Состояние материальной части, кораблей

Уровень боевой подготовки, морально-
психологические качества. Погода

Бой

Действия 1-й эскадры после дневного боя

Действия японских сил после дневного боя

Краткие выводы

Примечания

Схемы

Оглавление

5.7. Краткие выводы

Нельзя сказать, что японский командующий - "чистый" победитель. Он "имел возможность проявить свой тактический талант, но мы этого ни в чем не заметили"[402], - слова капитана 2 ранга Е.П.Елисеева.

"…В бою 28 июля 2 часа адмиралу Витгефту судьба давала в руки победу, но он упорно лез во Владивосток, тщательно избегая боя… вместо победы дал родине "нерешительное дело"[403], - так, уже эмоционально, пишет капитан 2 ранга С.И.Лутонин…

Капитан 1 ранга В.М.Зацаренный, бывший командир броненосца "Победа", возвращаясь домой, "…в Суэце… прочитал в газете "Le Matin", от 16 февраля, рассказ, записанный со слов английского морского агента, бывшего в этот день на "Микасе". Он удостоверяет, что в поворотный момент сражения адмирал Того был уже готов продиктовать сигнал своему флоту об отступлении, считая повреждения своих судов важными и прорыв нашей эскадры удавшимся…"[404].

В самый решительный момент боя, "если бы японцы чувствовали себя победителями, они бросились на нашу эскадру и уничтожили ее. Однако они этого не сделали, а напротив того, на флагманском корабле был заготовлен сигнал "Идти в Сасебо" и из этого следует заключить, что и они не чувствовали себя особенно сильными. Возможно, что выход "Цесаревича" из строя они поняли не так, как это было на самом деле - они приняли это за угрожающий маневр победителя. Смелый наступательный маневр "Ретвизана", двинувшегося в атаку, убедил их в этом и они сочли единственно удачным выходом из, казавшегося им, критического положения - покинуть место боя, что им и удалось.

Будь в этом момент в русской эскадре большая внутренняя связь, если бы еще хоть один корабль рискнул поддержать "Ретвизана", за ними пошли бы и другие, это вызвало бы подъем духа и возможно, что бой был бы быстро решен…

Если бы не падение Порт-Артура и гибель в нем первой эскадры, японцы сильно пожалели бы о своем отступлении после боя 28 июля, но эта тактическая ошибка была уже непоправимой…"[405].

Действительно, если начать разбор боя с действия японских сил, у адмирала Того ошибок хватает. Можно их перечислить:

1.          Крайняя нерасчетливость вначале, стойкий схематизм боевого маневрирования (стремление сделать все, "как в учебнике", даже и во вред себе).

2.          Неумение удержать выгодную позицию.

3.          Потеря огневого контакта с русской эскадрой в середине боя.

4.          Долгое время принятия очередного решения.

5.          Несогласованность действий броненосного отряда и крейсеров (особенно в бою на контркурсах, когда 2 японских отряда оказались на одной стороне русской эскадры), а также главных сил и миноносцев.

6.          "Зацикленность" же японцев на стремлении удержаться на солнечном положении во вред фактическому состоянию своей артиллерии, когда следовало бы менять направление атаки, привела к тому, что на броненосце "Микаса" орудия смотрели в сторону от русской эскадры, а у "Полтавы", с почти неподвижной второй башней, - на неприятеля.

Это относится, конечно, к главным силам. Остальная же часть японского флота "суммировала" ошибки, что предопределило их неучастие в бою. Особо стоит отметить, даже не прикрытую японцами никакими "объективными" трудностями, безрезультатность ночных минных атак на двигающиеся к Порт-Артуру и в южном направлении разрозненные русские корабли. Статистика действий такова: истребители миноносцев атаковали 21 один раз и выпустили 23 мины Уайтхеда, миноносцы произвели 27 атак и 26 выстрелов минами; попаданий - ни одного. Продемонстрирована была и неподготовленность минных сил к ночным действиям: очень легко корабли терялись в ночи. (А ведь уже более полугода шла война.) Из всего перечня мероприятий курса боевой подготовки экипажи отработали только встречу в условленном месте.

