Введение

Числам можно многое доверить,
потому что их можно проверить…

Менделеев Д.И. Заветные мысли

Все, что описательно,
То необязательно!

Глазков Н. Краткостишия

Французам и немцам потребовалось 30 лет для всесторонней разработки опыта франко-прусской войны 1870-71 гг.[1] В России фундаментальный военно-исторический труд о действиях в 1877-78 гг. русской армии против турецкой, готовый к опубликованию в конце XIX века, так и остался невостребованным властями потому, что "появление в печати истории войны при жизни видных ее участников"[2] оказалось невозможным. Изучение военнослужащими собственных ошибок, совершенных во время боевых действий, остановилось на самой важной стадии.

Исход русско-японской войны уже заставил государственные структуры сделать все, как положено. В предельно сжатые сроки были организованы сбор, обработка, усвоение и анализ обширных материалов, а опубликованные сведения сразу стали уникальной энциклопедией боевых действий.

Видимо, некоторая фрагментарность в изображении морских операций и конспективность разбора, вызванные объективными условиями, позволяют сегодня многим считать тему "открытой" и рассматривать деятельность наших тихоокеанских эскадр с различных, часто и противоположных, позиций. Весомость подобных работ, их объем заключается только в возможности свободного доступа авторов к томам документов по результатам работы Исторической Комиссии [124, 144-146]. А способность писателей в своей "оперативной" памяти удерживать такой огромный, надо сказать, объем информации обусловливает содержание произведений; анализ же основан на собственном, тоже "свободном", толковании различных данных: исторический авторский "суд" вершится по современным меркам, с высоты прошедших лет. Полностью игнорируется тот факт, что оценивать поступки "государевых" людей нужно, ссылаясь исключительно на действующие законы страны и руководящие флотские документы того времени (Свод морских постановлений Российской Империи, морской устав, приказы, циркуляры, инструкции, правила), а не на личные принципы.

Несмотря на изобилие литературы, во всех выводах, однако, не хватает конкретного содержания; в суждениях превалирует кабинетный, что ли, оттенок. Авторы, в своем большинстве, стоят на позициях военачальников, только отдающих распоряжения, уделяют преимущественное внимание конечному результату воинской деятельности, в ущерб тем "мелочам", которые напрямую и оказывают решающее влияние на эти самые последствия. А общие - "правильные" - фразы, на мой взгляд, мало что дают для практического использования итогов войны.

Это уже само по себе является основным недостатком изданий, так как качество воплощения в жизнь любого решения высшего руководства, тем более в военной области, зависит в конечном счете от людей, непосредственно участвующих в претворении замыслов в осязаемые результаты. Только практику военно-морского дела хорошо знакомы эти усложняющие боевую подготовку факторы, поскольку на их преодоление "распыляется" часть служебного времени, что и снижает эффективность труда.

В силу разных причин не всегда авторам книг о военно-морском флоте удается соблюсти основополагающий принцип творческого процесса: по своей сути прошлое флота - это история боевого применения оружия, почему "строевой офицер должен знать свое оружие, но изучать его он должен не как техник-конструктор, а как боец для наилучшего использования его в бою"[3].

Присущее всем литераторам стремление представить в своих работах тактику флота - эту специфическую область человеческих знаний - исключительно как "предмет общей логики"[4] появляется оттого, что подход к методике исследования исторических документов нисколько с тех, "русско-японских", пор не изменился, он даже несколько упрощен: данные "плоды раздумий", скорее, пересказывают, чем изучают причины неудачных или успешных действий. Подобная популяризация, можно сказать, "маневрирование словами", в конце концов, и заканчивается стандартно - очередной попыткой "взять" историю и прочитать ее "между строк". В свою очередь, систематическое поверхностное отношение к прошлому приводит к такому же взгляду на Военно-Морской Флот в целом. Естественно, что оценка и последующие выводы должны быть понятны большинству людей, но все-таки наличие профессионализма у авторов должно соответствовать глубине обсуждаемой темы и уровню подготовленности читательской аудитории.

