События, предшествующие бою

Задачи сторон

Состояние материальной части кораблей, уровень боевой подготовки.
Погода

Бой

Действия других японских кораблей

Краткие выводы

Примечания

Схемы

Оглавление

 6.5. Бой 

Реально то, что три наших корабля вышли в море для помощи одному "Новику", направившемуся во Владивосток другим путем. Командир крейсера был ничем и никем не стеснен в определении нового, как ему казалось, более верного маршрута - вокруг Японии. Ведь непродуманные до конца действия В.К.Витгефта привели к тому, что командиры порт-артурских кораблей не знали планов.

Крейсера "Россия" (флаг контр-адмирала К.П.Иессена), "Громобой" и "Рюрик" снялись с якоря в 5 часов утра 30 июля.

Вскоре после того как Владивостокский отряд покинул базу, командование флотом узнало о неуспешности прорыва 1-й эскадры и сделало попытку возвратить крейсера. Но посланный вдогонку миноносец корабли не обнаружил.

Скромные возможности радиотелеграфов, установленных на крейсерах, приводили к тому, что отряд практически сразу после выхода в открытое море терял связь с берегом. Наши корабли могли "держать двухстороннюю связь на расстояние не более 30 миль"[423].

В 9 часов 30 минут личный состав отряда узнал о цели выхода в море, сохранявшейся до этого в тайне.

"Проложив курс, считавшийся наиболее вероятным для перехода во Владивосток эскадры Витгефта… отряд направился ей навстречу… следуя в течение светлого времени… в строе фронта с промежутками между кораблями в 20 кабельтовых…

На ночь крейсеры перестроились в кильватерную колонну, а с рассветом следующего дня опять пошли строем фронта, увеличив интервалы сначала до 30, а затем до 50 кабельтовых.

Незадолго до полудня на горизонте впереди курса была обнаружена парусная шхуна. В соответствии с инструкцией ее оставили без внимания…

Считаясь с возможной встречей тумана, Иессен с "России" по радио дает следующие указания остальным двум крейсерам: "В случае тумана немедленно вступить в кильватер "России", которая неизменно сохранит свой курс и ход, и показывать свои позывные свистками. В случае разлучения идти до параллели Фузана, затем повернуть обратно во Владивосток, куда идти 15-узловым ходом…"[424].

Вечером того же дня отряд снова перестроился в кильватерную колонну, "начал разводить пары во всех котлах, лег на курс S и уменьшил ход до семи узлов…"[425].

Японские силы в это время в Корейском проливе состояли из:

·       2-го боевого отряда - броненосные крейсера "Идзумо" (флаг вице-адмирала Камимура Хиконоджо), "Адзума", "Токива", "Ивате" (флаг Младшего флагмана контр-адмирала Мису), авизо "Чихая";

·       4-го боевого отряда - крейсера 2 класса "Нанива" (флаг контр-адмирала Уриу), "Такачихо", "Нийтака", "Цусима;

·       9-го отряда миноносцев - "Аотака" (командир - начальник отряда капитан 2 ранга Ядзима), "Хато", "Кари" и "Цубаме";

·       11-го отряда миноносцев - № 73 (командир капитан-лейтенант Такебе - начальник отряда), №72, №74, № 75;

·       14-го отряда миноносцев - "Чидори" (командир капитан-лейтенант Сакураи - начальник отряда), "Хаябуса", "Манадзуру", "Касасаги";

·       15-го отряда миноносцев - (начальник отряда капитан 2 ранга Кондо) - "Удзура", "Хавитака", "Саги";

·       17-го отряда миноносцев - № 34 (командир капитан-лейтенант Аояма - начальник отряда), № 31, № 32, № 33;

·       18-го отряда миноносцев - № 36 (командир капитан-лейтенант Кавада - начальник отряда), № 60, № 61, № 35;

·       19-го отряда миноносцев - начальник отряда капитан 2 ранга Мацуока - "Одори", "Камоне".

11 и 14-й отряды миноносцев базировались на порт Куре.

Расположение сил и задачи, выполняемые в районе кораблями японского флота:

·       2-й боевой отряд осуществлял поисковую операцию по обнаружению прорвавшихся порт-артурских кораблей на севере и северо-востоке от о-ва Цусима;

·       4-й боевой отряд нес сторожевую службу в проливе; крейсеру "Нийтака" вице-адмиралом Камимурой было приказано находиться у южной оконечности о-ва Цусима. Флагман отряда крейсер "Нанива" с вечера 31 июля осматривал район моря в северной части пролива. Крейсера "Такачихо" и "Цусима" находились в пределах Восточного прохода Корейского пролива;

·       миноносцы в ночь на 1 августа "занимали сторожевые посты в разных точках Корейского пролива"[426]. Часть японских миноносцев должна была с рассветом следующего дня присоединиться ко 2-му отряду к северу от острова Цусима;

·       позиции 15, 17 и 18-го отрядов миноносцев неизвестны;

·       авизо "Чихайя" был в северной части Восточного прохода.

Ранним утром 1 августа 2-й боевой отряд, двигаясь курсом SWtS (213о 3/4), обнаружил южнее владивостокские крейсера.

Наши корабли в 4 часа 30 минут повернули на курс 270о. Скорость была прежняя - 7 узлов.

Следует отметить благоприятные для японской стороны факторы:

·       внезапность встречи;

·       расположение отряда вице-адмирала Камимура между Владивостоком и кораблями контр-адмирала К.П.Иессена, не позволяющее последним уклониться от нежелательного боя и начать отход к своей базе по кратчайшему пути;

·       опознавание японцами русского отряда сразу как противника (других кораблей такого водоизмещения быть в районе просто не могло);

·       хорошая летняя погода, начало боя ранним утром (полному завершению боя не могли помешать ни сумерки, ни короткий световой день);

·       японцы с самого начала оказались на насолнечной стороне; восходящее солнце слепило глаза русским комендорам;

·       ограниченное для маневра водное пространство: корабли находились между японскими и корейскими берегами (до северной оконечности о-ва Цусима - 36 миль, до корейского порта Фузан - 42 мили);

·       превосходство в силах;

·       японские корабли приспособлены к ведению эскадренного боя (наши - только как "истребители торговли");

·       близость своих баз, возможность вызвать подкрепление (до миноносцев включительно).

Эти тактические преимущества противник получил сразу, по сложившемуся во время войны фатальному везению.

Что отечественная артиллерия уступает японской (правильнее сказать, - британской), Начальник Владивостокского отряда, экипажи крейсеров пока не знали.

А быстроменяющаяся ситуация еще не один раз заставит контр-адмирала К.П.Иессена изменять планы…

Но вначале наш адмирал мог чувствовать себя вполне уверенно. Причин для особого беспокойства не было. Ведь последняя "очная" встреча с кораблями вице-адмирала Камимура закончилась в пользу русских: в июне крейсера, маневрами которых руководил вице-адмирал П.А.Безобразов, привели неприятеля на кормовые курсовые углы, одновременно перестроились в строй пеленга (чтобы ничто не мешало действию кормовой артиллерии) и спокойно ушли от погони.

Схемы боевого маневрирования кораблей составлены как русской, так и японской сторонами (рис. 6.1, 6.2).

Обращает на себя внимание некоторое различие в вариантах начального маневрирования русского отряда, приведенных в официальных материалах о войне и в книге В.Е.Егорьева. Хотя автор на странице 222 цитирует контр-адмирала К.П.Иессена: "Первоначально я намеревался, в случае возможности, лечь на NOst и прорваться в Японское море… однако неприятель, заметив мое намерение и имея первое время преимущество в ходе, стал сближаться с нами, почему я курс склонил к осту и продолжал идти на этом румбе…". (В связи с идентичностью обоих планов маневрирования, за исключением указанного участка, схема, составленная штабом контр-адмирала К.П.Иессена, не приведена.)

