События, предшествующие бою

Задачи сторон

Состояние материальной части кораблей, уровень боевой подготовки.
Погода

Бой

Действия других японских кораблей

Краткие выводы

Примечания

Схемы

Оглавление

 6.7. Краткие выводы 

Кто же победил? В.Е.Егорьев однажды употребляет слово "поражение", адресуя его контр-адмиралу К.П.Иессену. Но автор "Операций Владивостокских крейсеров…" не объявляет триумфатором и вице-адмирала Камимуру… Японцы, хотя и выдержали описание боя без употребления в свой адрес превосходных степеней прилагательных, считают, что они "разгромили" Владивостокский отряд. О хвастовстве вице-адмирала Камимуру, документально не подтвержденном самими японскими историками, уже говорилось.

А вот поведение контр-адмирала К.П.Иессена, что очень важно, совершенно невозможно назвать "синдромом неудачливого флотоводца". Начальник отряда собрал экипаж крейсера "Россия" и "благодарил за мужество и отвагу, которые позволили с честью выйти из тяжелого непрерывного 5-часового боя с сильнейшим противником"[485]. Вечером, после похорон, "проверили боевое расписание, произведя замену убитых"[486]. Таким образом, корабли возвращались во Владивосток хотя и без "Рюрика", но организованной силой. Поэтому справедливый упрек в адрес командования, "что в гаванях Порт-Артура погибли только корпуса кораблей, эскадра же погибла 28-го июля в бою у Шантунга"[487], здесь совершенно не приемлем.

Ответ на итоговый вопрос нельзя искать в скрупулезном подсчете убитых и раненых, количестве попаданий, перечислении выведенной из строя техники и уничтоженных кораблей. Это все - цена боя. Безусловно, опыт участия в войне достался русскому флоту дорого. При общей нехватке кораблей гибель одного крейсера - потеря невосполнимая и несвоевременная.

…Бой 1 августа все-таки типичен для всей войны потому, что военные дарования руководителя (начальника Владивостокского отряда) "уходили" целиком не на противодействие противнику, а на компенсацию технических недостатков кораблей и непродуманности распоряжений командования флотом.

Окончательный результат, что контр-адмирала К.П.Иессен взял верх над вице-адмиралом Камимурой, станет бесспорной истиной, если вновь обратиться к тем задачам, которые были поставлены перед адмиралами. Ведь противники встретились не для того, чтобы померяться силой. Каждая сторона преследовала свои цели, действия крейсеров являлись частью планов высших чинов. Владивостокский отряд обеспечивал в Корейском проливе прорыв 1-й эскадры.

Следует только предварить выводы следующими выписками:

·          "победа (воен.), боевой успех, нанесение поражение войскам противника, достижение целей, поставленных на бой, операцию, войну в целом…"[488];

·          "поражение - …недостижение поставленных целей в бою (операции) с крупными потерями в л/с, оружии, боевой технике, резким снижением боеспособности сил (войск) и отходом (отступлением) их из района боевых действий"[489].

Итак, учитывая и последнюю формулировку, везде на первом месте стоит достижение в бою (сражении) целей. Все это не противоречит христианскому учению: "Целью войны является возможно быстрое и надежное усмирение врага с возможно меньшими потерями и для себя, и для него самого"[490].

Для японской стороны бой характерен тем, что вице-адмирал Камимура должен был воспрепятствовать проходу кораблям 1-й эскадры пройти Корейским проливом. Кроме всего, он собирался не пропустить Владивостокский отряд на север, как можно заключить из перехваченного перед боем радио. Даже больше, учитывая те исключительно благоприятные условия, в которых находились японцы, огромное преобладание в силах и близость своих баз, исход встречи должен быть одним - уничтожение всех трех русских крейсеров. С первым заданием японский адмирал не справился полностью: пролив был не просто открыт для прохода порт-артурских кораблей, а оставлен вообще без присмотра. Хотя в качестве подвижных постов наблюдения можно было использовать несколько миноносцев. Второй цели вице-адмирал Камимура тоже не добился: обнаруженные русские крейсера ушли как раз в северном направлении. Третья часть задачи выполнена на одну треть - "Рюрик" погиб.