Недаром командир "Решительного" лейтенант М.С.Рощаковский, характеризуя японских "противоколлег", отмечал "невысокие качества нашего неприятеля, которые мы на миноносцах часто наблюдаем"[406].

Самый крупный просчет принадлежит только одному адмиралу Того: он допустил "разорванное" маневрирование, когда вторая фаза дневного боя началась спустя несколько часов после прохождения японских броненосцев по правому борту 1-й эскадры. Выход из создавшегося положения был. И очень простой: начальное движение 1-го боевого должно было перейти в охват концевых броненосцев русской эскадры. Но выгоднейший момент был сразу упущен, а бесплодные попытки лечь на обратный курс и дальнейшие действия свели на нет все достигнутые преимущества занятой позиции.

Все говорит о том, что четкого плана Соединенный флот не имел и оказался не готовым к такому повороту событий. Об этом больше всего свидетельствует тщетность ночного поиска. Косвенным доказательством успешности прорыва 1-й эскадры (по состоянию на вечер 28 июля) явилась посылка 1, 3 и 6-го боевых отрядов на юг. Японцы, скорее всего, могли начать говорить о своей "победе" лишь после прояснения местоположения русских кораблей. Классический курьез, говоря иначе, "история с географией".

Ненадежная работа материальной части кораблей дала о себе знать (крейсера "Сума", "Читосе", истребитель "Мурасаме").

Однако ошибки компенсировались или с течением времени устранялись большей, чем у 1-й эскадры, скоростью хода, активностью, эффективной стрельбой и какой-то отчаянной (а может, обреченной?) "упертостью" в достижении цели. Если уже совсем нечего терять, и последнее качество может принести пользу.

Еще одним положительным аспектом является состоявшаяся в течение боя перегруппировка сил, когда "Якумо" перешел в 1-й броненосный отряд. Это говорит о полной тактической "совместимости" разнотипных единиц у неприятеля.

Оценить действия русской стороны короткими, рублеными фразами невозможно, потому что положение, в котором оказался флот из-за стратегических просчетов Петербурга, было сложным, двойственным.

1-я эскадра могла никуда не идти, дожидаясь кораблей с Балтики. Но для соблюдения этого условия подкрепление уже должно было быть готово к переходу на Восток. Если предположить, что ближайшие месяцы наращивания сил на театре не произойдет, то 1-й эскадре необходимо выйти в море и дать бой, чтобы, при самом неблагоприятном повороте событий, ценой собственной гибели уничтожить часть Соединенного флота, упростив тем самым задачи балтийскому соединению.

«В этом бою ни мы, ни японцы не потеряли ни одного судна, ни один корабль ни с нашей, ни с японской стороны не был окончательно выведен из строя, что свидетельствует о том, что не материальные результаты боя определили исход его, ибо потери и повреждения были почти равны, а причина неудачи нашей эскадры коренилась в неудовлетворительном командовании ею и, главным образом, в неверно поставленной цели: "прорываться, по возможности, избегая боя, во Владивосток"…»[407].

"Артурская эскадра, поставленная в невозможность выполнить указанные ей в задании условия (избегая боя), не могла выполнить и самое задание… Задача, кроме своей основной ошибки, была еще недоговорена. Необходимо было прибавить: "в случае же неизбежного боя, каковы бы ни были результаты его, флоту, для производства необходимых после боя починок, вернуться в Артур или же зайти в такие-то международные порта". Надо было предвидеть, что после боя суда потребуют немедленной починки; к этому, в конце концов, самостоятельно пришли все суда обеих эскадр: русские суда частью вернулись в Артур, частью же разошлись по иностранным портам (Циндао, Шанхай, Сайгон), а японские - частью в Сасебо, частью в Дальний (наиболее побитые, "Асахи" и "Микаса").

В данном случае безрезультатность этого боя была следствием стратегических ошибок обеих сторон…"[408].

Это соображения общего характера. Обратившись к частностям, сразу можно отметить, что главная цель выхода в море была неправильно изложена. Во-первых, какие бы преимущества получила 1-я эскадра, добравшись до Владивостока, где с трудом береговые службы обеспечивали крейсера "Россия", "Громобой", "Рюрик" и "Богатырь"? Если не враг, то собственный тыл мог стать причиной полного бездействия флота.