В.Е.Егорьев почему-то не дает объяснений в различии между словами и собственной схемой маневрирования, не рассматривает целесообразность курса 45о, сужая тем самым область возможного маневрирования Владивостокского отряда.

Словами К.П.Иессена нельзя пренебречь, и потому аргументация адмирала требует обсуждения.

Никак невозможно идти в сторону появившегося противника - неравенство сил очевидно. Вдобавок крейсера вице-адмирала Камимура идут влево. На юг двигаться тоже нельзя - там находятся неприятельские базы, и все способное стрелять выйдет навстречу. Естественным выбором, не требующим долгих расчетов, может стать восточное и юго-восточное направления: там никого нет.

Но есть еще курс и на северо-восток. А маневр контркурсом более предпочтителен, потому что в случае удачи сразу может решить все проблемы - кратчайшая дорога на Владивосток свободна.

Кроме всего, нельзя забывать, что К.П.Иессен не был самостоятельным адмиралом, вольным в своих решениях. Начальник отряда пошел в море не на "свободную охоту", а с конкретной задачей. Поэтому командующий флотом для него - начальник, перед которым придется держать ответ. Тем более, что вице-адмирала Н.И.Скрыдлов ввел практику послепоходных разборов, на которых любое действие должностного лица подвергалось тщательному анализу.

Нужно считаться и с тем фактом, что к лету 1904 г. репутация контр-адмирала К.П.Иессена была "подмочена" посадкой на камни крейсера "Богатырь". Хотя начальник Владивостокского отряда не мог нести прямую ответственность за случившееся (большая часть вины всегда лежит на командире корабля), но был тогда старшим на борту. Не это ли повлияло на то, что в июне наши корабли ушли в крейсерство без него, под флагом П.А.Безобразова? Вот почему на этот раз контр-адмирал К.П.Иессен должен был быть очень аккуратным в своих решениях, чтобы его, в случае каких-либо "инициатив" с неудачным исходом, не обвинили в неисполнении инструкции командующего, пункт седьмой которой обязывал не вступать в бой, а увлечь неприятеля на север. Адмиралу непозволительно при виде неприятеля "забыть", что наши крейсера вышли в море для встречи портартурцев и "расчистки" им дороги.

Таким образом, курс NOst вдвойне необходим. При условии, конечно, что реален. Контр-адмирал К.П.Иессен решал эту задачу в уме. Сейчас можно воспроизвести данную ситуацию на планшете. Только для оценки начального маневрирования обоих отрядов необходимо допустить, что:

·       взаимное обнаружение отрядами друг друга произошло одновременно;

·       приращения скоростей русских и японских кораблей одинаковы;

·       отряд вице-адмирала Камимура сохраняет курс до полного завершения владивостокскими крейсерами маневра (то есть до пересечения нашими кораблями впереди курса японцев и дальнейшего сближения на минимальную дистанцию).

Также известно, что "поворот русских… был закончен в 5 часов. Через 5 минут повернул на обратный курс и Камимура… В 5 часов 10 минут ход был увеличен до 15 узлов…"[427].

Воссоздавая картину (рис. 6.3), нужно еще знать пеленг и дистанцию между кораблями обоих отрядов. Известно, что противник был обнаружен по направлению два румба впереди правого траверза на расстоянии около восьми миль.

Также необходимо выяснить начальную скорость японских кораблей. Ее можно определить подбором (после ряда графических расчетов): она должна быть такой, чтобы с окончанием первого поворота неприятеля дистанция между "Россией" и "Идзумо" находилась в пределах 60-65 кабельтовых. Этому обязательному условию удовлетворяет скорость в 8 узлов.

Тогда составляющими линии относительного движения крейсера "Россия" (в минутах) будут отрезки:

·       "0,0 - 9,0" - движение "России" на курсе 270о скоростью Vмо = 7 узл (с момента обнаружения кораблей вице-адмирала Камимура);

·       "9,0 - 20,0" - начало уклонения от противника - учет циркуляции крейсера "Россия" при повороте влево на курс 45о;

·       "20,0 - 21,0" - движение крейсера "Россия" на новом курсе 45о скоростью Vм1 = 7 узл;

·       "21,0 - 25,0" - начало контрманевра японцев - учет циркуляции крейсера "Идзумо" при повороте влево на курс 112,5о скоростью Vмо = 8 узл;

·       "25,0 - 30,0" - движение крейсера "Россия" курсом 45о скоростью Vм1 = 7 узл;

·       "30,0 - 32,0" - движение крейсера "Россия" курсом 45о скоростью Vм2 = 15 узл;

·       "32,0 - (46,5)" - движение крейсера "Россия" курсом 45о и скоростью Vм2 = 15 узл; "Идзумо" следует курсом 112,5о и скоростью Vк2 = 15 узл;

·       т. "(39,0)" - момент пересечения курса крейсера "Идзумо";

·       "32,0 - [44,0]" - движение крейсера "Россия" курсом 45о и скоростью Vм3 = 18 узл; "Идзумо" следует курсом 112,5о и скоростью Vк3 = 18 узл;

·       т. "[38,0]" - момент пересечения курса крейсера "Идзумо";

·       "32,0 - {33,0}" - учет циркуляции крейсера "Идзумо" при повороте с курса 112,5о на курс 65о;

·       "{33,0} - {73,5}" - движение "России", если "Идзумо" ляжет на курс 65о и увеличит скорость до Vк4 = 20 узл; в конце маневра японский крейсер займет позицию впереди русского отряда;

·       т. "{65,0}" - момент сближения крейсеров "Идзумо" и "Россия" на кратчайшую дистанцию 21,0 кбт.

Разбор предполагаемого маневрирования показывает (результаты графических решений отражены в табл. 23), что оно, прежде всего, с известным началом, но с неясным продолжением, то есть неустойчиво. Выбор направления движения для наших кораблей имеет сильную зависимость от того, насколько противник будет "соблюдать" допущения, оговоренные выше. Нет твердых гарантий, что неприятель примет условия и будет послушно подчиняться действиям русских крейсеров, а не используют свои скоростные качества. Ничто японцев не стесняет, а возможности для маневра он имеет широчайшие.

Вот только стоит лечь на курс 65о, одновременно увеличив ход до самого полного, - и уже крейсера вице-адмирала Камимура начинают движение по охвату головы русской колонны, сначала сближаясь на кратчайшую дистанцию в 21 кбт. А бой на небольших дистанциях, учитывая подавляющее превосходство врага, наши корабли не выдержат.

Но теоретически маневр прорыва на север курсом NOst осуществим и сулит немалые выгоды. Пересечение курса крейсера "Идзумо" произойдет на хорошей для головного корабля отряда дистанции в 34 кбт, а "Рюрик" проходит впереди ближайшего "японца" в 29,5 кбт. (Для расчетов, когда дистанция между мателотами в строю кильватера приказом не определена, автоматически вступает в силу § 12 части 1 "Сигналов военного флота" 1885 г.: "…Расстояние между кораблями… если… не назначено, то кораблям иметь промежутки в 2 кабельтова…"[428]). В этот момент наша артиллерия может развить предельную скорострельность, а неприятель находится в стрельбовых секторах всех орудий левого борта. Про японцев и говорить нечего: у них могут стрелять лишь носовые пушки одного флагманского корабля.

Но с поворотом на новый курс не следует задерживаться, а с пересечением впереди линии движения японцев надо отвернуть вправо, чтобы немного отвести от неприятеля концевого "Рюрика". Занятие позиции следует совместить с перестроением в строй уступа вправо - для продолжения боя на отходе всеми кораблями.