Необходимо также сразу отметить, что сражения русского флота периода русско-японской войны рассмотрены авторами в основном раздельно друг от друга, что непроизвольно способствует закреплению расчлененности боевых действий на "артурский", "цусимский" и другие этапы. А так ли это? Формально - да, если смотреть с нашей стороны (различные корабли, командующие эскадрами, значимость исходов сражений и пр.). Но у противника, японцев, эти бои являют собой неразрывную цепь военных действий на море под общим руководством одного человека - Командующего Соединенным флотом адмирала Того Хейхачиро. Отсюда вытекает следующий изъян работ: не показано внутреннее и внешнее единство сражений для японцев и, как потом выяснится, для русской стороны.

Исторический поиск начального уровня сравним с работой неопытных старателей, когда объем добытых сокровищ (а значит, и быстрое обогащение) достигается за счет поспешного просеивания колоссальных масс горной породы. При этом отбираются, естественно, крупные самородки; всякая же “мелочь” или неизвестные полезные ископаемые образуют горы богатейших отвалов. Таким образом, “тысячи тонн словесной руды” остаются до сих пор "не разработанными"!

Введенная таким образом в научный оборот литература, как правило, лишена сравнительной и конкретной (резюмирующей) частей, что искусственно превращает государственную историю из гармоничной науки, связывающей прошлое с настоящим и будущим, в отхожий промысел охотников до различных, порой весьма сомнительных, описаний.

Данное исследование является прикладным, военно-морским, вариантом разбора сражений на море. Причем, все приведенные сведения интересуют меня с точки зрения руководителя корабельного или штабного звена. Историк может их просто коснуться, для "масштабности" материала (больше по обязанности, потому как "положено", чем из стремления разобраться в деталях или понять ценность информации), но для человека, занимающегося практической деятельностью, упомянутые факты автоматически фиксируются сознанием из-за своей первостепенности.

Другой важной (но не главной) задачей, поставленной самому себе, является панорамное изображение условий труда офицеров и матросов в море, взаимодействие их друг с другом: захватывающие события первых в истории эскадренных сражений броненосных флотов, в которых принимали участие русские корабли, служат благодатной почвой для этого. Ведь картиной, в полном смысле этого слова, можно назвать произведение, где есть детали, но присутствует и фон. А вот мелочная "инвентаризация" всех нужных военному руководителю качеств как раз и не является моей целью; в работе упоминаются лишь те из них, которые имеют прямое отношение к рассматриваемому периоду.

К использованию взглядов на события, приводимых участниками войны в личной переписке, я подходил всегда очень осторожно. Во-первых, восприятие событий человеком - процесс субъективный. Во-вторых, письмо, по своей сути, - не "чисто" исторический документ, каким является приказ или донесение, а лишь форма общения людей друг с другом или изложения на бумаге наболевшего, подверженная к тому же сильной зависимости от настроения автора. Следует учесть и особый, отличающий мемуарный и эпистолярный жанры, недостаток: их авторы "лучше" знают чужие обязанности, чем свои. В рассуждении этого я скорее склонен принять "письменные" воззрения к сведению. Но показать себя личностью, то есть открыто, в присутствии членов Государственной комиссии, суда поведать о своем взгляде на то или иное событие, подтвердить какие-то негативные факты из личной жизни, деятельности подчиненного или начальника способен далеко не каждый человек. Таким образом, получается, что в моей работе значение официального документа, его историческая весомость, преобладает над аргументами, приводимыми в письмах, пускай и непосредственными участниками боевых действий.

В тексте много цитат, что может создать у некоторой части читателей ложное впечатление о перенасыщенности работы высказываниями "посторонних" людей. Конечно, можно было бы изложить чужие мысли своими словами - ведь это устоявшаяся практика. Но многократное переложение истории, невольно стандартизируя слог, обезличивает историю страны, сводя ее к нескольким именам; теряется также типичный именно для прошедшей эпохи "аромат". Открытые ссылки на мнения определенных офицеров с небольшой правкой орфографии и стилистики, вызванной современными нормами русского языка, предназначены лишь для наглядной и расширенной демонстрации известного обстоятельства, что правильные ответы на поставленные вопросы находятся, как правило, в доступных человеку пределах - следует только суметь вовремя из всего потока информации извлечь для себя нужное и сделать созвучные выводы.

