Состояние материальной части, кораблей

Уровень боевой подготовки, морально-
психологические качества. Погода

Бой

Действия 1-й эскадры после дневного боя

Действия японских сил после дневного боя

Краткие выводы

Примечания

Схемы

Оглавление

 5.4. Бой 

Еще в темноте, с 4 час. 30 мин. утра 28 июля, эскадра начала выход на внешний рейд Порт-Артура и движение за тральными силами - миноносцами 2-го отряда и землечерпательным караваном. Пароход "Богатырь" сбрасывал пустые мины заграждения на якорях, обозначая таким образом протраленный фарватер. Но командиры не всех кораблей знали об этом, почему могли начаться серьезные недоразумения. Как видно, организация прорыва была командованием эскадры в целом продумана, но не доведена до всех должностных лиц.

Эта очень характерная черта управления 1-й эскадры  -  постановка задач каждому из участников выхода индивидуально, так что другие командиры были в полном неведении о возможных действиях мателотов, - повлияла самым серьезным образом на результаты похода. Естественно, в нежелательную сторону.

Капитан 1 ранга Э.Н.Щенснович, прибыв на доклад к адмиралу о состоянии своего броненосца, получил от командующего следующую инструкцию: «"Ретвизан" пойдет с эскадрой в назначенном строе, а если корабль начнет наполняться водой, и переборки будут сдавать, то… выйти из строя и следовать обратно вместе с пароходом Красного Креста "Монголия" или же спасать на него людей»[356].

"…Начальник отряда крейсеров контр-адмирал Рейценштейн собрал командиров своего отряда на "Аскольде" и объявил, что эскадра должна идти во Владивосток, ознакомил… с минным заграждением у Владивостока, дал… опознавательные сигналы на случай встречи с Владивостокской эскадрой и заявил, что командующий эскадрой решил в походе и в случае боя ограничиться наименьшим количеством сигналов, - пользуясь наипростейшим строем, так что… сигналов никаких не будет, а в случае осложнений адмирал полагается на сообразительность командиров"[357].

Крейсер "Всадник" на начальном этапе выполнял функции плавучего маяка. Отсутствие постоянной практики в совместном плавании сразу сказалось в том, что некоторые из кораблей не сумели удержать места в строю кильватера и течением их снесло на свое же минное заграждение. К счастью, никто из кораблей не пострадал.

В 10 часов 30 минут в 10 милях от мыса Ляотешань (южная оконечность бывшего Квантунского, а нынешнего Ляодунского полуострова) тралящий караван был отпущен и эскадра легла на курс SOst 52о (128о).

Походный строй 1-й эскадры состоял из одной кильватерной колонны. Броненосец "Цесаревич" (флаг Временно Исполняющего Дела Командующего эскадрой Тихого океана контр-адмирала В.К.Витгефта), на котором был и исполняющий дела начальника штаба эскадры контр-адмирал Н.А.Матусевич, следовал впереди. За ним держали курс броненосцы "Ретвизан", "Победа", "Пересвет" (флаг Младшего флагмана контр-адмирала П.П.Ухтомского[XCII]), "Севастополь" и "Полтава".

Крейсер "Новик" шел форзейлем (в пяти кабельтовых от линии броненосцев); крейсера "Аскольд" (флаг Начальника Отряда крейсеров эскадры Тихого океана контр-адмирала Н.К.Рейценштейна[XCIII]), "Паллада", "Диана" в строю кильватера двигались за броненосцами.

Миноносцы 1-го отряда "Выносливый" (брейд-вымпел Заведующего отрядом эскадренных миноносцев капитана 2 ранга Е.П.Елисеева), "Властный", "Грозовой" и "Бойкий" (1-е отделение) находились на правом траверзе адмирала, а "Бесшумный" (командир лейтенант А.С.Максимов 3-й - начальник отделения), "Бесстрашный", "Беспощадный" и "Бурный" (2-е отделение) - на левом.

Транспорт  Красного Креста "Монголия" держался позади эскадры.

Японские дозорные корабли около 6 час. 30 мин. предупредили адмирала Того о выходе 1-й эскадры из гавани. В том, что это будет, русское командование и не сомневалось, поэтому телеграфные станции, расположенные на Ляотешане и Золотой горе (временами и броненосец "Цесаревич"), активной работой своих передатчиков старались помешать японцам переговариваться.

Пока русская эскадра постепенно увеличивала ход, японцы начали концентрацию своих сил, потому что отряды кораблей располагались хотя и недалеко от Порт-Артура, но в разных местах Желтого моря. В 20 милях от побережья настал момент решительного столкновения. Японские главные силы удалось собрать в одну кильватерную колонну, включающую в себя броненосцы "Асахи", "Фудзи", "Сикисима" (флаг Младшего флагмана вице-адмирала Мису). Крейсера "Касуга" и "Ниссин" (флаг Начальника 3-й эскадры вице-адмирала Катаока) присоединились к броненосцам непосредственно перед первыми залпами. Возглавлял всех броненосец "Микаса" (флаг Командующего Соединенным флотом и 1-й эскадры адмирала Того Хейхачиро).

К месту боя также подошел 3-й боевой отряд вице-адмирала Дева (крейсера "Якумо", "Касаги", "Такасаго", "Читосе") с намерением соединиться со своим 1-м броненосным отрядом. Эта группа располагалась справа от русской эскадры на 1 румб впереди траверза в расстоянии около 12 миль.

5-й боевой отряд под начальством Младшего флагмана 3-ей эскадры контр-адмирала Ямада Хикохачи (крейсера "Хасидате", "Мацусима", броненосец "Чин-Иен"), 6-й боевой отряд контр-адмирала Того Масамичи (крейсера "Акаси", "Сума", "Акицусима") вели наблюдение за русскими и находились слева от них по корме в районе близлежащих островов Encounter Rock. Крейсер "Ицукусима" занимал позицию у группы островов Эллиот в пределах видимости эскадры.

Крейсер "Асама" привел с собой из Дальнего отряд истребителей[XCIV]. Всего же японских истребителей и миноносцев, действующих отрядами в разное время и с разных направлений, было, по оценке русской стороны, до трех-четырех десятков. В действительности же неприятель сумел направить в район большее число кораблей-носителей минного оружия:

·          1-й отряд истребителей - "Асасиво", "Касуми", "Сиракумо";

·          2-й отряд истребителей - "Икадзучи", "Инадзума", "Оборо", "Акебоно";

·          3-й отряд истребителей - "Усугумо", "Синономе", "Сазанами";

·          4-й отряд истребителей - "Хаядори", "Харусаме", "Асагири", "Мурасаме";

·          и 5-й отряд истребителей - "Кагеро", "Югири", "Сирануи", "Муракумо".