Однако успех предпринятого русским адмиралом маневра целиком зависит от скорости мышления его основного "оппонента": если контр-адмирал Камимура затянет оценку ситуации и выработку мер противодействия, то японские крейсера за время поворота наших крейсеров уйдут все дальше и дальше на запад, освободив Владивостокскому отряду дорогу. Причем, непривычное в обычных условиях продолжительное изменение направления на 225о (быстрее лечь на новый курс, ворочая вправо на 135о) как раз и благоприятствует нашему адмиралу в совершении задуманного. Для осмысления новых условий японскому командующему мало заметить начало и сторону поворота, нужно еще и определить, куда хотят уйти русские корабли, чтобы начать что-то предпринимать. Но неприятель оказался на высоте и не задержался с ответом. Вот тогда, поняв, что путь на северо-восток отрезан, контр-адмирал К.П.Иессен должен был бы избрать новую линию уклонения - курс Ost.

У японцев маневр русских курсом 45о не отображен также. Тому есть объяснения. Враги могли уклонение и не заметить, потому что оно было по времени непродолжительным и в условиях плохой освещенности горизонта (в таком случае ошибка в 45о очень похожа на правду). А на больших дистанциях можно точно определить лишь сторону движения Владивостокского отряда (влево, если смотреть от противника). Но самое главное, что новое направление кораблей вице-адмирала Камимура 112,5о очень удачно, так как добавляет к запретным для русских курсам еще и норд-остовую четверть. Для контр-адмирала К.П.Иессена остается только одно: уходить на юго-восток.

Наш адмирал и в этих изменившихся обстоятельствах не бросился сломя голову прочь. Он похоже по порядку "перебирает" варианты: новый курс - чистый Ost - остается не только предельно близким к норду, но и позволяет уводить неприятеля от Корейского пролива. Немаловажно и то, что японцы находятся в секторах стрельбы всех крейсеров.

Указанными маневрами кораблей К.П.Иессен руководил вполне уверенно, как бы демонстрируя, что ситуация находится под его контролем. Адмирал знал, насколько "Рюрику" тяжело поспевать за более новыми "Россией" и "Громобоем". Поэтому полный ход отряд развивал постепенно. Через 10 минут после поворота скорость была доведена до 15, а вскоре и до 17,5 узл.

Неизвестно, узнал ли тогда контр-адмирал К.П.Иессен, что "полного хода нет и, возможно, не будет", и был ли мгновенный "адмиральский разбор" подчиненных. В то что крейсер "Россия" имел возможности и без части работающих механизмов дать близкую к предельной для отряда скорость (18 узлов, как у "Рюрика"), можно смело утверждать. В "низах" корабля отлично представляли, что вопрос стоит о жизни и смерти, поэтому разумно "нагрузить" действующие котлы и сверх допустимых норм - нетрудно. Даже рискуя, специалист остается профессионалом. Японцы, когда говорят о прорвавшемся через неприятельскую линию "Аскольде", тоже отмечают этот нюанс: хотя на корабле были повреждены дымовые трубы и котел, "крейсер все-таки без труда дал 20-узловую скорость и ушел"[429].

…События теперь начали быстро наслаиваться друг на друга.

Прежде всего, стали давать о себе знать результаты стрельбы японцев. В 5 час. 23 мин. в кормовую трубу "России" попал и разорвался 8-дюймовый снаряд. Тяга машин упала, скорость корабля резко уменьшилась. Два других крейсера нашего отряда вынуждены были, чтобы избежать столкновения, выйти из строя: "Громобой" - положил руль влево, "Рюрик" - вправо. "Громобой" вскоре сумел занять свое место.

Как назло, прямо по курсу появился еще один японский крейсер. Им был идущий контркурсом "Нанива" с контр-адмиралом Уриу на борту. Пока единственным ориентиром для младшего флагмана были дымы из труб сражающихся кораблей. С уменьшением дистанции на "Наниве" опознали левую (относительно себя) группу как русский отряд и повернули вправо, чтобы соединиться со своим 2-м отрядом.

План действий начальнику Владивостокского отряда пришлось срочно "в виду неприятеля" пересматривать. И в 5 часов 36 минут наши крейсера отвернули на 20о вправо, почти исчерпав тем самым "запас" возможных курсов. Выбор нового направления в 110о контр-адмирал К.П.Иессен позже объяснил необходимостью "отогнать "Наниву" левой носовой 203-мм пушкой флагманского крейсера, а для этого надо было ввести японский крейсер в угол ее обстрела"[430].

Современники контр-адмирала К.П.Иессена, а позже и В.Е.Егорьев, на данном эпизоде внимания не заостряют. Этим занимаются потомки позже[431]. Пересчитав количество пушек в носовой части крейсера, ими делается "вывод с упреком", что поворот вправо уменьшает огневую мощь корабля (орудия правого борта не стреляют, а левая 8-дюймовка "отвлекается" от главного противника - крейсера "Идзумо"). Арифметически все безупречно, не более того.

Однако абсолютную правоту контр-адмирала К.П.Иессена можно понять, рассмотрев боевую организацию управления артиллерией крейсеров "Россия", "Громобой" и "Рюрик" (рис. 6.4).

Общий стрельбовый сектор каждого корабля (равный 360о) разделен на восемь частей по 45о каждый. Их нумерация, как и положено, "с носа - в корму"; для правого борта номера нечетные, для левого - четные. Корабельная артиллерия по количеству орудий главного калибра объединена в четыре группы, расположенные на крейсерах в носовой и кормовой частях в казематах на разноименных бортах.

Определить, какие пушки должны вести огонь по одиночной цели, теперь просто: каждый сектор имеет свою группу орудий, а в "траверзных" секторах (с третьего по шестой) по неприятелю могут действовать обе группы соединенно, "что имеет важное значение, так как противник, расположенный на нашем траверзе, представляет наибольшую опасность и с ним надо разделаться поскорее"[432], потому что его снаряды, встречаясь с бортом нашего корабля под близкими к 90о углами обладают большей бронебойной силой. Одиночная цель одновременно всегда может быть обстреляна двумя группами артиллерии.

Такая организация позволяет сократить и упростить механизм распределения целей между орудиями и в случае боя с двумя вражескими кораблями.

В самом неблагоприятном случае, если оба противника появляются в одном секторе (первом, втором, седьмом или восьмом), то огонь одной группы на две части не делят, а разворотом своего корабля, не более чем на два румба, приводят любую из двух целей в соседний сектор, чтобы можно было использовать обе 8-дюймовки по каждому врагу. Таким образом, полностью исключено то состояние, когда какой-то корабль окажется необстреливаемым.

Выбор величины и направления отворота командиром зависит от тактического момента. Для ведения организованного огня следует только определить, в каком секторе находится неприятельский корабль, чтобы дать целеуказание одной или двум группам. Способы централизованной стрельбы в ситуации, когда корабли врага находятся в разных секторах, представлены также на рис. 6.4. Смысл правила таков: по левой цели стреляет левое орудие главного калибра (считая от своего пеленга), по правой - правое.

При такой боевой организации ведения огня видно, что "командир корабля управляет своей артиллерией не при помощи каких-либо сложных приборов и сигналов, а тем же самым приводом, которым он управляет всем кораблем, то есть штурвалом. Остановилась ли цель на определенном пеленге, покатилась ли она в какую-либо сторону - группы вполне точно знают, что следует делать: движение цели и номера секторов, через которые она проходит, вполне точно и ясно передают группам волю командира…"[433]. А единственный сигнал об открытии артиллерийской стрельбы "указывает момент, когда следует начать эту волю исполнять"[434].