Безусловно, что способность "смотреть и видеть" не принадлежит индивидууму от рождения; как и многие другие качества, это умение нужно культивировать. Практические последствия подобных мыслительных процессов напрямую зависят от того, насколько адмиралы обоих флотов сумели использовать эту возможность. Кроме этого, живи я в описываемое время, все, на кого приходится ссылаться, были бы моими сослуживцами или согражданами. Я так к ним и отношусь. И эта "связь времен" доставляет мне огромное удовольствие.

В каждом из нас переплетены и хорошие качества, и плохие. Вдобавок, в отдельных ситуациях человек собран и целеустремлен, в других случаях его мышление подвержено различным случайностям и малопродуктивно. Некоторые из моих "источников" делали ошибки или даже были отданы под суд (контр-адмирал Н.И.Небогатов, офицеры его штаба и отряда кораблей). Нельзя пренебрегать их служебным опытом и знаниями (например, капитан 2 ранга П.П.Ведерников, по результатам учебы в морском корпусе, "записан на мраморной доске"[5]; лейтенант П.И.Белавенец впоследствии стал общеизвестным историком флота), пройти мимо разумных высказываний, поскольку "положительной" или "отрицательной" информации не существует.

Естественно, для целостного восприятия, не обойтись и без знакомых примеров. Но подобная работа сведена к минимуму - только для того, чтобы рассуждения были понятны и интересны не только узкому кругу лиц, но и читателю, имеющему поверхностные знания о тех событиях.

Возможно, меня можно упрекнуть и за то, что в книге понятия "бой" и "сражение" несут единую смысловую нагрузку (между прочим, тогда любой выход кораблей в море называли операцией). Этому есть объяснение: для точного соблюдения классических определений нет никаких оснований, так как действия русского флота на море не являлись следствием какого-то цельного плана и проводились под командованием различных должностных лиц. Вдобавок, ознакомившись с тем, как во многих авторитетных словарях толкуют события русско-японской войны, я еще более укрепился в своем решении. А классическая фраза тонкого знатока «ну, поздравляю вас, господа, это уже не бой, а "сражение"»[6] способна вызвать улыбку.

Если боевое и "тактическое маневрирование находится в тесной связи с тактикой"[7], тогда можно сделать фундаментом анализа графические расчеты на типовом маневренном планшете "Ш-26", позволяющие производить полную и, что самое важное, оперативную оценку взаимных возможностей кораблей, изменяющих позиции, и объектов маневрирования несложными техническими средствами. В начале века планшет еще не был изобретен[I]. Использование его в ретроспективных целях как раз и дает отличную возможность сравнить решения, выбранные на практике в условиях неполной информации о противнике и дефиците времени на обдумывание ситуаций, с вариантами, рассчитанными в спокойной обстановке.

Научная база метода сомнений вызывать не может: планшет является полноценным элементом математического анализа, почему не одно десятилетие судоводители всего мира используют векторную графику в своих интересах. Впрочем, читатель имеет полное право спросить иначе: необходимы ли подобные вычисления, если точность измерения дистанций приборами, изготовленными в конце XIX и начале XX века, уступала современным, а скорость корабля противника моряки определяли чаще всего на глаз. К тому же многие воспоминания свидетелей весьма противоречивы как в общем изложении, так и в частностях.

Однако полученные таким путем исходные данные не приобретают кажущийся оттенок, потому что проверялись многими людьми, участвующими в свое время в сборе, систематизации материалов и составлении официальных отчетов. Следовательно, построения на "Ш-26" (и его разновидностях) являются естественным продолжением начатой много лет назад работы. Кроме всего, именно эти величины всегда учитывались офицерами в боевых рубках при оценке ситуации. Вот почему главным достоинством расчетов является желанное приближение исследователя к истинному пониманию и правдивому изложению событий. Логика же изысканий определила и целенаправленное использование всех возможностей маневренного планшета.