Во-вторых, техническое состояние кораблей не позволяло осуществить переход без пополнения запасов угля. Нельзя во время войны рассчитывать дальность плавания корабля одним экономическим ходом. Во время встречи с противником возможны повреждения материальной части, что, несомненно, приведет к повышенному расходу угля (а незаметно миновать японский флот было невозможно). Даже если неприятеля поблизости нет, каждый корабль, следуя в составе эскадры или порознь, должен быть всегда готовым развить наибольший ход в минимальное время, что заставляет держать пары почти во всех котлах. Расход топлива и в этом случае далек от экономии.

Влияли на число пройденных миль и чисто "артурские" причины, игнорировать которые было неразумно (изношенность механизмов, плохой уголь).

Выполнению поставленной задачи не отвечало расположение броненосцев. Подбор и расстановка участвующих в операции кораблей, как известно, является прерогативой командующего. "Если мы хотели использовать наибольший возможный для эскадры ход, то порядок строя был бы обратный, то есть "Полтава" и "Севастополь" впереди, "Ретвизан" и "Цесаревич" позади"[409]. (Комиссия, расследующая итоги боя, пришла к верному выводу, что самые тихоходные броненосцы следовало оставить в Порт-Артуре.) Таким образом, все маневрирование эскадры происходило бы вокруг кораблей, обладающих наименьшей скоростью. А так "Цесаревич", по всем канонам совместного плавания, вынужден был держать ход на 2 узла меньше возможностей "Полтавы", чтобы замыкающая кильватерную колонну единица смогла удерживать свое место.

Очень сомнительно, чтобы командиры кораблей знали, о чем контр-адмирал В.К.Витгефт говорил перед выходом в море с каждым из них в отдельности. Упор в руководстве на индивидуальные инструкции лишает план необходимой цельности и приводит к рассогласованным и непонятным для остальных офицеров поступкам.

Спешка, на фоне которой происходило комплектование экипажей кораблей в начале войны, привела к тому, что не все офицеры, идя навстречу врагу, знали в необходимом объеме устройство корабля. Например, для командира, старшего офицера и механика "Дианы" конструктивные недостатки крейсера (нерациональное расположение угольных ям, что уменьшило боевой потенциал корабля, и др.) явились абсолютным сюрпризом, потому что они в первый раз вышли в море на столь продолжительное время. Обидно, что выявленные недочеты не требовали больших переделок, а все необходимые работы были сделаны экипажем в Сайгоне.

Личный состав сделал все для победы, командование же эскадрой, - чтобы ее упустить. Большая часть неудачи лежит на отсутствии (или низком качестве) оперативного анализа обстановки, результатов стрельбы (и противника, и собственной). Если начало сражения портартурцы сумели провести, как они желали, то позже японцы сумели навязать свою схему, абсолютно невыгодную 1-й эскадре. Решение задачи было переложено на неприятеля и соответствовало схеме, вовсе исключающее какое бы то ни было проявление активности: если враг не сможет нам помешать, значит, эскадра дойдет до Владивостока.

Несмотря ни на что портартурцы имели все основания дать решающий бой японцам. 1-я эскадра выглядела нисколько не хуже неприятеля, а по духу была близка к тому, чтобы ее можно было назвать единым организмом: профессиональная подготовленность подчиненных соответствовала этому требованию. Каждый выполнял свои обязанности: артиллеристы - стреляли, "механики" - обеспечивали ход, минеры - "давали" электричество, офицеры - руководили подчиненными, штаб - оперативно разрабатывал рекомендации своему адмиралу и т.д. Если даже предложение штабных чинов (о перестроении в строй фронта) не принято контр-адмиралом В.К.Витгефтом (и не было лучшим, что уже другой вопрос), это нисколько не умаляет ценность труда офицеров. Главное - был "конкурс идей", который позволял командующему своевременно получить и выбрать из нескольких вариантов один. Причем, обилие советов в такой напряженный момент только бы повредило делу и хорошее решение могло быть "заболтано".