Отряды номерных миноносцев:

·          1-й отряд - № 69, 68, 70, 67;

·          2-й отряд - № 38, 37, 45, 46;

·          6-й отряд - № 56, 51, 57, 59;

·          10-й отряд - № 43, 42, 40, 41;

·          14-й отряд - "Чидори", "Касасаги", "Каябуса", "Манадзуру";

·          16-й отряд - "Сиротака", № 39, 71, 66;

·          20-й отряд - № 62, 64, 63, 65;

·          и 21-й - № 47, 49, 44.

Около 11 часов 30 минут с наших кораблей увидели 1-й броненосный отряд неприятеля, шедший наперерез с большой скоростью (около 16 узл) с восточного направления.

Русская эскадра, имея ход 12 узлов, по сигналу флагмана "перестроиться в боевой порядок", выполнила следующее: крейсер "Новик" вступил концевым в кильватерную колонну, а миноносцы 2-го отделения, следуя движению "Бесшумного", прорезали строй броненосцев, перешли на правую сторону эскадры и легли в кильватер 1-му отделению[XCV]. Контр-адмирал В.К.Витгефт избрал тактику ожидания и приготовился встречать неприятеля левым бортом.

Противники сближались до 12 часов 20 минут, когда главные силы адмирала Того, пересекли курс русской эскадры по носу в расстоянии приблизительно 75 кбт. Поняв, что неприятель, пользуясь преимуществом скорости, переходит на правый борт, чтобы занять насолнечное положение, все миноносцы вновь проскользнули между броненосцами и оказались на левом траверзе адмиральского корабля на дистанции в 20 кбт…

Интересно остановиться на описании этого момента японской стороной. В целом японский официоз "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи…" опять не внушает доверия. Это, скорее всего, сплошная здравица маленькой, но "очень гордой", Японии. Ее флот настолько хорошо был подготовлен во всех отношениях, что действовал почти всегда безукоризненно.

Вышеуказанный эпизод приведен в такой трактовке (рис. 5.1): "…Адмирал Того, опасаясь, чтобы неприятель не отступил в гавань, и желая завлечь его в открытое море… приказал повернуть сразу на 8 румбов влево (90о - К.И.М.) и, перестроившись, в строе фронта, пошел…"[358] на SSOst (157,5о).

Японские корабли, по признанию русских, очень слаженно ходили в строю. Но этот маневр вызывает сомнение в своей целесообразности, поскольку месяцем раньше, 10 июня, контр-адмирал В.К.Витгефт в конце концов начал отход к Порт-Артуру, и тогда адмирал Того его упустил. "Заманивание" же происходило в продолжение 7-10 (!) минут курсом, уводящим ненамного в сторону от выбранного с самого начала 1-й эскадрой направления движения. А пересекая линию движения броненосцев контр-адмирала В.К.Витгефта, японский отряд даже не попытался "раззадорить" русских стрельбой, пусть даже и на сверхдальней дистанции.

До Артура было 2 часа хода. Все главные японские силы были в наличии. Стоило ли ради нескольких минут затевать такое маневрирование? Неужели японский командующий в этот раз мог позволить себе рисковать успехом операции ради сомнительного минутного выигрыша и вновь предоставить 1-й эскадре возможность уйти? Ведь отдай В.К.Витгефт приказ лечь на обратный курс, то в этом случае японские корабли оказались бы опять положении догоняющих. Будь наш адмирал не связан приказанием прорваться во Владивосток, у него было достаточно времени повернуть назад, а адмиралу Того - понять это…

Так или иначе, но маневр "заманивания" не дал ожидаемого адмиралом Того результата: русская сторона в упор не замечала грозного противника и продолжала спокойно следовать прежним курсом SOst 52о. Таким образом, это был первый промах командующего.

Пришлось японскому броненосному отряду, поворотом "все вдруг" на 90о влево (в сторону от русских), лечь на курс, обратный первоначальному - OstNOst (67,5о), то есть повторять предыдущий маневр пересечения курса. Цель этих действий была на этот раз противоположная: помешать портартурцам прорваться на SOst. Выходит, адмирал Того за такой короткий промежуток времени успел поменять план действий на диаметрально противоположный: от "заманю" до "не пущу". Это был его второй промах.

Сблизившись на дистанцию стрельбы из орудий главного калибра, японские корабли поочередно открыли огонь. Причем, врагом была так "умело" выбрана (или удерживалась) по дистанции позиция стрельбы, что через некоторое время русские, когда расстояние сократилось, стали отвечать. Имея превосходство в скорости, находясь впереди русской эскадры, тем самым искусственно увеличивая свою дальность стрельбы, - и в результате оказаться в ситуации "на равных" с противником - это, бесспорно, третий промах адмирала Того.

Рассмотрев японскую версию на маневренном планшете (только для справки, ибо в японском источнике нет даже приблизительных пеленгов, а дистанции упоминаются раза два), можно увидеть, что выход именно в указанную позицию залпа скоростью от 12 до 17 узлов занимает не более 20 минут. Иначе можно "свалиться" на левый борт 1-й эскадры и в результате "потерять солнце", чего японцы, по свидетельству старшего флаг-офицера штаба лейтенанта М.А.Кедрова 4-го, никогда ранее (28 января, 10 июня) не делали. К тому же, заняв положение почти прямо по курсу броненосца "Цесаревич" на максимальной дистанции стрельбы, следует не только уравнять скорость хода с русской эскадрой, но и начинать поворот, чтобы не выйти из южного сектора. Есть также большие претензии к этой позиции по направлению: кораблям контр-адмирала В.К.Витгефта предоставлялись широкие возможности для маневра в любом направлении. И не начни русские главные силы поворот на юг (линия "Б-Б" рис. 5.1), японский командующий в любом случае должен был повернуть с курса NOst (45о) на курс SW (225о).

Как видно, 1-я эскадра только и сделала, что перестроилась в боевой порядок, но зато в маневрировании адмирала Того одни минусы, которые японский официальный первоисточник пытается показать "настоящей" войной.

А.В.Суворов учил "не затруднять себя пустыми маневрами, контрмаршами или так называемыми военными хитростями, которые годятся только для бедных академиков"[359]. Зачем же тогда нужно подобное обилие слов японским толкователям событий 28 июля? Это становится понятным, если теперь рассмотреть точку зрения нашей, русской, стороны (рис. 5.2-5.6).

Схема боя основана, что особенно ценно, на показаниях офицеров, непосредственно участвующих в том походе. Высшее руководство Морского министерства "для всестороннего выяснения обстоятельств боя 28 июля 1904 г. между 1-й эскадрой Тихого океана и японским флотом"[360] создало в 1905 г. (!)[XCVI] Следственную Комиссию, работа которой была завершена довольно объективным и нелицеприятным для многих руководящих лиц заключением. Выводы Комиссии были также изданы отдельной книгой, вышедшей в Петрограде в 1917 г.