За редким исключением, любое должностное лицо имеет в своем распоряжении несколько вариантов действий. И только тот, которому отдано предпочтение, превращает командира в героя или главного виновника поражения. Когда единоначальника личные наблюдения, доклады с боевых постов вынуждают отказаться от выполнения маневра или отважиться на какое-либо действие, закончившееся полным успехом или неудачей, то десятилетия спустя запущенный на планшете механизм расчета дает возможность оценить не только последний приказ, а еще раз пройти весь путь принятия решения.

Несомненный юридический и практический интерес могут представить нахождение реальной причины ошибки маневра, теоретическое обоснование которого было безукоризненно, а также изучение порой трудноуловимых мотивов, вынудивших старшего на борту корабля отказаться от выполнения задуманного. Такая глубина исследования полезна уже тем, что снимает большую долю ответственности с военачальника, способствует восстановлению его боевой репутации. Эта очень деликатная тема явилась следующим стимулом обращения к планшету. В результате конкретная история, основанная на цифрах и числах, позволяет включить в открытый разговор нравственный принцип, сформулированный еще адмиралом Джервисом (чью школу, как известно, прошел флотоводец Г.Нельсон): «…Честь офицера то же, что честь женщины, и "довольно ее коснуться, чтобы запятнать"»[8].

Считаю, что материал исследования доступен для всех, кто интересуется отечественной историей, хотя отдельные места могут полностью проверить только читатели, владеющие специальной морской дисциплиной - маневрированием. Наличием в работе расчетной части, с заменой "цифровых" математических операций графическими построениями, я тем самым не сужаю, как можно подумать, количество дотошных историков, а лишь устанавливаю своеобразную профессиональную "планку". Кроме всего, увидеть морской планшет (для большинства людей экзотический) тоже будет, думается, интересно и несколько успокаивающе (известно: все люди - большие спорщики).

"Только" любителям флота придется ограничиться принятием на веру результатов "графического" отображения истории, сведенных в таблицы (для большей наглядности) и "раскрытых" словесно (для облегчения восприятия). Во избежание загромождения работы типовыми задачами маневрирования расчеты включают в себя особо важные случаи. А для "читабельности" исследования схемы, "графика", большинство таблиц "переведены на периферию" (из них состоит приложение).

Чтобы информация была понятна, хочу также предуведомить, что в 2-стороннем маневрировании корабли или суда бывают пассивными - это объекты маневрирования (условно неподвижны и расположены в центре планшета под индексом "К"), и активными - это маневрирующие корабли (индекс "М"). Флагманский корабль в качестве объекта маневра называют уравнителем. Одновременно следует принять к сведению, что термин "цель" имеет в маневрировании, кроме прямого, еще и другое, собирательное, значение - это участвующий во взаимосвязанном процессе изменения направления и дистанции противоположный корабль (а то и целое соединение), относительно которого выполняется маневр.

К производству расчетов для оценки боевых возможностей артиллерии русского и японского флотов приобщены также следующие горизонтальные углы обстрела орудий главного калибра на правый и левый борта[9]: для носовой башни — сектор 0-135о, для кормовой — 45-180о.

Чтобы избежать ненужные повторы, сразу приведу используемые в расчетах при учете циркуляции усредненные маневренные характеристики: радиус циркуляции броненосцев и крейсеров - 3 кабельтова, миноносцев - 1,5, а скорости циркуляции, зависящие от хода кораблей[10], можно выбрать из табл. 1. Определение промежуточных величин параметров производилось мной путем интерполяции табличных данных.

Таблица 1

Угловые скорости

маневрирующего корабля на циркуляции

Скорость, узл

6

12

18

24

Угловая скорость w, град./сек.

0,3

0,6

1,0

1,3

Второстепенные построения (графический учет циркуляции, треугольники перемещений) на планшетах не показаны, потому что иначе они закроют решения.