В сражении, как правило, одна из целей всегда опаснее (сильнее, ближе, быстроходнее и т.д.) или приоритетнее. Тогда необходимо сосредоточить по ней большее число действующих на одном борту пушек. Для этой надобности на корабле орудия с другими углами обстрела составляют резерв, который в бою, с ведома командира корабля, перераспределяют. Помимо своей группы, к стреляющему 8-дюймовому орудию присоединяют теперь еще и ближайшие резервные пушки. Причем, если им дана команда примкнуть, например, к правой (относительно направления на неприятеля) группе, то для них это еще и автоматический приказ вести стрельбу по правой цели. Подобное разделение артиллерии возможно несколько раз в течение боя.

В качестве дополнительной информации следует сказать и о том, что рассмотренная организация заранее сводит до минимума риск невыгодного боя с противниками, стремящимися поставить одиночный корабль в два огня, после занятия ими позиций по его левому и правому борту.

И на фоне правил организации огня крейсеров, действия контр-адмирала К.П.Иессена становятся совершенно понятными. У начальника отряда не было ни желания зависеть от намерений новой цели, ни времени для долгого наблюдения за ней, чтобы определять, в каком точно секторе стрельбы окажется "Нанива" по завершении уклонения.

Головной корабль 2-го отряда "Идзумо" к моменту обнаружения русскими крейсера "Нанива" находился на левом траверзе "России" (в секторе шестом или четвертом). Схема боевой организации управления артиллерией предусматривает, чтобы новый противник, появившийся прямо по курсу, был разворотом своего корабля введен в сектор № 2. Что, в полном соответствии с правилами и здравым смыслом, было сделано: крейсер "Россия" изменил курс вправо на 20о. Флагман вице-адмирала Камимура "Идзумо" остался при этом под огнем левого кормового 8-дюймового орудия крейсера "Россия", сектор стрельбы которого "увеличен" поворотом на те же 20о.

Поступить иначе - начать стрелять из всех носовых орудий левого и правого боров - это "привязать" себя к слабейшему крейсеру "Нанива", перемещающемуся относительно наших кораблей влево. "Россия", стараясь удержать неприятеля в стрельбовых секторах всех носовых бортовых орудий (курсовой угол крейсера должен быть равен точно 0о), будет существенно скована в маневре. Внимание начальника Владивостокского отряда невольно переключится на нового противника. А у контр-адмирала К.П.Иессена есть более важные проблемы: вместо быстрого отрыва от японских кораблей реально вырисовывается бой с превосходящим противником, а крейсер "Рюрик" идет вне строя, и неприятеля ему закрывает "Громобой", и нужной скорости у "России" пока нет, и стремящиеся выйти в голову русской колонны корабли вице-адмирала Камимура проходят уже по левому борту. И доклады с боевых постов неутешительные, потому что "к этому времени левый борт русских крейсеров уже изрядно пострадал от огня противника; некоторые орудия этого борта сами вышли из строя, вследствие поломок механизмов вертикальной наводки"[435]. И в 5 час. 38 мин. на "России" приняли семафор с "Громобоя": "Командир ранен".

То есть обстановка настолько обострена, что специально "заниматься" крейсером "Нанива" - не нужно.

Своевременность и "артиллерийская" правильность принятых решений русского адмирала сразу дали о себе знать: было замечено попадание в крейсер "Нанива".

Тактические же преимущества поворота на курс 110о никем и никогда не рассмотрены. А они не менее важны: поворот вправо на 20о сразу поставил "Наниву" в критическое положение. Все это видно из последующих маневров неприятеля.

На японской схеме боя отражено как, через 2 минуты после нового изменения курса "Россией", крейсер "Нанива" сразу меняет направление движения на 180о и стремительно пытается перейти на правый борт русского отряда, уступая дорогу своим кораблям. Контр-адмирала Уриу понял, что "своим" корпусом скоро закроет директрисы 2-го отряда, и сумел быстро разобраться в обстановке.

Следование курсом 110о хорошо еще и тем, что создает у находящихся на "Наниве" людей иллюзию возможности занять позицию справа от Владивостокского отряда. А, дождавшись пока движение японского корабля станет необратимым, повторным доворотом "России" вправо корабль контр-адмирала Уриу будет поставлен в безвыходное положение, так как он неизбежно окажется на пути крейсера "Идзумо". Без временного прекращения стрельбы разойтись японцам уже никак нельзя; неприятельские корабли начинают мешать друг другу.

Японская схема дает полное представление о том, в какое тяжелое положение попал крейсер "Нанива". Перемещаясь на правый борт Владивостокского отряда, он все больше и больше "чувствовал", что не успевает, почему постепенно уклонялся от крейсера "Россия" и наконец отвернул совсем - "побежал" впереди русских, полагаясь исключительно на надежность собственной механической установки.

Затем, уже после того как русские крейсера легли на обратный курс, крейсер "Нанива" развернулся и двинулся им вслед. Конт-адмирал Уриу мог наконец-то задышать спокойно. Совсем, как у Н.М.Рубцова:

Побежала коза в огород.
Ей навстречу попался народ.
- Как не стыдно тебе, егоза?
И коза опустила глаза.
А когда разошелся народ,
Побежала опять в огород.

Если бы наши корабли выдержали курс в зюйд-остовой четверти до конца, то у "ограниченных" в маневре японцев часть орудий вынуждена прекратить стрельбу, что для наших крейсеров неизмеримо ценнее.

Таким образом, поворот вправо на 20о - пример тактического мастерства К.П.Иессена. Но русский адмирал не стал доводить задуманное до логического завершения. И тому были серьезные причины.

С 5 час. 23 мин. - с момента уменьшения "Россией" хода - крейсер "Рюрик" шел вне общего строя. Тем самым огневая мощь отряда была ослаблена. Помимо всего, необходимость в новом повороте отряда давно назрела: японцы явно пристрелялись, а их снаряды обнаружили большое фугасное действие. Неприятель проходил по левому борту "России", а "Рюрик" "нажимал" на наш флагман с правого направления. Сигналы с головного корабля в 5 час. 45 мин. "меньше ход"[436], а 5 час. 55 мин. "вступить в строй"[437] ни к чему не привели: третий крейсер отряда продолжал идти правее "Громобоя".

Для занятия положенного места нужно не так много времени, как может показаться. Хотя графические решения не приведены, но их результаты сведены в табл. 24, из которой видно: на маневр у крейсера "Рюрик" уйдет 4 или 5 минут (в зависимости от варианта). Концевой единице, считая скорость "России" равной 15 узлам, нужно отвернуть всего лишь на 20о влево и уменьшить скорость до 13 или 12 узлов соответственно, чтобы в указанное время оказаться позади "Громобоя" в двух (или трех) кабельтовых. После завершения перестроения маневрирующий корабль дает эскадренный ход самостоятельно.

Крейсеру же не хватило 37 минут, чтобы повторить "симметричные" относительно линии строя действия "Громобоя"! Такую неслыханную неисполнительность в бою нельзя объяснить только тем, что корабль имел в отряде репутацию «медлительного "Рюрика"»[438]. Вернее всего, на главном командном пункте корабля создалась чрезвычайная ситуация вследствие получения в начале сражения командиром крейсера и старшим офицером смертельных ран. Вступивший в управление "Рюриком" офицер не успел или не имел возможность полностью разобраться в обстановке. Новый командир мог подумать, что его корабль и должен находится на правом фланге, а отряд перестраивается в строй пеленга, как было в июне, когда наши крейсера таким образом успешно выдержали бой на отходе с тем же противником…

Так что же оставалось контр-адмиралу К.П.Иессену: продолжать движение дальше ради ненужной уже попытки добраться до "Нанивы" или предпринять действия, соответствующие обстановке? Начальник крейсеров принял решение: в 6 часов отряд начал последовательный поворот вправо.