Так вот, вышеописанных сложных маневров японского броненосного отряда никто на 1-й эскадре не наблюдал. Приняв во внимание вполне допустимые различия в воспоминаниях, в одном моменте мнения очевидцев едины: огонь с русских кораблей велся только правым бортом. А если верить японским документам, то на курсе SOst 52о, на котором начался огонь с русских кораблей, борт стрельбы должен быть левым. И ошибиться русские моряки не могли, потому что, во-первых, именно на главных силах врага было сосредоточено внимание всех людей в боевых рубках и у орудий; во-вторых, чтобы артиллеристы не запомнили целик (вопрос принципиальный: стреляли с упреждением влево или вправо) - в это невозможно поверить. Вывод можно сделать единственный: бой начался на контркурсах!

Вот что тщательно скрывают японцы! Им почему-то выгодно "нарисовать" ту неправдоподобную, с тактическими изъянами картину, рассмотренную раньше. И их желание навязать исследователям лучший из худших вариантов можно объяснить только стремлением умолчать о полном и безоговорочном провале адмирала Того в искусстве выбрать, занять и удерживать позицию для атаки.

Вместо охвата головы русской колонны главные силы адмирала Того взяли и проскочили мимо. Может быть, броненосный отряд Того "промахнулся", но, скорее всего, японский адмирал стремился пошагово выполнить обязательные требования учебника по тактике: вначале занять выгодное положение, а потом начать артиллерийский бой. Таким образом, японский командующий еще не достиг того уровня мышления, когда эти задачи можно решать параллельно. Какой бы из вариантов не выбрать, - все не в "зачет" Того…

А вот как описывает Комиссия этот эпизод: "…Перед боем командующий эскадрой, не желая допустить неприятельскому броненосному отряду охватить голову своей кильватерной колонны, склонился в сторону неприятеля, причем изогнул свою линию как раз в тот момент, когда надо было открывать артиллерийский огонь, и позволил неприятелю занять положение к югу от эскадры, вследствие этого неприятель усматривался сначала под острым курсовым углом и против солнца. Такое маневрирование нашей эскадры может быть объяснено только настойчивым желанием командующего исполнить буквально понятое приказание - проложить себе путь во Владивосток, избегая боя; если бы командующий эскадрой, по выходе в море, имел в виду прежде всего бой, все равно неизбежный, то, вероятно, маневрировал бы так, чтобы постараться самому занять выгодное положение относительно неприятельского флота и ввести эскадру в бой таким образом, чтобы она сразу могла развить полную силу своего артиллерийского огня… Конечно, благодаря преимуществу в ходе неприятельского броненосного отряда, нашей эскадре трудно было занять выгодное положение, относительно неприятеля, но при активном маневрировании можно было достигнуть этого хотя бы отчасти. Но к этому не было сделано никаких попыток…"[361].

У членов Комиссии было достаточно времени, чтобы точно решить, каким курсом и скоростью могла наша эскадра занять конкретную выгодную позицию. Вместо четких формулировок - необязательная рекомендация.

Поэтому, для решения этой задачи - выход в заданную позицию без учета циркуляции - нужно только принять к сведению, что японские корабли пересекали курс 1-й эскадры в 75 кабельтовых курсом приблизительно 200о со скоростью порядка 16 узлов. Конечно, русские броненосцы должны преобладать над японскими в скорости (к расчету приняты не менее 18 узлов). Диапазон курсов и скоростей для выхода в точку, расположенную впереди неприятельской колонны в 50 кабельтовых, отображен в табл. 14.

Выбирая столь "выгодные" элементы движения, нельзя, правда, не учесть ряд нюансов: при маневре по первому варианту (курс 195о, время 255 минут) произошло бы неизбежное сближение противников на дистанцию 35 кабельтовых. Иметь ход даже 18 узлов большинство кораблей артурской эскадры не могли, но если б и произошло чудо, то для выхода в намеченную точку "мало" моря, - по направлению движения до Шантунгского полуострова около 40 миль -чуть более двух часов хода. Во втором же случае (курс 165о, время маневра 10 минут), обладая скоростью в 71 узел, можно вообще ни на кого не обращать внимания. В связи с нереальностью рекомендаций, решения этой задачи в приложении не приведены.

Возвращаясь к мнению Комиссии, можно констатировать, что напрасно В.К.Витгефта упрекают в повороте влево. Ситуация как раз и вышла из-под контроля адмирала Того после пересечения курса русской эскадры, в момент открытия огня. Наш адмирал, сознательно или интуитивно, не стал ввязываться в артиллерийское единоборство или занимать "место под солнцем", а выбрал, как выясняется, более эффективное действие, которое и застало врага врасплох: маневр поворотом влево на три-четыре румба.

На основе графической схемы, составленной Комиссией, эта часть боя уже рассмотрена на планшете (рис. 5.7), а результаты расчетов сведены в табл. 15. Скорости обоих отрядов постоянны: русского - 13 узл (2,2 кбт/мин.), японского - 16 узл (2,7 кбт/мин.). Неприятельские корабли пересекли курс русской эскадры, как уже говорилось, в 75 кбт.

Предположив, что обнаружение маневра 1-й эскадры, принятие решения японским командующим, отдача подобающих распоряжений и их выполнение заняли у японцев две минуты (самое выгодное для них), тогда можно определить курс броненосца "Микаса" для продолжения боя - 286о. А по участку "4,5-13,5" линии относительного движения японские корабли шли с относительной скоростью Vr3 = 4,8 кбт/мин. и через 9 минут вышли на курсовой угол "Цесаревича" 90о правого борта и дистанцию 47 кабельтовых (по мнению членов Комиссии, именно таким было траверзное расстояние между головными кораблями в момент их расхождения правыми бортами).

Составляющие линии относительного движения броненосца "Микаса" (в минутах):

·          "-М - 0,0" - движение броненосца "Микаса" курсом 200о и скоростью Vмо = 16 узл до начала поворота "Цесаревича", который пока следует курсом 128о и скоростью Vко = 13 узл;

·          "0,0 - 1,0"- учет циркуляции броненосца "Цесаревича" при его повороте с курса 128о на 90о;

·          "1,0 - 3,0" - движение броненосца "Микаса" курсом 200о после поворота "Цесаревича" на новый курс 90о;

·          "3,0 - 4,5" - учет циркуляции броненосца "Микаса" при повороте вправо на курс 286о;

·          "4,5 - 13,5" - движение броненосца "Микаса" после поворота курсом 286о и скоростью Vм1 = 16 узл; "Цесаревич" идет курсом 90о и скоростью Vко = 13 узл.

Разбор маневрирования показывает, что, "оставляя" противнику солнце и поставив тем самым себя заведомо в невыгодное (в артиллерийском смысле) положение, русская эскадра получает преимущество в ином.