Надо особо отметить работу в бою штаба эскадры, который оказался на высоте и выполнил свое назначение. Например, наблюдения исполняющего дела флагманского артиллерийского офицера лейтенанта К.Ф.Кетлинского за организацией стрельбы противника, позволили офицеру определить реальную боевую скорострельность головного японского броненосца. Два измерения показали, что промежутки между выстрелами левого носового 12-дюймового орудия составляют 3 минуты и 4 минуты 6 секунд. (Для сравнения: «"Цесаревич" в бою 28 июля давал один выстрел в 4 минуты»[410].)

На результаты стрельбы русских кораблей очень повлияла и грамотная организация ведения огня: никакой спешки, полная управляемость в течение всего боя. Противоминная артиллерия весьма способствовала срыву ночных минных атак.

Успешное уклонение от плавающих и самодвижущихся мин была заложена в соответствующих документах. Несмотря общую слабую подготовку к маневрированию в строях, портартурцы сумели на практике исполнить те требования, которые они раньше знали только в теории.

Нельзя всю вину в распаде эскадры возлагать только на контр-адмирала П.П.Ухтомского. Отсутствие инициативы со стороны Младшего флагмана, конечно, есть. Урок 27 января, показавший вполне реальную возможность перехода всех кораблей под его начало, не пошел ему в прок. Однако факт децентрализации заложен был самим морским уставом, обязывающего контр-адмирала П.П.Ухтомского, прежде всего, дождаться условного сигнала (ст. № 127 морского устава была рассмотрена раньше), но ничего не говорил, как поступать в случае, когда будет нарушена связь с флагманом. (Военная служба должна обязывать к инициативе, а не "подразумевать" ее.) Быстро наступившие сумерки ускорили превращение эскадры в собрание одиночно следующих кораблей.

В распаде соединения следует упрекнуть и командиров кораблей, которые, видя, что "что-то не так", не удосужились, для прояснения ситуации, проявить активность и самим добыть себе информацию всеми доступными способами. Хотя лучшим решением может быть признано только одно: руководствоваться последним распоряжением начальника, то есть всем следовало идти только во Владивосток. В такой момент возможны, конечно, и не слишком взвешенные действия, однако военнослужащий должен накрепко усвоить: не знаешь, как в критическую минуту боя поступить, - действуй только решительно.

Что бы там ни было, а самоотверженный демарш контр-адмирала Н.К.Рейценштейна заслуживает всяческого одобрения и изучения, оправдан исключительной по своей сложности обстановкой и явился продолжением выполнения поставленной задачи. "Аскольд" заставил переключить внимание противника не себя, способствовал "растаскиванию" японских отрядов, облегчая тем самым положение своих главных сил. Полученные крейсером повреждения явились своеобразной ценой за предоставление 1-й эскадре времени для восстановления единого командования и были неизбежны. "Аскольд" и "Новик" своим примером показали, что прорезание неприятельской линии было возможно.

Зная теперь дальнейшие действия японцев, состояние их кораблей, направление прорыва - на крейсер "Сума", у которого было повреждение в машине, - нельзя не признать рациональным.

Контр-адмиралом Н.К.Рейценштейном был правильно выбран курс движения еще и потому, что его крейсера проходили мимо броненосцев и за эти минуты могли получить какое либо приказание контр-адмирала П.П.Ухтомского. Но этого не произошло. Выделенного судьбой времени не хватило, чтобы Младший флагман сумел взять управление эскадрой в свои руки (а вот начальник отряда крейсеров успел поднять сигнал, касающийся всей эскадры). И очень жаль, что порыв контр-адмирала Н.К.Рейценштейна не был поддержан всеми.

На вопрос о выборе скорости движения при форсировании неприятельской линии нельзя ответить определенно, ибо не известно, а ведал ли начальник крейсерского отряда о состоянии крейсеров "Диана" и "Паллада".

Миноносцам, после того как в критический момент боя русская эскадра смешалась, следовало без промедления, не жалея угля, атаковать японские главные силы и возвращаться в Порт-Артур. В таком нападении была особая нужда и потому, что такой решительный поступок отвлекал неприятельские броненосцы от поиска 1-й эскадры и мешал командованию Соединенного флота обдумывать сложившуюся ситуацию. Даже один доклад сигнальщика броненосца "Микаса" о том, что в их сторону направляются русские миноносцы, способен был заставить адмирала Того колебаться, выбирая одно из двух: или начинать поисковую операцию, или следует позаботиться о собственной безопасности и организовывать оборону.