Уместен вопрос о целесообразности поворота "все вдруг". Скорее всего, выбор адмирала можно объяснить тем, что он не рискнул окончательно "развалить" общий строй в случае чей-то оплошности. Кроме этого, одновременное изменение отрядом курса предполагает некоторые подготовительные мероприятия: предварительное оповещение, получение сигнала от всех кораблей о готовности к маневру. Требования к выравниванию строя перед началом маневра еще жестче. А после завершения поворота адмирал теряет управление кораблями, так как крейсер "Россия" становится концевым.

Несомненное достоинство последовательного поворота в том, что его можно начинать, в крайнем случае, и без предваряющих сигналов. Флагман просто поворачивает на курс, который считает нужным, а следующие за ним корабли автоматически повторяют все его действия.

Для "Рюрика" этот поворот хотя и неудобен, однако не настолько губителен, как принято считать. Не надо забывать, что от японцев его частично закрывает "Громобой" и "Россия", подвергающиеся в это время массированному обстрелу всеми кораблями отряда вице-адмирала Камимура.

Последовательное изменение курса влево, в сторону противника, теоретически возможно и почему-то к нему имеют склонность авторы поздних публикаций о бое Владивостокских крейсеров[CIV]. Приблизительные расчеты на планшете (нет точных сведений о расположении отрядов в это время) говорят, что крейсер "Идзумо" будет 12 минут в секторе стрельбы носового 8-дюймового орудия "России". Но поворот отряда таким способом из всех русских кораблей выгоден только одному "Рюрику": крейсер легко ложится в кильватер "Громобою".

В остальном же одни недостатки.

Во-первых, поворот явно запоздал. Его можно было осуществить, когда японские корабли только организовывали погоню. Вот тогда их могли встретить наведенные на противника орудия правого борта. А так, при изменении крейсером "Россия" курса влево и при нахождении на его левом траверзе "Идзумо", наш флагман искусственно создает ситуацию охвата противником головы русской колонны. Естественно, что японцы не упустят столь благоприятную возможность сконцентрировать на "России" весь огонь. Наш крейсер одинок, потому что "Громобой" вынужден прекратить стрельбу: ему мешает корпус поворачивающего корабля. То есть перевес в действующих орудиях у неприятеля достигает максимума: один наш корабль сражается с четырьмя.

Неразрешимым для артиллеристов "России" будет вопрос, в какой корабль стрелять. Бой на контркурсах имеет свои особенности. При сближении нужно вначале вести огонь по головному кораблю неприятеля. Затем, по мере прохождения вражеского отряда вдоль нашей линии, огонь последовательно переносят на второй корабль в строю и т.д. Поэтому по первому кораблю неприятельской колонны (стреляющего в это время по "России") должны вести огонь наши крейсера, которые еще не легли на новый курс. Учитывая траверзное расположение крейсера "Идзумо", наш флагман должен стрелять по концевым японским кораблям.

Таким образом, у орудий правого борта крейсера "Россия" есть все шансы быть выведенными из строя до момента окончания наводки или же они должны вести беспорядочную "пальбу" в сторону противника, "по силуэтам".

Повернуть раньше на контркурс, кроме приказания не ввязываться в бой, контр-адмиралу К.П.Иессену не позволяла уверенность в возможности прорыва курсом 90о: японские корабли увеличивали ход не одновременно, в результате чего головной "Идзумо" оторвался от остальных крейсеров на 8-10 кабельтовых.

Больше способов маневрирования в двухмерном пространстве нет.

…Думаю, теперь понятно, что начальник отряда не собирался быть организатором собственного расстрела, и последовательное изменение владивостокскими крейсерами курса вправо - единственное и правильное решение. Чтобы получить и меньше повреждений, адмирал предпочел подставить противнику корму, хотя она и менее защищена (в сравнении с носовой частью).

Учитывая вероятность столкновения с третьим крейсером отряда, на "России" не стали класть руль на борт, и поворот вышел с большим радиусом. На "Рюрике" оценили опасность по-своему: крейсер уменьшил ход до малого, затем даже застопорил машины. В это время неподвижный корабль и получил тяжелое повреждение рулевого привода, приведшего к полной потере управляемости и выходу из общего строя.

Начало следования курсом NW завершает первую фазу боя, отображение которой на обеих схемах в целом совпадает.

Японские историки отмечают следующие эпизоды этой части боя, выгодные вице-адмиралу Камимуре:

·       "отставание "Рюрика" в самом начале… было использовано ими для сосредоточения по нему огня, что создало трудное для русских крейсеров положение";

·       "момент, когда после половины 6-го часа утра русские крейсеры несколько уклонились вправо, что позволило крейсерам Камимура поражать их в течение нескольких минут "анфиладным" (продольным) огнем"[439].

Первое заявление, если его относить к этапу сближения противников, справедливо точно так же, как и то, что русские крейсера имели такую же возможность вести по головному кораблю 2-го отряда объединенную стрельбу. Если польза заключается в том, чтобы сосредоточить залпы на сбавившем ход "Рюрике", то это действительно так. И не попасть в неподвижный крейсер было невозможно.

Второй "факт" не соответствует действительности, даже если рассматривать японский вариант боя, на котором хорошо видно, что отворот нашего отряда на курс 110о был, когда неприятель находился ближе к левому траверзу русских крейсеров.

Продольный огонь возможен только при правой циркуляции Владивостокского отряда. Теоретически такое вполне могло быть, так как наши корабли подставляют противнику корму, и эллипсом рассеивания, который больше вытянут по дистанции, можно полностью накрыть длинный и узкий корпус корабля, что повысит вероятность поражения. (Такое произойдет, например, при погоне, когда заканчивается стадия пристрелки и начинается поражение цели. Правда, догоняющий и догоняемый в этом случае находятся в равных условиях.)

Чтобы выйти из-под огня противника, самым эффектным средством на всех флотах мира принят маневр уклонения. Движение корабля, уходящего из зоны поражения, заставляет сразу изменять установки прицела и целика. Потребуется определенное время, для выработки и придания орудиям новых углов наведения. Очень непросто в практике уловить момент, когда нужно "продольно" стрелять, думая, как бы потом кого-нибудь потешить мемуарами.

Эта часть боя стала самой тяжелой для русских кораблей и характеризуется неоднократно повторяющимися попытками двух крейсеров Владивостокского отряда защитить потерявший управление "Рюрик". В том не было сомнений и у японцев, которые не упустили такую благоприятную для себя возможность получить "вещественные" доказательства своего численного превосходства над русскими кораблями.

Каждая сторона представила свое видение тех событий. Отличий очень много. Полностью воссоздать картину событий чрезвычайно сложно. Для этого нужны вахтенные журналы, документы штурманов, эксплуатационные журналы главных машин, артиллерийские формуляры кораблей. Невозможно уточнить и боевое маневрирование: точность показаний приборов сомнительна. "…Уже в самом начале боя на крейсерах наблюдались колебания картушки компасов (в то время только магнитных) до восьми румбов (90о). В ходе боя при израсходовании боезапаса, непрерывном вращении тяжелых масс железа (орудий), сотрясений при своих выстрелах и взрывах неприятельских снарядов показания компасов могли сделаться еще менее достоверными"[440]. Погрешности в измерении дистанций микрометрами Люжоля на дальних расстояниях большие.

В.Е.Егорьев встал "над схваткой" и привел в своей книге все точки зрения. Но, рассматривая японское "объяснение", он особенно отмечает, что слишком много в версии подозрительного. Причем, в существенных моментах. Например, хвастливый пересказ реляции вице-адмирала Камимуры о бое 1 августа, напечатанный в сентябре 1904 г. в одном из "агитационно-шовинистических сборников"[441], позже, после выхода в свет официальных японских документов, не подтвержден даже приведенной схемой маневрирования.