До поворота "Цесаревича" относительная скорость маневра составляла Vr1 = 2,9 кбт/мин. Русские броненосцы, ложась на новый курс 90о, "заставили" отряд адмирала Того идти по линии "1,0-3,0" с новой относительной скоростью Vr2 = 4,0 кбт/мин. Если бы этим все и ограничилось, то при начальном медленном сокращении расстояния, увеличивается скорость бокового перемещения кораблей, и 1-я эскадра очень быстро становится недосягаемой для японской артиллерии по дистанции.

Но дело не только в этом. Большое расстояние скрадывает очертания кораблей. Неизбежные атмосферные искажения в летний день на море приводят к тому, что изменение курса именно на 3-4 румба в силуэте "утюга" броненосца, при наблюдении с острых курсовых углов, меняют мало. Поэтому визуально заметить этот поворот очень трудно. А когда пеленг на флагманский корабль 1-й эскадры начал быстро меняться, то адмирал Того очень мог и подумать, что контр-адмирал В.К.Витгефт снова решил вернуться в Порт-Артур, и бросился в погоню, а значит, сам выбрал контркурс. Вполне возможно и другое: японский адмирал, не успев ничего сообразить, "скатился" портартурцам за корму.

"Смак" разбираемой ситуации еще и в том, что адмирал Того, утвердив последующий курс своего отряда, вынужденно помогал контр-адмиралу В.К.Витгефту в маневре.

Действительно, наибольшая относительная скорость движения получается, как известно из курса маневрирования, при встречном перемещении и численно равна арифметической сумме скоростей маневрирующего корабля и объекта маневра. Для описываемого случая Vr = 2,2 + 2,7 = 4,9 (кбт/мин.). На назначенном В.К.Витгефтом курсе (90о) Vr2 составляет около 83% предельной скорости, что тоже неплохо. Подчинившись движению русской эскадры и ложась на курс 286о, японский отряд увеличивает тем самым относительную скорость Vr3 почти до максимальной (что очень хорошо видно на маневренном планшете). Это выгодно только русской эскадре, которой нужно как можно быстрее "проскочить" мимо неприятеля.

Лучшего положения дел для артурцев в начале боя нельзя себе и представить. Почти через две минуты после поворота японский флагманский корабль входит в сектор стрельбы из кормовых 12-дюймовых орудий наших броненосцев. Неприятель, сохраняя курс 200о, двигался на удаление. Изменив курс вправо, он потерял возможность в течение трех минут использовать свою кормовую артиллерию главного калибра, что, при общем времени лежания на контркурсах в девять минут, немало.

Все вышесказанное говорит о многом: адмирал Того и его штаб, попав в ситуацию активного двухстороннего маневрирования, быстро и правильно не сумели разобраться в обстановке и очутились, по "вине" контр-адмирала В.К.Витгефта, в "интересном положении": неприятель был вынужден начать и продолжать бой на встречных курсах, к которому японский флот его создатели и наставники британцы не готовили. Старший офицер эскадренного броненосца "Полтава" капитан второго ранга С.И.Лутонин запишет в своем дневнике[XCVII]: "…15 лет учились мы стрелять на контргалсах, японцы же систематизировались в стрельбе на том же курсе и постоянной дистанции. 27 января бой показал, что на контргалсе, при быстрой перемене дистанции, меткость японцев близка к нулю, наша же - возрастает… Мы дрались так, как учили, а не так, как хотели японцы…"[362].

Вот отчего японское командование вычеркнуло из своей победной реляции эту часть боя и "нарисовало" собственную картину. Не хватило духа японским стратегам и тактикам признаться в том, что они второй раз "наступили на грабли". Сурово, знать, спрашивали с руководства Соединенным флотом, если предел их самокритики выглядит так: "…1-й боевой отряд… опоздав немного… выполнить… маневр…"[363].

Дальше рукописные "творцы истории" сообщают, что "в течение этой фазы боя неприятелю были нанесены значительные повреждения"[364].

Действительно, японцы хорошо стреляли в тот день и добились попаданий практически во все корабли кильватерной колонны русской эскадры. Но эти повреждения, как говорят официальные документы (уже наши), на самом деле не привели к большой потере боеспособности. А оказавшись далеко по корме, на удалении 80-90 кабельтовых, намного превышающих дистанции стрельбы (очередной промах адмирала Того), и пытаясь организовать погоню, неприятель тем самым предоставил нашим морякам многочасовой перерыв для исправления повреждений.

Поворот влево русской эскадры мог быть, конечно, временной неожиданностью для японского командующего: все-таки японские корабли имели большую скорость хода. Но свое веское слово "сказали" и русские артиллеристы. Они превзошли в меткости в тот момент японских "антагонистов". Наблюдая все время противника против солнца, в бою на контркурсах, портартурцы стрельбой главным калибром успели в считанные минуты нанести такие повреждения неприятелю, что он до конца боя так и не смог полностью оправиться.

К сожалению, разрывы русских снарядов на столь больших дистанциях не были заметны(в отличие от японских), что не позволяло вести наблюдение за результатом своего огня. Уже позже, ближе к вечеру, при новом уменьшении расстояния между эскадрами, когда японские главные силы вели стрельбу левым бортом, по словам очевидцев, можно было хорошо видеть, что на флагманском броненосце "Микаса" обе башни 12-дюймовых орудий были развернуты на правый борт и бездействовали[365]. Японцы также вынуждены подтвердить эффективность огня русских кораблей: «…"Микаса" насчитывал, только в главных частях, более 20 попаданий снарядов, каковые случились главным образом в начале боя…»[366].

Стоит сказать еще и о том, что русская эскадра технически и организационно не могла стрелять на дальние дистанции. В мирное время комендоров готовили к бою на расстояниях лишь в 20 кабельтовых. Установленные на порт-артурских броненосцах и крейсерах приборы управления артиллерийским огнем были рассчитаны на дистанции боя не свыше 40 кабельтовых. Это же расстояние, как предел, фигурировало в "Тактических таблицах для судов флота", которые были составлены в конце XIX века. Уже во время войны для 6- и 12-дюймовых орудий ввели временные таблицы стрельбы, но только до 60 кабельтовых.

Способ наведения артиллерийских установок был времен парусного флота: прицелы и стволы орудий имели в горизонтальной плоскости жесткое сочленение, поэтому направления, куда смотрели и прицелы, и орудия, совпадали. Это приводило к тому, что при тех больших дистанциях стрельбы комендоры вынуждены были выносить далеко вперед по курсу неприятельского корабля точку прицеливания, которую трудно наблюдать и удерживать в прицеле. В свою очередь, также было затруднительно производить расчет поправок.