Значения наиболее часто употребляемых величин приведены ниже:

1 дюйм = 2,54 мм

1 фут = 12 дюймов = 30,5 см

1 ярд = 3 фута = 0,9144 м

1 морская сажень = 6 футов = 1,83 м

1 морская миля = 10 навигационных кабельтовых = 6080 футов = 1852 м

1 артиллерийский кабельтов = 600 футов = 183 м

1 узел = 1 морская миля/час.

Более подробного освещения заслуживает вопрос, какое наименование - "навигационный" или "артиллерийский" - имеют используемые при расчетах количественные значения кабельтова. Сложность в том, что эта мера определения расстояний в документах обезличена. Вот почему данный вопрос нуждается в специальном объяснении.

Все измерения дистанций, которыми пришлось оперировать, были произведены с помощью микрометров Люжоля и дальномеров системы Барра и Струда. Первыми определяли вертикальный угол, чтобы затем из таблиц, составленных Ф.Ф.Врангелем[11], прийти к конечному результату, выраженному в кабельтовых (100 саженей 6-футовой меры[12]). Устройство вторых, предназначенных для измерения дистанций при стрельбе, уже позволяло снимать отсчеты в ярдах[13], а на 2-й Тихоокеанской эскадре, по всей видимости, и в кабельтовых[14]. Можно считать, что упомянутыми угломерными инструментами и дальномерами были укомплектованы все крупные корабли[15].

В распоряжении артиллеристов была еще и модификация призмы Люжоля - дальномер лейтенанта Мякишева, также имеющий чисто боевое назначение[16].

Из чего можно заключить, что в любом случае речь идет об артиллерийских кабельтовых как основной единицы измерения дистанций.

Про узлы много говорить не нужно, так как сто и более лет назад морская миля являлась составной частью понятия[17].

Методика решения задач на планшете, графически связывающая между собой скорости и расстояния, требует введения внесистемной единицы скорости "артиллерийский кабельтов в минуту". Такой шаг позволит не переводить каждый раз дистанцию, измеренную в артиллерийских кабельтовых, в морской аналог. Только в таком случае работа не будет изобиловать второстепенными числами, затрудняющие усвоение материала. Между различными мерами измерения скорости установлены соотношения, которые приведены в табл. 2.

Таблица 2

Сравнительная характеристика скоростей

Узлы

Арт. кбт/мин

Узлы

Арт. кбт/мин

Узлы

Арт. кбт/мин

Узлы

Арт. кбт/мин

6

1,0

12

2,0

18

3,0

24

4,1

7

1,2

13

2,2

19

3,2

25

4,2

8

1,4

14

2,4

20

3,4

26

4,4

9

1,5

15

2,5

21

3,5

27

4,6

10

1,7

16

2,7

22

3,7

28

4,7

11

1,9

17

2,9

23

3,9

29

4,9

Теперь можно говорить о следующем: в скоростях, выраженных в кабельтовых в минуту, учтены их артиллерийские корни.

Принимая во внимание, что, согласно постановлению Морской Международной конференции в Вашингтоне в 1889 г., определение курсов производили в четвертной системе координат[18], в тексте направления движения будут указаны также и в круговой, как более привычной. Зато можно не волноваться за приводимые в официальном японском труде о войне показания магнитных компасов. Переводом всех четырех томов на русский язык занимался военный моряк А.Н.Воскресенский, который сразу учитывал различный счет румбов, имеющий место на нашем и британском флотах[19].

А на картах "расстояния выражались в морских милях и частях их… Глубины даются в саженях 6-футовой меры"[20].

При изучении отчетных материалов о русско-японской войне такие знания никогда не будут лишними для читателя, не желающего ограничивать себя одними общими чертами повествования.

Географические названия взяты с карт и схем начала XX века, а все даты приведены по старому стилю.

И последнее. В связи с тем, что должностные лица на каждом корабле фиксировали происходящие события по своим часам, то разница в отсчетах достигает в некоторых случаях 14 минут. Поэтому приводимое в работе время взято из официальных источников, которые обобщают материалы о войне.

 

Оглавление

<
rss
Карта