В "угарном" варианте боя неприятель сумел выполнить охват головы нашего отряда целых три раза (учитывая, что для подготовки и выполнения каждого маневра требуется определенное время, то японцы только и занимались утром 1 августа тем, что выполняли один "охват" за другим). Радость вице-адмирала Камимуры неподдельна: "…Позиция японцев в виде "палочки над Т" была решительно невыгодна для противника, так как поэтому только крейсер "Россия", будучи головным, мог стрелять, остальные два были закрыты его корпусом и стрелять не могли, тогда как все наши корабли могли сосредоточить свой огонь на ближайшем из неприятельских…"[442].

Не замечают японцы, как сами себя выставляют в самом невыгодном свете. Ведь охват - это тактический прием в морском сражении для достижения преимущества в сосредоточении артиллерийского огня по одной части неприятельского флота. Итоги боя определяются не количеством выполненных одной стороной охватов, а результатами такого действия. Можно один раз обогнуть голову или конец колонны и успеть причинить гибельные повреждения ближайшему неприятельскому кораблю. А японцам трех раз было мало!

На представленной официальной схеме только один временной промежуток соответствует такому положению: у японцев - с 7 час. 49 мин. по 8 час. 02 мин., у русских - с 7 час. 53 мин. до 8 час. 10 мин. Причем, по времени завершения поворота видно, что японский отряд сначала лег на Ost, а русские крейсера через несколько минут, поворотом вправо на близкий к южному курс, пошли в сторону неприятеля, тем самым "позволив" себя охватить. "Однако ни в русских официальных документах, ни в воспоминаниях участников этот тактический успех японского маневрирования не отмечается"[443].

Японцы обладали, безусловно, большими возможностями для наблюдения за кораблями, но их схеме присущи те же недостатки, что и при изображении боя 28 июля, - она слишком сложная, ее невозможно совместить с воспоминаниями русских очевидцев, а также объяснить с военно-морской точки зрения. И сам автор "Операций Владивостокских крейсеров" напоминает, что нужно "помнить отзыв немецкого критика Меурера… о пристрастности и грубых грехах против истины, в которых он обвиняет японское официальное описание"[444]. Если же рассмотреть события 1 августа под "тактическим" ракурсом, то сомнительность японской схемы еще более заметна.

Поставим вопрос: исходя из расклада сил, что нужно делать обоим начальникам отрядов? Активной стороной являлись русские крейсера. Неприятель им помешать мог только в случае подчинения первому движению Владивостокского отряда, чтобы затем силой оружия заставить русские корабли принять свои условия ведения боя. Вот почему, пока наши крейсера в состоянии оказывать сопротивление (двигаться, постоянно меняя направление, стрелять), каждой перемене их курса должно соответствовать аналогичное действие японцев. Причем, для Владивостокского отряда очень невыгоден бой на небольших дистанциях - сразу скажется преобладание японцев в кораблях (то есть в артиллерии). Эффективность собственного огня не столь важна (орудий на всех врагов все равно "не хватит"). Более существенно самим не получать повреждения. Это возможно лишь одним способом - частыми переменами своих курса и скорости.

Такое условие полностью соответствует схеме контр-адмирала К.П.Иессена, которую, что немаловажно, составили сразу после боя (во второй половине 1 августа). Подтасовать факты, когда участники события еще не остыли от впечатлений, очень трудно. Не тот случай: воюющие экипажи кораблей не могут целиком состоять из забитых людей. В трусости, некомпетентности ни один человек начальника отряда не упрекал. Надо учесть, что лучше всех видел панораму боя только принимающий решения адмирал - это его прямая обязанность. У других офицеров свои функции.

Вот могут американцы, например, о себе писать: "Должность капитана сопряжена с огромными психическими и физическими нагрузками, с какими только может встретиться человек. Теоретически, капитан - это Бог. И одни из них ближе, а другие дальше от этого идеала. Учитывая это, подбор командных кадров на флоте чрезвычайно строг. Вот почему в споре последнее слово остается за капитаном. Это человек испытанный огнем. Каковы бы ни были его недостатки, а они могут быть весьма серьезными, это человек, которому доверено командование военным кораблем"[445].

Неужели не верить русскому адмиралу, в характере которого ни один человек не находил черт барона Мюнхгаузена?..

Для "России" и "Громобоя" поворот вправо прошел вполне безболезненно; все крейсера сумели лечь на курс NW. Угол поворота был, как и в первый раз, опять большим (205о), да еще и с увеличенным радиусом циркуляции, японский отряд вынужден все это время сохранять курс, перемещаясь на восток, чтобы только после определения нового направления движения лечь параллельно русским кораблям. Наш адмирал оценил ситуацию как благоприятную для себя: путь был свободен, дистанция до противника увеличилась, а его ход "был уже меньше нашего"[446]. У начальника отряда даже появилась уверенность, что прорыв стал возможен. Но вскоре с "России" заметили, что "Рюрик" отстал, и неприятель сосредоточил по нему огонь.

А когда японцы стали меньше "обращать внимание" на крейсера, какое решение нужно принять контр-адмиралу К.П.Иессену, чтобы дать возможность "Рюрику" исправить повреждения, и, быть может, самостоятельно достичь Владивостока? Единственный выход - каким-то образом отвлечь неприятеля, увести за собой, заставив поверить, что "Россия" и "Громобой" тоже могут стать добычей. И крейсера повернули назад. Курс контр-адмирал К.П.Иессен выбрал таким, чтобы пройти между поврежденным кораблем и вражеским отрядом, принимая своими бортами удары, направленные в описывающий одну циркуляцию за другой "Рюрик".

Японские историки косвенно подтверждают слова русского адмирала: в это время крейсера вице-адмирала Камимуры гнались за "Россией" и "Громобоем", "стреляя… жестоким огнем"[447] по "Рюрику". Оба русских крейсера "начали склоняться влево, по-видимому, для того, чтобы защитить оставшийся одиноким и в опасности "Рюрик"[448].

В.Е.Егорьев осуждает подобный способ защиты, считая, что контр-адмирал К.П.Иессен так и не нашел "наивыгоднейших тактических приемов боя с эскадрой Камимуры"[449]. Но поскольку никто и никогда не сказал, как нужно было поступать в таком случае, то следует признать упреки в адрес начальника отряда голословными, а действия К.П.Иессена - единственно верными и своевременными.

В целом намерения русского адмирала полностью оправдались, за исключением одного момента. В 7 часов утра, для тушения большого пожара под полубаком, "России" пришлось отвернуть вправо и пойти некоторое время по ветру. В это время флагман с "Громобоем" и могли описать вокруг "Рюрика" циркуляцию, позволив тем самым неприятелю вести огонь по всем трем крейсерам.

В японской истории отмечено, что "Россия" и "Громобой" "подошли к "Рюрику" и, поворачивая вправо, заслонили собой один другого, почему наши четыре корабля, пользуясь этим преимуществом, продолжали жестокий огонь и, по-видимому, нанесли тяжкие повреждения "Рюрику…"[450]. В том же документе есть упоминания, что около 7 часов расстояние между отрядом вице-адмирала Камимуры и крейсером "Рюрик" была менее 5 тыс. метров (около 27 кбт).

А вот у контр-адмирала К.П.Иессена в начале 8-го часа создалось впечатление, что "Рюрик" «стал понемногу справляться с рулем, так как лучше удерживался на румбе, почему ему подняли сначала сигнал "Идти полным ходом", а затем "Владивосток"»[451].

Кроме всего, о чем пишут японцы не совпадает с воспоминаниями русских. Вот какие данные приводит В.Е.Егорьев в своей книге об этом эпизоде: "…Видя, что "Рюрик" не поворачивает, мы возвращаемся к нему, проходя между ним и неприятелем и принимая на себя все ему предназначавшиеся снаряды, проходя в расстоянии 30 кабельтовых от неприятеля…"[452].