Кроме того, станки 6-дюймовых орудий не были приспособлены для стрельбы при больших углах вертикального наведения. В течение боя не раз происходили поломки дуг подъемных механизмов…

Надо отдать все-таки должное блестящему маневру контр-адмирала В.К.Витгефта и великолепной стрельбе русских броненосцев. Первая часть сражения осталась за русской эскадрой…

В момент прохождения траверза русской колонны, адмирал Того повернул корабли влево "все вдруг" на обратный курс и, как записала Комиссия, "не прекращая огня, пошел курсом, почти параллельным курсу нашей эскадры. Пройдя некоторое время этим курсом, неприятель опять повернул всеми судами вдруг на обратный курс и разошелся с нашей эскадрой, перенеся огонь на концевые броненосцы и крейсера, шедшие в хвосте нашей колонны. Из-за большой дистанции боя крейсера не могли с успехом отвечать из своих 6-дюймовых пушек, между тем как неприятельские снаряды большого калибра падали кругом и несколько крупных снарядов попали в крейсера. Поэтому наши крейсера, увеличив ход, вышли из линии и выстроились во вторую кильватерную колонну на левом траверзе броненосцев в расстоянии около 10 кабельтовых"[367].

Слов нет, было ошибкой русского командования оставить крейсера, не имеющие возможность из-за большой дистанции эффективно применить собственную артиллерию, под японскими снарядами. "Аскольд" и "Диана" получили повреждения. Упрекнуть в этом следует в большей степени начальника отряда крейсеров контр-адмирала Н.К.Рейценштейна, которому была предоставлена контр-адмиралом В.К.Витгефтом[XCVIII] определенная инициатива в бою. (Но с другой стороны, дай адмирал команду выйти из общего строя до начала падения первых снарядов вокруг крейсеров, его легко обвинить в оставлении боевой линии без уважительных причин.)

Комиссия справедливо отметила бездействие наших крейсеров, но излишне предъявлять им претензии в том, что "неприятельские миноносцы могли беспрепятственно держаться перед нашей эскадрой"[368] и набросать на пути ее движения "плавучих мин" [369]. Этот новый прием в морском бою не застал русских врасплох, так как подача соответствующих сигналов, порядок действий были рассмотрены на эскадре раньше[XCIX]. И своевременно обнаружив в бою мины, корабли дважды поочередно их обходили. Крейсера, естественно, находились там, где решалась судьба сражения - рядом с броненосцамиѕ

Члены Комиссии, разбиравшие бой, почему-то не обратили внимания (или не придали большого значения) на факт поворота броненосца "Цесаревич" на курс S (180о). Об этом говорят флаг-офицер при Младшем флагмане лейтенант А.В.Стеценко 3-й, командиры крейсера "Диана" капитан 1 ранга А.А.Ливен и броненосца "Севастополь" капитан 1 ранга Н.О.Эссен. Мнение последнего имеет двойной вес: как-никак - это будущий командующий Балтийским флотом.

Да и по неприятельским сведениям (рис. 5.1) этот поворот был. Хотя описание боя далеко небезупречно, на этот раз можно поверить авторам. Ведь, чтобы маневрирование отряда адмирала Того выглядело правдоподобно, при отображении действий русской стороны следовало соблюдать особую точность. Иначе все остальное (в том числе и "победные" замыслы японского командования) не казалось бы столь убедительным.

Исходя из этого, можно заключить, что поворот на юг все же был. Контр-адмирал В.К.Витгефт пытался прорваться на светлую сторону горизонта или атаковать концевой корабль вражеской колонны. "…Но, - как пишет капитан 1 ранга Н.О.Эссен, - неприятель, заметив наш маневр, сам повернул все корабли вдруг на 16 румбов, и адмирал Витгефт, заметив, что его маневр не привел к желаемому результату, лег на прежний курс…"[370].

ѕОбратившись снова к маневренному планшету (решение также не приведено), можно с полным правом еще раз подтвердить, что при взаимном расположении противоборствующих сил курса на южную сторону японского отряда нет. Впрочем, в этом и не было уже особой надобностиѕ

Для русских этот "уход со сцены" адмирала Того был полной неожиданностью. В своем рапорте исполняющий дела флагманского артиллерийского офицера лейтенант К.Ф.Кетлинский откровенно укажет, что "маневра японцев после расхождения контргалсами - не понимаю"[371].

Поворот главных сил адмирала Того был, без сомнения, вызван стремлением не упустить русскую эскадру, навязать ей сражение на параллельных курсах. Но, видимо, в боевом запале, он не сразу разобрался, что причиненные японским кораблям повреждения не позволяют продолжать схватку. Ему пришлось снова разворачивать отряд на обратный курс и долгое время идти по корме русской эскадры, вырабатывая другой план нападения и собираясь с силамиѕ

Стрельба прекратилась за дальностью. Контр-адмирал В.К.Витгефт дал команду лечь на прежний курс SOst 52о.

До сего часа отряд крейсеров 2 класса вице-адмирала Дева активности не проявлял, но по приказу адмирала Того он начал маневрировать для атаки отряда контр-адмирала Н.К.Рейценштейна. Однако броненосцы "Полтава" и "Севастополь" "открыли по японским кораблям действительный огонь из орудий левого борта, что скоро заставило крейсера увеличить расстояние"[372]. По сведениям японской стороны, попадание в "Якумо" только одного снаряда крупного калибра стоило жизни одному офицеру и 21 нижнему чину. Этот броненосный крейсер отделился и вступил концевым в колонну своих броненосцев, тем самым усилив ее.

Последнее утверждение необходимо обосновать. При выбранном варианте продолжения боя (стрельба на параллельных курсах между русскими броненосцами и постепенно обгоняющими их главными силами японского флота) сосредоточенного огня по "Цесаревичу" не могло быть, потому что целью № 1 каждого корабля адмирала Того, начиная с первого, является "Полтава". Вот почему постепенный обгон порт-артурской эскадры связан с последовательным переносом огня у японцев - от концевого к головному броненосцу "Цесаревич". А значит, эффекта снижения успешности боевого применения оружия при сосредоточенной стрельбе многих кораблей по одной цели не будет.

…Остальные крейсера больше уж не рисковали приближаться к 1-й эскадре.

За время этого неожиданного перерыва "…контр-адмирал Витгефт, по предложению своего начальника штаба, разработал несколько возможных способов маневрирования, с целью отнять у неприятеля выгодное положение относительно солнца и принять бой на отступлении в строе фронта…"[373]. Чтобы не сближаться с неприятелем, "…Витгефт решился остаться в том же строю и продолжал идти тем же курсом…"[374].

Призвав на помощь еще раз "средства малой механизации" (параллельную линейку, циркуль, планшет Ш-26), можно этот маневр - перестроение в строй фронта вправо (влево) способом "кратчайших расстояний" - рассчитать точно (рис. 5.8, табл. 16). Работа несложная, но требует некоторых пояснений.

Новые позиции 5 броненосцев занимают одним изменением курса влево (вправо) от генерального. По выходу каждого корабля на курсовой угол флагмана 90о левого (правого) борта, корабли самостоятельно ложатся на прежний румб и уменьшают ход до девяти узлов. Дистанции в строю кильватера между серединами кораблей приняты равными 2,5 кбт (почему, будет объяснено ниже), а в строю фронта - 2 кбт.

