Состояние материальной части, кораблей

Уровень боевой подготовки, морально-
психологические качества. Погода

Бой

Действия 1-й эскадры после дневного боя

Действия японских сил после дневного боя

Краткие выводы

Примечания

Схемы

Оглавление

 5.2. Уровень боевой подготовки, морально-психологические качества

Определенно, что эскадра не представляла из себя единого организма из сплававшихся кораблей, с выработанным на практике у командования и офицеров общим взглядом на тактику ведения боя. Данный вопрос командование не считало каким-то важным. На корабельном уровне слаженности быть не могло и по другим причинам. Командир эскадренного броненосца "Цесаревич" капитан 1 ранга Н.М.Иванов 2-й писал: "На судах не было возможности за убылью людей составить сколько-нибудь пригодные боевые расписания и производить поверочные учения; с трудом пополнялся запас угля и воды для ежедневного расхода на освещение и отопление…"[330]. "…Цельность судовых команд, - говорят официальные документы, - также была нарушена посылками людей на береговые позиции, причем не всегда посланные люди возвращались на свои суда…"[331].

Но уровень артиллерийской подготовки, если сравнивать с начальным периодом войны, явно вырос.

Настрой личного состава русских кораблей: в целом - неплохой. Сильные и слабые стороны врага успели к этому времени проявиться в полной мере. У обстрелянных офицеров и матросов имелся необходимый боевой опыт и было желание сразиться. "Истомленные долгой стоянкой в крепости, чины эскадры были рады приветствовать всякое активное выступление"[332]. Тем не менее сам контр-адмирал В.К.Витгефт, большинство командиров кораблей, офицеров штаба придерживались другого мнения, о чем стоит поведать подробнее.

Контр-адмирал В.К.Витгефт себе цену, как командующего эскадрой, знал. До момента своего официального назначения временно исполняющим дела (ВРИД) командующего эскадрой, он соединениями кораблей не командовал. Подобный неконкретный статус[LXXV], наверно, не повышал его боевой дух. Вступая же в должность (точнее, "во временное исполнение обязанностей Старшего флагмана и Командующего эскадрой Тихого океана, находящейся в Порт-Артуре"[333]) в конце апреля 1904 г.[LXXVI], он получил точные письменные инструкции Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке адмирала Е.И.Алексеева[LXXVII]:

"1). …Активных действий не предпринимать, ограничиваясь лишь производством рекогносцировок крейсерами и отрядами миноносцев для атаки неприятельских судов…"[334]. Миноносцы и крейсера "не подвергать… без нужды особому риску…

3). …Оказывать всякое содействие начальнику укрепленного района генерал-лейтенанту Стесселю и Коменданту крепости…

7). Скорейшее исправление всех броненосцев и других судов должно составлять предмет особой заботливости…"[335].

И эти указания В.К.Витгефт неукоснительно выполнял. Во фронтовом Порт-Артуре, имевшем к тому же скудные ремонтную и производственную базы, люди смогли наладить исправление повреждений, изготовление необходимого вооружения.

Свою неподготовленность адмирал пытался компенсировать регулярными заседаниями командиров и флагманов, на которые выносились все важные случаи боевой деятельности и где В.К.Витгефт не раз заявлял публично, что он де не флотоводец (все же, есть какие-то пределы откровений между начальником и подчиненными). Поэтому сейчас трудно определить, кто кем руководил: адмирал командирами кораблей или командиры - адмиралом. Вопросы на совещаниях у контр-адмирала В.К.Витгефта все-таки обсуждались, а эскадра как-то воевала. Например, гибель 2 мая 1904 г. на наших минах броненосцев "Ясима" и "Хацусе" - это адмирал дал добро на совершенно неожиданную для врага операцию минного транспорта "Амур" и шести миноносцев группы обеспечения.

Правда, разрешение на постановку 50 мин, непременным условием которой являлось одностороннее выполнение русскими моряками международных соглашений, было дано в стиле В.К.Витгефта и могло закончиться неудачей, если бы не инициатива командира "Амура" капитана 2 ранга Ф.Н.Иванова 6-го, решившегося поставить мины не там, где было указано командующим (не далее восьми миль от берега), а где ходила японская эскадра ("в 11 милях от Артура"[336])…

В период командования В.К.Витгефтом эскадрой как дополнение к ранее разработанным инструкциям были определены сигналопроизводство при обнаружении по курсу плавающих мин, правила стрельбы и использования прожекторов при отражении атак японских миноносцев.