Ведь критерий успешности основного вида деятельности миноносцев может быть выражен следующим изречением: "При бое двух неприятельских эскадр цель минной атаки следует считать достигнутой не только, когда неприятельские суда будут выведены из строя взрывом мины, но и тогда, когда атака наших миноносцев или даже угроза ей заставит неприятеля, во время артиллерийского боя, изменить курс в выгодную для нас сторону"[411]. Однако вместо этого капитан 2 ранга Е.П.Елисеев, сбитый с толку неясными пожеланиями командующего, доказал, что любое колебание в бою недопустимо. Порт-артурские миноносцы свое главное боевое предназначение не выполнили: ни одной попытки атаковать не было. Как и японские миноносцы, наши тоже очень легко теряли друг друга и уходили в никуда.

Всех начальников отрядов эскадры можно укорять за то, что они, снимая с себя ответственность, свободно расставались со своими кораблями (капитан 2 ранга Е.П.Елисеев сам разъединил отделение, лейтенант А.С.Максимов 3-й и контр-адмирал Н.К.Рейценштейн не реагировали на отставание следующих им в кильватер единиц; по-видимому, они еще оставались в душе командирами кораблей.) Изложенный факт позволяет поднять вопрос о царящей на всем флоте системе подготовки командного звена. По-видимому, в воспитании соответствующего образа мышления этого уровня руководителей были упущения: начальник в любое время должен быть организующим, а не децентрализующим элементом.

…Был, правда, в запасе у 1-й эскадры еще один маневр, который волей-неволей вытекал из описанной выше картины. Капитан 2 ранга С.И.Лутонин "видел" его. Когда отряд адмирала Того догонял русскую колонну, следовало бы на дистанции где-то в 50-55 кабельтовых (от "Полтавы") начать последовательный поворот броненосцев вправо и попытаться провести (уже "свежим" бортом 6-дюймовых орудий) еще одну артиллерийскую дуэль на контркурсах. Есть и лучший вариант: повернуть эскадрой "все вдруг". Но с учетом того, что на "Полтаве" не было адмирала, который должен возглавить колонну, и одна башня 12-дюймовых орудий направлена была бы в сторону от врага (то есть в ответственнейший момент боя иметь на острие удара половинное число орудий главного калибра) такое маневрирование спорно.

Вот что бы адмирал Того предпринял на этот раз, когда на раздумывание и осуществление мер противодействия ему отводились буквально секунды? Нашей же эскадре, даже при самом неудачном стечении обстоятельств, путь был прямой - под единым командованием возвращение в Порт-Артур. В случае победы - свобода маневра и не менее организованное достижение Владивостока…

Менее месяца затратили защитники крепости на исправление у кораблей полученных в этом бою повреждений (у японцев - несколько месяцев, а броненосец "Микаса" участие в боевых действиях под Артуром больше не принимал), но эскадра в море так и не вышла. Оказывается, на контр-адмирале В.К.Витгефте завершается список русских военачальников на Дальнем Востоке, способных вывести в море крупное соединение кораблей.

Безоговорочной победы ни одна из сторон в том бою не достигла, но русский флот после 28 июля больше потерял, чем приобрел: море перешло под полный контроль японских сил…

Как-то так получилось, что мысли и чувства капитана 2 ранга С.И.Лутонина стоят того, чтобы рассказать о нем немного подробнее: после сдачи Порт-Артура офицере попал в плен, а возвратившись в Россию в начале 1906 г., ушел в полугодовой отпуск. Орденами отмечен не был. Затем состоялось его назначение командиром мореходной канонерской лодки "Запорожец" Черноморского флота. Немного погодя приказом царя Николая II № 89 от 10 марта 1908 г. он уволен со службы, "по болезни", с чином капитана 1 ранга. В списках личного состава Российского Императорского флота С.И.Лутонин больше не значился.

 

rss
Карта