Общее время перестроения главных сил эскадры определяет, естественно, идущая последней в строю "Полтава", маневрирование которой заключается в перемещении по линии относительного движения от точки "Ко" до точки "20,0". Когда броненосец перейдет в новую позицию, эскадра дает назначенный ход. При уменьшении скорости головного корабля ("Цесаревича") до девяти узлов (1,5 кбт/мин.), для выхода способом "кратчайших расстояний" на курсовой угол 90о левого (правого) борта флагмана на дистанцию 2, 4, 6, 8 и 10 кабельтовых (расстояние между мателотами в строю фронта 2 кабельтова) курсом 76о (104о) скоростью 13 узл (2,2 кбт/мин.), потребуется соответственно: "Ретвизану" - 4, "Победе" - 8, "Пересвету" - 12, "Севастополю" - 16 и концевому кораблю "Полтаве" - 20 минут. (Правда, я так и не смог выяснить, был ли этот способ в тактическом арсенале русского флота, хотя в литературе данное перестроение есть[375].) В связи с небольшим углом отворота в 14о учет циркуляции не произведен. При выполнении перестроения уменьшение генеральной скорости произойдет на 31% от первоначальной, что связано с потерей за это время 14 кбт в расстоянии до противника (см. рис. 5.9). Как видно, запаса и времени, и дистанции было у русской эскадры достаточно для организованного перестроения эти способом.

Второй вариант - перестроение способом "поворотов" - заключается в последовательном изменении броненосцами своих курсов на 90о вправо (влево) и затем после того, как последняя в строю "Полтава" ляжет в кильватер "Севастополю", - на 90о "все вдруг" влево (вправо). Маневр требует 11 минут (см. тот же рисунок). Но основная потеря расстояния до неприятеля произойдет только за время двух поворотов "Полтавы" и будет равна пяти кабельтовым (для "Цесаревича" - 18,2 кбт). Удаленность отряда адмирала Того не могла помешать выполнить и этот маневр.

Именно этот маневр рекомендовали контр-адмиралу В.К.Витгефту чины его штаба для продолжения боя на отступлении. Строй фронта давал перевес русской эскадре в силе кормового огня из 6-дюймовых пушек (соотношение, как 26 : 12).

Но контр-адмирала В.К.Витгефта переубедить не удалось. Может, это было и к лучшему, что сложного перестроения не было, поскольку "рассчитанная" выгода справедлива для организации стрельбы только при одном непременном условии: скорости противников должны быть хотя бы равными. И ничего не мешало японцам начать (так и напрашивающийся) охват строя фронта справа, что связано с очередным перестроением нашей эскадры, но в уже более невыгодных условиях - ведь маневрирование в строю было ее ахиллесовой пятой. Даже относительно простой строй кильватера корабли соблюдали с трудом: в виду главных сил неприятеля, в 11 час. 50 мин., "Цесаревич" в очередной раз за утро поднял сигнал "не могу управляться"[376] и на несколько минут вышел из строя; после открытия огня 1-й эскадрой этот "маневр" повторила "Победа"…

Не исключено, что появившаяся реальная надежда прорваться во Владивосток так повлияла на контр-адмирала В.К.Витгефта, что он приказалѕ увеличить ход до 14 узлов. Это решение командующего было первым в цепи последующих ошибок. Артурские тихоходы - "Севастополь" и "Полтава" - начали отставать (расстояние и между ними увеличилось до 20 кбт), а колонна броненосцев - медленно растягиваться.

Пока японская эскадра, тоже в разомкнутом строю, с 3 часов дня медленно обгоняла по правому борту "Полтаву", с флагманского корабля контр-адмиралу Н.К.Рейценштейну был передан бесцельный семафор: "В случае боя начальнику отряда крейсеров действовать по усмотрению"[377].

Распоряжения "ночью прожекторами не светить", "стараться держать темноту", "когда будете стрелять, стреляйте по головному", "с заходом солнца следите за адмиралом"[378] относились ко всем кораблям эскадры и дают ясное представление о замыслах русского адмирала: дождаться темноты, ничего не меняя. Свою долю инструкций получили и миноносцы, которым приказано было "держаться около крейсеров"[379].

Сигналом подозвав к своему борту "Выносливый", контр-адмирал В.К.Витгефт спросил капитана 2 ранга Е.П.Елисеева, смогут ли миноносцы "атаковать японскую эскадру"[380], но после длительных размышлений конкретной боевой задачи тоже не поставил. Старший флаг-офицер штаба командующего лейтенант М.А.Кедров 4-й в своем рапорте указал, что предложение атаковать было "не в форме приказания, а в виде… желания"[381].

Заведующий 1-м отрядом миноносцев попросил адмирала сообщить текущие координаты. «"Выносливый" очень долго стоял у борта адмирала, и когда уже начался второй бой, то с броненосца "Цесаревич" передали, что точного места сообщить не могут и что адмирал приказал ночью миноносцам держаться у броненосцев. На доклад начальника отряда миноносцев, что ему раньше было передано по семафору, чтобы ночью миноносцы держались у крейсеров, с броненосца "Цесаревич" было подтверждено категорически последнее приказание, при этом передавалось в рупор рандеву, которого, однако, нельзя было расслышать.

Начались попадания в "Цесаревич", и "Выносливый" должен был отойти на свое место к прочим миноносцам.

Полагая, что начавшийся бой может изменить распоряжение адмирала, капитан 2 ранга Елисеев не передал на миноносцы последнего решения адмирала, а только сообщил о нем семафором на "Аскольд", не придавая важности этому распоряжению и не понимая его.

Начальник отряда миноносцев решил выжидать дальнейших действий, а последние сложились так, что отряд разошелся по отделениям и больше сойтись ему не пришлось»[382].

Еще раньше броненосец "Цесаревич" "повернул только на 2 румба влево, и этим ограничилось все маневрирование нашей эскадры; эскадра по-прежнему продолжала идти во Владивосток и попутно отвечала на огонь противника…"[383]. Изменив курс, то есть приведя противника на кормовые курсовые углы, контр-адмирал В.К.Витгефт поставил тем самым японских артиллеристов в очень невыгодную позицию для стрельбы бронебойными снарядами: угол встречи снаряда с броней был далек от идеального значения 90о.