Начиная с 21 мая, эскадра была готова выйти в море (за исключением броненосца "Победа"), о чем контр-адмирал В.К.Витгефт донес Наместнику телеграммами[LXXVIII]. Кроме того, ВРИД командующего эскадрой просил дальнейших инструкций ("выходить ли в море, вступить ли в бой или остаться"[337]) и честно, без всяких экивоков, напоминал: "ѕЖду командующего флотом"[338]. Но назначенный на эту должность, после гибели вице-адмирала С.О.Макарова, вице-адмирал Н.И.Скрыдлов[LXXIX] и командующий 1-й эскадрой вице-адмирал П.А.Безобразов[LXXX] так и не сумели попасть в осажденный Порт-Артур. "Вице-адмирал Скрыдлов отклонил даже попытку переправить в Артур хотя бы вице-адмирала Безобразова, ответив Наместнику о невыполнимости сего, ввиду риска попасть в плен, возраста адмирала и нездоровья его"[339].

Кроме всего, Наместник сообщал контр-адмиралу В.К.Витгефту, как выяснилось позже, неверные сведения о выводе из боевого состава японского флота части кораблей, механизмы которых были изношены интенсивной службой. Адмирал Того, для введения в заблуждение русских, якобы вынужден брать с собой в море суда, закамуфлированные под корабли. Впрочем, это не помешало ВРИД командующего эскадрой в своем приказе № 12 от 26 мая 1904 г. определить порядок строя, организацию связи и маневрирование кораблей "в разных случаях предстоящего плавания"[340].

Необходимо также принять во внимание одно обстоятельство: когда прорыв во Владивосток мог быть осуществлен, то не все корабли технически были готовы к такому сложному переходу. Обстановка на театре военных действий, в период устранения боевых повреждений на кораблях, настолько изменилась в неблагоприятную для русских сторону, что без риска выйти из Порт-Артура не было никакой возможности: внешний рейд представлял из себя сплошные минные поля. Людская еще хранили в своей памяти картину гибели броненосца "Петропавловск", и эскадра буквально на пределе сил боролась с возраставшей с каждым днем из-под воды опасностью. В телеграмме Наместнику[LXXXI] контр-адмирал В.К.Витгефт со всей откровенностью пишет: "…Враг не страшен. Задерживал выход без крайности, сомневаясь в безопасности от мин; в районе 10 миль мины ежедневно взрываются во всех направлениях… Все судовые, портовые катера, землесосы ежедневно тралят. Уничтожено более 50 тралов; 1 катер, 1 землесос взорваны… Вылавливаем скоро сотую мину…"[341].

Конечно, контр-адмирал В.К.Витгефт не соответствовал стоящей перед эскадрой задаче. У него был свой взгляд на использование кораблей (по примеру Севастопольской эпопеи 1853-1855 гг.)[LXXXII]. Мнение собраний флагманов и командиров играло также не последнюю роль. Все-таки ВРИД командующего трудности и специфику идущей войны понимал лучше (поскольку был на действующем флоте), но на задачи эскадры смотрел уже, чем адмирал Е.И.Алексеев.

10 июня состоялся, как оказалось, "пробный" выход в море. Вытралив по пути 10 мин, 1-я эскадра встретила не замаскированные пароходы, а превосходящие силы противника (пять броненосцев, четыре броненосных крейсера, девять крейсеров различного класса, до 30 миноносцев), и была вынуждена возвращаться. В течение ночи было отражено восемь атак миноносцев (на рейде вблизи кораблей нашли 10 "изделий" Уайтхеда). Взрыв якорной мины повредил броненосец "Севастополь".

Контр-адмиралу В.К.Витгефту стало окончательно ясно, что незаметно пересечь море, контролируемое Соединенным флотом, нельзя. В возможности выполнить задачу, поставленную эскадре, он окончательно разуверился. Подавляющее большинство командиров кораблей поддерживало своего начальника в бесперспективности идеи прорыва.

Петербург в данном вопросе имел собственное мнение. Царь Николай II повелел эскадре следовать во Владивосток, в силу чего Наместник так сформулировал ближайшие задачи[LXXXIII]: "…Предписываю… пополнив все запасы и, по готовности "Севастополя", обеспечив безопасность выхода и избрав благоприятный момент, выйти… в море и, по возможности избежав боя, следовать во Владивосток, избрав путь по усмотрению…"[342]. Позднее контр-адмирал В.К.Витгефт получил уточнения к этому плану[LXXXIV].