Не нужно быть тонким знатоком теории и практики артиллерийского дела, чтобы поставить под сомнение навязываемое японцами мнение. Редкая в жизни ситуация, когда стреляют по одному кораблю, а попадают в другой, возможна при нахождении случайной цели в эллипсе рассеивания снаряда, летящего в первый корабль. Даже не имея на руках основных таблиц стрельбы японских орудий, можно сказать, что при ведении огня на 40-50 кбт для калибра 8 дюймов максимальные отклонения снаряда по дальности не превысят одного кабельтова, а боковые отклонения - 0,4 кбт. А так как по законам рассеивания, падения снарядов группируются на площади неравномерно - гуще к центру рассеивания и реже к краям, - то находящийся на дистанциях равных максимальным отклонениям по дальности и боковому отклонению корабль мало рискует получить в борт снаряд от противника, стреляющего по другому мателоту.

Боевое применение артиллерии на море имеет свои особенности, связанные с тем, что орудия установлены на подвижной платформе - корабле. Поэтому на точность огня влияют состояние моря, ошибки в определении направления и дистанции, учет курсов и скоростей (своей и цели). Площадь эллипса рассеивания увеличивается, а его размеры зависят от мастерства всех корабельных специалистов.

Точное значение величин отклонений снарядов для крейсеров отряда вице-адмирала Камимуры вряд ли когда станут известны. Но в материалах войны зафиксированы наблюдения исполняющего дела флагманского артиллерийского офицера 1-й Тихоокеанской эскадры лейтенанта К.Ф.Кетлинского, который сумел 28 июля оценить профессиональную подготовку противника. Когда дистанция между главными силами, сближающимися контркурсами, была более 70 кабельтовых, то японские 12-дюймовые снаряды "не отклонялись в дальности более трех-четырех кабельтовых, что уже само по себе означает великолепную стрельбу на таком расстоянии"[453].

А так как рассеивание снарядов "крейсерского" калибра еще меньше, да к тому же сражение 1 августа происходило на параллельных курсах и на дистанциях в 30-40 кабельтовых, то можно уверенно считать три кабельтова за максимальное значение.

Теперь, если посмотреть на составленные схемы боя, то неясно, а приближались ли "Россия" и "Громобой" к "Рюрику" ближе указанной величины. Приходится надеяться, что контр-адмирал К.П.Иессен, будучи ближе к своему крейсеру, чем противник, лучше ориентировался по опасным дистанциям, и судя по грамотному маневрированию "России" в целом, не должен был бы и подвергать корабли излишнему риску…

В японском труде также отмечено: "Россия" и "Громобой" четыре раза возвращались к "Рюрику" и добились своего. Они сумели увлечь за собой четыре японских крейсера. Третья фаза боя - движение Владивостокского отряда на север - была не менее ожесточенной. Чтобы вытеснять противника с северного направления и уводить их от "Рюрика", крейсера "Россия" и "Громобой" вынуждены были в этом случае делать невыгодные для себя повороты в сторону противника, страдая от его огня.

Однако у "Рюрика" появились два новых противника. Если бы не они, то наш крейсер действительно имел бы все шансы выйти из боя и дойти до Владивостока.

В 7 час. 38 мин. подошедший крейсер "Такачихо" вступил в кильватер "Наниве". Эти два корабля двинулись на сближение со своим 2-м отрядом. Контр-адмирал Уриу заметил, что "Рюрик" один. Тогда японцы начали забрасывать его снарядами, стараясь держаться вне углов обстрела немногих уцелевших орудий крейсера.

Попытка "Рюрика" таранить ближайший крейсер не удалась, минная атака из единственного уцелевшего аппарата также, к сожалению, оказалась безрезультатной. Геройский корабль, исчерпав все силы и средства для защиты, по приказу вступившего в командование младшего артиллерийского офицера лейтенанта К.П.Иванова 13-го, был затоплен[CV]. Около половины 11-го утра крейсер скрылся под водой…

Тем временем "Россия" и "Громобой" удалились от места последнего боя крейсера "Рюрик". Продвигаясь на север, контр-адмирал К.П.Иессен, понимал, что впереди находится Корейский берег. Поэтому небольшими доворотами в сторону неприятеля два наших крейсера пытались "нажимать" на крейсера вице-адмирала Камимуры, чтобы вынудить их также изменить курс вправо. Одно время это удавалось: японцы не стремились сблизиться и сохраняли дистанцию, перемещаясь в том же направлении. Лишь в последние полчаса боя неприятель стал проявлять твердость в данном вопросе. Контр-адмирал К.П.Иессен повел себя очень чутко - тут же возвратился на последний курс.

На этом галсе было заметно, что большинство орудий на японских крейсерах также молчало. Более-менее боеспособность сохранил крейсер "Токива". В 9 час. 20 минут на крейсере "Адзума" была повреждена машина, вследствие чего он временно покинул линию огня. Устранив неисправность, он пошел в общем строю третьим номером. Для этого крейсер "Ивате" принял правее и пропустил "Адзума".

Около 10 часов утра неприятель прекратил стрельбу, изменил курс на обратный и стал удаляться. Послав вдогонку несколько 8-дюймовых снарядов, русские крейсера оставили поле боя за собой…

Наши корабли застопорили ход, экипажи приступили к уточнению потерь и повреждений, чтобы определить степень возможности продолжать схватку. Наиболее значительные разрушения по корпусу требовали безотлагательных ремонтных работ. "Не будь такой исключительно тихой погоды… эти пробоины безусловно могли быть гибельными (для крейсера "Россия" во всяком случае)…"[454]. В целом "Россия" получила 30-35 попаданий снарядов калибра 203 и 152 миллиметра. "Громобой" - "приблизительной столько же или немного меньше"[455].

Убыль в людях была немалой. Смертность в экипаже нового и сильнее бронированного "Громобоя" значительна. 80% всех потерь крейсера составляют расчеты орудий на верхней палубе, боевом марсе, мостиках, полубаке. Люди, занявшие свои места согласно расписанию по боевой тревоге, оставались там даже тогда, когда их орудия из-за больших дистанций не могли принять непосредственного участия в бою. Убитых и раненых на таких открытых участках заменяли новые и новые пополнения. В этом случае виден формальный подход к боевому расписанию, обусловливающему обязательное нахождение личного состава на постах. Вот на "России" расчеты нестреляющих орудий были спрятаны за броней.

Данные об убитых и раненых на русских кораблях[456] - в табл. 25. Сведения о людских потерях на крейсере "Рюрик" взяты из донесения[457] на имя царя Николая II лейтенанта К.П.Иванова 13-го. (Японские источники говорят о двух матросах, скончавшихся на борту неприятельских кораблей уже после боя[458].)

Чрезмерная смертность раненых по окончании боя связана с тем, что на крейсере отсутствовал некоторое время лед, так как была серьезно повреждена рефрижераторная машина. Неисправность удалось устранить усилиями машинной команды на второй день после описываемых событий.

Потери японской стороны в людях[459] указаны в табл. 26.

Большая убыль в экипаже "Ивате" вызвана особенно удачным выстрелом "Рюрика", когда его 8-дюймовый снаряд "проник в батарею 6-дюймовых орудий"[460] крейсера, где и взорвался вместе с приготовленными к стрельбе боекомплектом. Заодно были полностью выведены из строя три 6-дюймовых и одно 12-фунтовое орудия.

Несопоставимые потери русской и японской сторон не связаны с тем, что профессиональная подготовка русских артиллеристов оказалась хуже, чем у врага. Бой Владивостокского отряда - наглядный пример плохого технического состояния флота.