Замыкающая колонну "Полтава" подверглась в это время массированному обстрелу орудиями левого борта броненосного отряда адмирала Того. Еще в бою на контркурсах разорвавшийся японский снаряд заклинил на русском корабле кормовую башню 12-дюймовых орудий, развернутую на правую сторону, ограничив ее угол обстрела по горизонту до 2,5о. Положение начинало складываться угрожающее. Вот как старший офицер отставшего броненосца капитан 2 ранга С.И.Лутонин оценивает сложившуюся ситуацию на эскадре в целом и обстановку на корабле в частности: «…Адмирал Витгефт… давал возможность Того уничтожить нас поодиночке… Было полное спокойствие, уверенность в своих силах и решимость драться насмерть… Бешеный огонь японцев почти безвреден "Полтаве"…»[384]. Когда первый японский корабль приблизился на расстояние в 42 кабельтова, что позволяло русским вести табличную стрельбу, броненосец также открыл огонь (приняла "горячее" участие и вторая башня). Начало второй фазы дневного боя для русской эскадры было очень эффектным: у всех на виду первый же снаряд поразил броненосец "Микаса".

Концовка боя глазами членов Комиссии выглядит следующим образом: "…Идя почти параллельным курсом с неприятелем, эскадра вела долгое артиллерийское состязание; такое положение становилось для наших броненосцев более и более невыгодным, так как все преимущества были на стороне японского флота, а с присоединением к нему броненосного крейсера 1-го класса получилось чувствительное превосходство в силе бортового огня, как крупных орудий, так и артиллерии среднего калибра; кроме того, неприятельский флот лучше стрелял, лучше сосредоточивал огонь, лучше маневрировал, лучше держался в строю, долго занимал выгодное положение относительно солнца и имел преимущество в ходе…"[385].

Все, конечно, описано верно, но и с кораблей нашей эскадры по мере уменьшения дистанции видели результаты собственной стрельбы. Своевременно будет привести выдержку из артиллерийского формуляра эскадренного броненосца "Пересвет", составленную старшим артиллерийским офицером лейтенантом А.Н.Черкасовым 1-м: "…В 5 часов, видя, что "Микаса" порядочно поврежден, перевели огонь на "Асахи". Расстояние 38 кабельтовых. На "Микасе" замечено было несколько пожаров, обе башни прекратили огонь и не поворачивались, а из 6-дюймовых батарейных пушек стреляла только одна из среднего каземата…"[386].

Имели попадания снарядов крупных калибров, по признанию самих японцев, и "Асахи", и "Касуга", и "Ниссин", и "Сикисима", и "Чин-Иен".

Успешная ли стрельба, сгущавшиеся ли сумерки, удачное ли расположение наших кораблей в неосвещенной части горизонта и, связанное со всем этим, огромное стремление адмирала "дотянуть" до темноты и скрыться в ней, но В.К.Витгефт, когда японцы явно пристрелялись, перестал ощущать границу между реальностью и собственным желанием. Он не предпринял ничего для того, чтобы взять инициативу в маневрировании эскадр опять в свои руки и снова поставить японского командующего перед каким-нибудь неожиданным "фактом", как это прекрасно получилось в начале сражения. Количество накапливающихся сделанных ошибок, вполне возможных и исправимых вначале, с течением времени превысило допустимое для этого боя.

Анализируя ситуацию, Комиссия и в этом случае не дает никаких точных рекомендаций. Все-таки описательная часть события справедлива: "…Когда неприятель пристрелялся к броненосцу "Цесаревич"… стало ясно, что нельзя продолжать бой при таких условиях; но наша эскадра упорно шла все тем же курсом… Эскадра не сражалась, а лишь терпела бой…"[387]. Именно в этот промежуток времени полученные нашими кораблями повреждения кардинальным образом повлияли на дальнейшую судьбу эскадры.

Чтобы согласованно выйти из боя и не растерять затем друг друга в темноте, конечно, следовало сделать последнее, может быть, решающее активное движение: повернуть "все вдруг" (можно "последовательно") влево на 90о с одновременным сигналом миноносцам начать атаку. Но…

В начале и на исходе 6 часа вечера, разорвавшиеся около боевой рубки "Цесаревича" два вражеских снаряда убили контр-адмирала В.К.Витгефта, ранили контр-адмирала Н.А.Матусевича, некоторых офицеров штаба, корабля и полностью лишили тем самым порт-артурскую эскадру единого управления и, как позже выяснилось, общей цели движения.

Некоторое время спустя старший офицер капитан 2 ранга Д.П.Шумов 3-й занял в боевой рубке место командира и стал управлять броненосцем при помощи одних машин. Он также отдал приказание поднять сигнал о передаче командования над эскадрой Младшему флагману контр-адмиралу П.П.Ухтомскому.

Командиры кораблей, адмиралы, "воспитанные" В.К.Витгефтом, решали, каждый по-своему, что им делать и куда идти. Часть 1-й эскадры, наиболее поврежденная в бою, - двинулась в Порт-Артур, отряд крейсеров контр-адмирала Н.К.Рейценштейна - начал прорыв через неприятельскую линию броненосцев и крейсеров, миноносцы капитана 2 ранга Е.П.Елисеева - рассеялись. Но в любом случае, главная боевая задача, ради которой и был организован совместный выход кораблей, не была выполнена: до конечного пункта назначения не дошел никто…

В связи с чем Комиссия вынуждена констатировать: "…Выход из строя броненосца "Цесаревич" и сигнал о передаче командования контр-адмиралу Ухтомскому произвели на эскадре полное замешательство… Плохо организованная эскадра распалась при первом толчке и не могла уже более собраться. Контр-адмирал Ухтомский не принял необходимых мер, чтобы взять эскадру в свои руки; …он даже не нашел способа оповестить все корабли о вступлении в командование эскадрой…"[388].

Этим члены Комиссии хотели сказать, что контр-адмирал П.П.Ухтомский не выполнил требований статьи № 127 морского устава: "Если во время боя особым сигналом с корабля начальствующего флагмана будет дано знать о его смерти и смерти начальника штаба… то старший после него флагман вступает в командование всей эскадрой или переезжая на корабль умершего флагмана, или же, в случае невозможности исполнить это, перенеся на свой корабль флаг его".

"Таким образом, главные силы нашей эскадры уклонились по направлению к Артуру. Бой броненосцев на время прекратился.

Тем временем неприятель занял такое положение: его 1-й отряд все больше и больше склонялся к N, 3-й отряд оставался к S от эскадры, пользуясь замешательством и стреляя по концевым кораблям; 5-й отряд и крейсер "Асама" расположились к W по пути нашей отступающей эскадры и открыли огонь по ней, но скоро принуждены были отойти; 6-й отряд держался недалеко от броненосцев, а крейсер этого отряда "Сума", у которого перед боем случилось повреждение в машине, оставался в стороне, к S от флотов.

Как выше было сказано, контр-адмирал Рейценштейн, заметив крутой поворот "Цесаревича", когда он выходил из строя, повернул последовательно в NOst-ю четверть, чтобы лечь на курс, параллельный флагманскому броненосцу, сначала полагая, что это лишь маневр. Но затем, заметив, что в линии броненосцев порядок нарушился, описал циркуляцию им навстречу и потом, повернув вправо, снова вышел параллельно броненосцам.