И тут началось взаимное препирательство (другое слово трудно подобрать) между адмиралами. Послание из Порт-Артура Наместнику в Мукден[LXXXV]: "…Вышел не для показа (в море - К.И.М.), а согласно приказания… Не считая себя способным флотоводцем, командуя лишь в силу случая и необходимости, по мере разумения и совести, до прибытия командующего флотом… Почему же от меня, совершенно неподготовленного, с ослабленною эскадрою, 13-узловым ходом, без миноносцев, ожидается разбитие сильнейшего, отлично подготовленного, боевого 17-узлового флота неприятеля с громадным числом миноносцев, несмотря ни на какие обстоятельства… Действовал, доносил честно, правдиво о положении дел. Постараюсь честно умереть, совесть гибели эскадры будет чиста…"[343].

Адмирал Е.И.Алексеев, не принимая опасения ВРИД командующего эскадрой, пытался воздействовать на контр-адмирала В.К.Витгефта[LXXXVI] тем, что подобное "мнение… настолько не соответствует Высочайшим указаниям"[344], и предложил в конце концов вынести этот вопрос на обсуждение "совета флагманов и капитанов"[345]. Совещания были 4 и 15 июля. В последний раз из 12 присутствующих, только двое (капитан 1 ранга Н.О.Эссен и контр-адмирал Н.А.Матусевич) высказались за скорейший выход в море.

Не подвергая сомнению возможности оставаться в Порт-Артуре до последнего момента, хочу отметить, что командующего, который не верит в свою удачу, нужно срочно заменять, а не уговаривать разгромить врага. Контр-адмирал В.К.Витгефт был, кстати, того же мнения[LXXXVII]: "…Ранее, чем рисковать эскадрою, легче командующему флотом или начальнику эскадры пройти в Артур…"[346]. Столичная власть могла только требовать, а не действовать и дать-таки эскадре положенного ей по штату руководителя. Но нет, проще было советовать ВРИД командующего[LXXXVIII] "с большей верой в свою эскадру" вступить в бой и "одержать блестящую победу"[347].

И даже не прямое приказание царя Николая II, которое было получено на эскадре 25 июля, а только обстрел 27 числа японцами кораблей и судов, стоящих на внутреннем рейде, вынудил ВРИД командующего эскадрой решиться на прорыв. Вот и началась горячка по приготовлению к выходу. Было уже не до отборного угля - броненосцы принимали общий кардиф.

По каким-то причинам контр-адмирал В.К.Витгефт окончательной тактической схемы боя не составил. Неизвестно, что было тому виной: или недомогание от полученной во время обстрела порта контузии, или общая слабость от болезни "на дизентерийной почве"[348], или расчет, что раньше все и так было сказано, или из-за неверия в успех. По словам Н.О.Эссена, адмирал план "не признавал"[349], надеясь, видимо, на импровизации. На последнем сборе командиров 26 июля были объявлены строй, порядок выхода эскадры, расположение тралящего каравана (термин того времени) и определена организация передачи командования над остающимися в Порт-Артуре кораблями. Контр-адмирал В.К.Витгефт нарушил и требование Наместника[LXXXIX] заранее сообщить ему о дне прорыва, чтобы согласовать действия Владивостокского отряда крейсеров и 1-й эскадры.

Последнее слово осталось все-таки за ВРИД командующего эскадрой. Он отправил на имя царя телеграмму следующего содержания[XC]: "Согласно повелению Вашего Императорского Величества, переданного мне… выхожу с эскадрой прорываться во Владивосток. Лично я и собрание флагманов и командиров, принимая во внимание все местные условия, были против выхода, не ожидая успеха прорыва и ускоряя сдачу Артура, о чем доносил неоднократно…"[350]. Таким образом, контр-адмирал В.К.Витгефт буквально бросился в море не побеждать, а умирать: предвосхищая события, он просил[XCI] адмирала Е.И.Алексеева "в случае смерти похлопотать пенсию жене…"[351].

Для контр-адмирала Н.А.Матусевича выход в море тоже стал событием, потому, что выполнение обязанностей начальника штаба было для него дело новым, непривычным. Позже он вспоминал, что "вступил в обязанность"[352] в конце мая 1904 г…

У врага были другие заботы: нация желала войны - и она ее получила. Сами о себе японцы пишут так (об экипаже броненосца "Хацусе"): "…Начиная с первого сражения, при каждой новой встрече с неприятелем, состояние духа людей укреплялось более и более; они были исполнены мужества и, казалось, поклялись уничтожить неприятеля…"[353].

 5.3. Погода

По русским источникам: "…был ясный солнечный день, море спокойно, слабый ветерок разводил одну лишь рябь…" [354]. К вечеру ветер усилился.

По японским источникам: "В этот день, хотя легкая дымка окутывала море, но погода была ясная и дул легкий южный ветер"[355].

 

 

<
rss
Карта