На бортах и надстройках флагманского крейсера "Идзумо" осталось более двадцати с лишним отметин от русских снарядов. "Адзума" получил свыше 10 снарядов, а в крейсера "Токива", "Ивате" и "Нанива" поразили по несколько снарядов. С уменьшением дистанции боя попадания в неприятельские корабли были хорошо видны с русских крейсеров, что позволило контр-адмиралу К.П.Иессену заметить: "Наши снаряды ложились хорошо и, по-видимому, производили немалые повреждения на неприятельских судах. Так, например, в 6 час. 45 мин. на крейсере "Ивате" вспыхнул пожар сразу в двух местах, почему он вышел из строя…"[461].

Впечатления адмирала были ошибочными. Неподготовленность материальной части артиллерии и снарядов выяснилась по ходу боя и даже после него.

Во-первых, уже упоминавшаяся слабость механизмов вертикального наведения орудий. Например, на "Рюрике" "только треть пушек была подбита неприятельским огнем, а 2/3 были выведены из строя вследствие самоповреждений подъемного механизма. Процент этот был еще выше на крейсере "Россия"[462].

Исторический журнал крейсера "Россия" - готовый акт технического состояния отечественной артиллерии. В документе говорится, "как команда орудия с бездействующими уже подъемными механизмами приспосабливала вместо него тали или поднимала казенную часть пушки собственными спинами, как отдельные люди вскакивали на казенную часть, чтобы придать орудию угол возвышения"[463].

Во-вторых, во время боя артиллеристы столкнулись с таким явлением как разнобой орудий, главной причиной которого явилось комплектование боезапаса зарядами различных партий. Так, на крейсере "Россия", указал в рапорте контр-адмирал К.П.Иессен, находились заряды 1895 г. изготовления. За истекшие годы физико-химический состав пороха изменился. Поэтому при стрельбе крейсера "Россия" некоторые снаряды, при правильных установках на орудиях, давали отклонения от трех до пяти кабельтовых.

Удручающим был и факт, что отечественные заряды по фугасному действию уступали японским. "На Владивостокском отряде осознание негодности русских снарядов произошло не сразу. Потребовалось несколько месяцев, прежде чем этот тяжелый вывод был сделан… Наивная вера в то, что русская морская артиллерия не хуже, а может быть, и лучше японской имела распространение среди плавающего офицерского состава флота… Первый сигнал о негодности русских снарядов привез первый отпущенный еще в ходе войны возвратившийся во Владивосток человек из состава экипажа "Рюрика", который рассказал о пробоинах от неразорвавшихся русских снарядов…"[464].

Сведения о недоброкачественности снарядов побудили контр-адмирала К.П.Иессена сначала обсудить с артиллеристами отряда этот вопрос, а затем и провести силами экипажей "России" и "Громобоя" в 1905 г. "натурные" испытания. «Акт о произведенных опытах Иессен назвал "прямо обвинительным и развертывающим ужасающую картину причин последовательных наших неудач и поражений на море в продолжение всей этой войны"…»[465].

Неудачная конструкция козырьков боевых рубок, направляющие рикошетирующие осколки внутрь кораблей, привела к тому, что, находясь под "защитой" брони, на "Громобое" были ранены старший штурманский офицер и дважды командир корабля. Там же получил смертельные раны старший минный офицер крейсера. На "России" этот же недостаток стал причиной ранения старшего штурмана. В самом начале боя в боевой рубке "Рюрика" был смертельно ранен командир корабля, а проникшие внутрь осколки побили приборы управления. Не это ли и есть истинная причина того, что корабль непозволительное время шел вне строя и не реагировал на сигналы флагмана?

Ситуация на крейсере была хуже некуда еще и оттого, что направлявшийся тушить возникший в кормовой части пожар старший офицер капитан 2 ранга Н.Н.Хлодовский был также тяжело ранен и вскоре скончался. Принять командование над кораблем должен был по смыслу приказа по Морскому Ведомству № 25 от 9 марта 1885 г. (больше известного как "Положение о морском цензе для офицеров флота") старший артиллерийский офицер лейтенант С.А.Берх (он и морской корпус закончил на год раньше и в чине лейтенанта служил дольше[CVI]), а не старший минер. Вернее всего, этого не произошло по двум причинам. Какая бы из них ни была истинной, но "складывающееся" промедление в бою, приведшее крейсер к гибели, произошло не по вине офицеров:

·       лейтенант С.А.Берх был ранен (факт этот, без уточнения его времени и места, указан в донесении на имя царя Николая II лейтенантом К.П.Ивановым 13-м);

·       участившиеся поломки подъемных механизмов орудий потребовали непосредственного присутствия главного артиллерийского специалиста у материальной части для организации ремонта. Это решение было правильным, но на его принятие и исполнение ушло время, необходимое для отыскания одного офицера, который в действительности нужнее в другом месте; поиск и оповещение лейтенанта Н.И.Зенилова, прибытие старшего минного офицера в боевую рубку, его попытка уточнить обстановку при вступлении в командование крейсером. (Целый роман можно написать о чувствах лейтенанта Н.И.Зенилова, которые он испытал в отчаянных усилиях восстановить управляемость крейсера.)

Стоит еще упомянуть и о недостаточно продуманной проектантами системе защиты жизненно важных механизмов крейсеров. В целом броня кораблей выдержала многочасовое испытание снарядами противника. "Единственное серьезное поражение брони имел крейсер "Громобой", в верхний угол одной из броневых плит которого (гарвеированная броня 152-мм) с расстояния около 40 кабельтовых попал 203-мм снаряд. Произведя в плите несколько радиальных трещин, снаряд вдавил правую кромку плиты внутрь на 20 см"[466] (против стыка плит не было шпангоута).

Однако, резкое уменьшение скорости крейсера "Россия" имеет прямое отношение к несовершенству системы бронирования. Ее конструкция предусматривала защиту только главной машины корабля. Но стоило японскому снаряду разворотить дымовую трубу, - и крейсер с исправной механической установкой почти лишился хода: огромные "размеры труб явились следствием отсутствия налаженных приспособлений для искусственной тяги"[467].

Нельзя не сказать о том, что напряженная боевая деятельность привела к формальному отношению экипажей кораблей к состоянию технических средств. То ли низкая требовательность, то ли практика прекращения ремонтных работ для экстренного выхода крейсеров в море (если требовала "обстановка на главном театре войны"[468]), но обычно машинные команды не использовали компрессоры для искусственной тяги котлов. В бою же в них оказалась нужда, "но запущенная техника не позволила пустить их в действие"[469]. Эти недостатки были выявлены после 1 августа, по результатам работы осенью 1904 г. комиссии, назначенной приказом командующего флотом.

В бою минное оружие получило серьезные повреждения. На крейсере "Россия" все надводные минные аппараты вышли из строя. У трех мин, приготовленных к выстрелу, "были разбиты зарядные отделения, причем пироксилин одной из них сброшен за борт, четвертая торпеда, по-видимому, частично взорвалась, но без серьезных повреждений для корпуса корабля"[470]. Слабое бризантное действие применяемых на флоте для снаряжения мин взрывчатых веществ "на этот раз оказалось на пользу"[471].

О характере повреждения японских кораблей можно догадываться… Известно только, что в завязке боя, в 5 час. 15 мин., когда еще на русских крейсерах были целыми антенны, наши связисты успели перехватить радио "У флагманского корабля течь"[472]. Не она ли снизила эскадренную скорость неприятеля, которая была не намного больше, чем у наших крейсеров?..

Первый выход в море крейсера "Громобой" состоялся почти через два месяца. Крейсер "Россия" на "пробную стрельбу и испытание механизмов"[473] пошел в начале ноября. Дело не столько в больших повреждениях, сколько в слабости ремонтных служб порта: "Владивосток к началу войны стоял по развитию адмиралтейских средств ниже Порт-Артура"[474].

 

 

rss
Карта