В это время 1-й японский отряд обходил с N нашу эскадру, и вскоре крейсера очутились между нашими и японскими, чем японцы воспользовались и перенесли огонь на наши крейсера. Чтобы избегнуть такого опасного положения, крейсера увеличили ход и вышли вперед, сблизившись с 5-м японским отрядом, к которому подошел и крейсер "Асама".

Сигнал "Цесаревича" о передаче командования был разобран адмиралом Рейценштейном…

Видя, что наши суда сбились в кучку, и предполагая, что неприятель окружает их кольцом, стягивая его все теснее, контр-адмирал Рейценштейн решил, что план неприятеля ясен и заключается именно в том, чтобы, охватив нашу эскадру, стрелять с окружности в центр. Считая необходимым возможно скорее прорвать кольцо неприятельских судов, чтобы не дать ему окончательно сомкнуться, и имея в виду, что до наступления темноты осталось мало времени, адмирал Рейценштейн решил идти на прорыв. Все наши броненосцы лежали уже на курсе в NW-й четверти и отстреливались от неприятеля кормовым огнем, вследствие чего Начальник отряда крейсеров, предполагая прорвать кольцо неприятельских судов в месте его наименьшего сопротивления, взял курс на пересечку нашим броненосцам, чтобы пройти у них под носом, приблизительно на W и увеличил ход сначала до 18, а потом до 20 узл.; вместе с этим Начальник отряда крейсеров приказал поднять на "Аскольде" сигнал "Крейсерам следовать за мной". Проходя мимо броненосцев, не видя никаких сигналов на "Пересвете", и предполагая, что контр-адмирал князь Ухтомский мог выйти из строя, адмирал Рейценштейн приказал спустить позывные крейсеров, оставив один сигнал "Следовать за мной"; при этом он рассчитывал, что если контр-адмирал князь Ухтомский выбыл из строя, то броненосцы последуют за своим адмиралом.

Крейсер "Новик" пошел за "Аскольдом", а крейсера "Паллада" и "Диана", не могли развить большого хода, и поневоле должны были отстать.

Рассчитывая увлечь за собой несколько японских крейсеров, адмирал Рейценштейн думал этим маневром прорвать кольцо японских судов и тем очистить путь для наших броненосцев; следуя по направлению, взятому крейсером "Аскольд", наша эскадра могла бы, по соображению Начальника отряда крейсеров, выйти из кольца неприятельских судов, и, соединившись впоследствии, ночью с "Аскольдом", который уменьшит ход, продолжать следовать во Владивосток, и выполнить первенствующую цель, к которой она должна стремиться.

6-й японский отряд (контр-адмирал Того), видя большим ходом идущие на прорыв наши крейсера, вышел им навстречу и стал на их пути, прикрывая крейсер "Сума", оказавшийся как раз по курсу "Аскольда". Адмирал Дева с 3-м отрядом, присоединив к себе еще и броненосный крейсер "Якумо", пошел вслед за крейсерами "Аскольд" и Новик", открыв по ним огонь. Наконец концевой корабль 1-го отряда "Ниссин" - также перенес огонь на наши крейсера. Таким образом, прорыв контр-адмирала Рейценштейна должен был встретить большое противодействие со стороны японцев.

Прибавив ход до самого полного, и, произведя пожар своим артиллерийским огнем на одном из неприятельских крейсеров, "Аскольд" прорвался через линию судов противника, удачно отбив при этом попытку неприятельских миноносцев произвести минную атаку. Потом он взял курс к югу, увлекая за собой японские крейсера.

Все дальнейшие предположения контр-адмирала Рейценштейна относительно следования нашей эскадры за "Аскольдом", однако, не оправдались. За "Аскольдом" шел один крейсер "Новик", который также от него отстал ночью, не будучи в состоянии держать столь большого хода из-за неправильной работы холодильников. Все же остальные суда эскадры следовали курсом в SW-ю четверть. С наступлением сумерек "Аскольд" потерял из виду эскадру.

Не могшие развить такого хода, как "Аскольд", крейсера "Паллада" и "Диана" присоединились к остальной нашей эскадре…

С наступлением темноты, адмирал Того приказал окончить артиллерийский бой и миноносцам приступить к атаке отступающей нашей эскадры.

Около 8 час. вечера, главные японские силы повернули приблизительно на S. 3-й отряд адмирала Дева пошел на Ost, а три крейсера 6-го отряда - на SSOst по направлению за уходящими от них "Аскольдом" и "Новиком". 5-й отряд пошел на NW.

Неприятельские же миноносцы, к этому времени сосредоточившиеся к месту сражения, пошли за отступающей нашей эскадрой с целью атаки ее.

В кильватер броненосцу "Пересвет" в это время следовали броненосцы "Победа" и "Полтава"; сам "Пересвет" шел по направлению к Порт-Артуру, правя по Полярной звезде в виду повреждения компасов. "Ретвизан" ушел большим ходом вперед в NW-ю четверть.

Броненосцы "Севастополь", "Цесаревич" и крейсера "Паллада" и "Диана" сильно отстали, но лежали приблизительно на том же курсе. Вскоре броненосец "Ретвизан", шедший впереди всех большим ходом, изменил курс на W и скрылся за наступившей темнотой.

Броненосец "Пересвет" остался головным кораблем, за ним следовали только "Победа" и "Полтава". Отставшие же корабли - броненосцы "Цесаревич" и "Севастополь" и крейсера "Паллада" и "Диана" также скрылись в темноте. В это время начались минные атаки с разных направлений. Уклоняясь от них, наши суда начали круто менять курсы в разные стороны.

Хотя три броненосца "Пересвет", "Победа" и "Полтава" и миноносец "Властный" продолжали держаться соединенно, эскадра отступала в беспорядке.

Ночью броненосец "Цесаревич", крейсер "Диана" и миноносцы "Бурный", "Бесстрашный" и "Грозовой" в разное время повернули с целью идти во Владивосток.

Тем, собственно и кончился бой 28 июля. Дальше следует ряд отдельных эпизодов; эскадра наша, как сказано, рассеялась: часть ее пошла в Артур, часть решила прорываться во Владивосток…

Вероятно, материальные потери нашего флота лишь немного превосходили потери японцев, принимая во внимание, что в нашем распоряжении не имеется сведений о всех повреждениях японцев; показанные же в их официальном документе - история войны на море - недостаточно подробны. Неэнергичное использование японцами результатов окончившегося в их пользу сражения лишь подтверждает предположение о значительных повреждениях их флота и в особенности броненосца "Микаса", по которому, главным образом, был направлен в течение боя огонь нашей эскадры.

Таким образом, главные силы японцев отошли на ночь по направлению в открытое море. Наша эскадра, рассеянная на части, должна была эту ночь провести в море, подвергаясь нападениям преследовавших ее для атаки японских миноносцев…"[389].

 

 

<
rss
Карта