В целом угрозу своему судоходству в районе японцы не устранили, а перенесли на время ремонта "России" и "Громобоя". Низкая эффективность действий для японской стороны вытекает только из пассивности вице-адмирала Камимуры, который подлаживался под маневрирование Владивостокского отряда, не делая никаких попыток противопоставить тактике русского адмирала свои волю и знания. Японский командующий ждал, но так и не дождался нужных ему результатов стрельбы, растерял имеемые преимущества. Единственным его тактическим приемом было не упустить занятого насолнечного положения да вовремя определить новый курс русских, чтобы начинать свой поворот. Постепенно перемещаясь все восточнее и восточнее, он тем самым освободил контр-адмиралу К.П.Иессену северное направление.

А вице-адмиралу Камимуре следовало, особенно в заключительной фазе боя, выбирать не параллельные, а сходящиеся курсы - идти на пересечение линии движения русского отряда. Зная, что на японских кораблях осталось мало угля и снаряды уже заканчиваются, необходимо было обострить ход боя не частой стрельбой уцелевших орудий, а активным маневрированием. Уменьшив дистанцию, его корабли получили бы тем самым хорошую возможность использовать всю артиллерию. Адмиралу нужно было возможно большее число попаданий, позволяющее надеяться на то, что боеспособность русских крейсеров будет исчерпана ранее, чем закончится свой боезапас. У неприятеля были, наконец, и самодвижущиеся мины, которые были "привезены" обратно в базу в целости и сохранности. "Рюрик" - и тот сумел один раз произвести минную атаку. Вот если бы и в результате таких решительных действий русские крейсера все равно сумели бы прорваться во Владивосток, тогда действительно можно считать, что японский адмирал в бою сделал все.

Не организовал противник и погоню за "Россией" и "Громобоем", хотя кораблей в распоряжении вице-адмирала Камимуры имелось достаточно. Самое естественное решение: использовать авизо "Чихайя" (после занятия им безопасной позиции) в качестве корабля наведения подходящих к району миноносцев. Значит, командующий настолько был связан боем, что полностью потерял управление силами. (Сама по себе такое положение является высшим позором для командира.) Информация до него доходила с опозданием, действиями кораблей (даже участвующих в бою) не руководил. Таким образом, тактика японского адмирала "закончилась" после выхода крейсера "Рюрик" из строя: желание добиться хоть каких-то "материальных" доказательств превосходства в силах превалировало над всеми другими соображениями.

В начальный период боя вице-адмирал Камимура оказался на высоте: он очень быстро сумел оценить обстановку и вовремя среагировал на изменение Владивостокским отрядом курса с 270о до 45о. Удачное маневрирование японцев выглядит очень рельефно на фоне "28 июля", когда адмирал Того в аналогичной ситуации не сумел в требуемое время сориентироваться и "скатился" на кормовые курсовые углы русской эскадры, поворотившей на курс 90о. Несомненно, что особенности службы на кораблях различных классов накладывают свой отпечаток на образ мышления экипажей. Массивные броненосцы определяют "солидное" поведение людей на мостиках. Крейсера более подвижны, значит, и скорость мыслительных процессов вице-адмирала Камимуры, так сказать, на "три-четыре узла быстрее" своего непосредственного начальника.

Если рассмотреть действия его Младших флагманов, то за грубую ошибку надо признать поворот "Нанивы" вправо, после опознавания им обнаруженных прямо по курсу кораблей как Владивостокского отряда. Только благоприятное стечение обстоятельств позволило японцам избежать крупных осложнений при изменении направления движения крейсером "Россия" на румб 110о.

Если флагман 4-го отряда действительно шел "на соединение с… эскадрой"[491], чтобы получить от вице-адмирала Камимуры дальнейшие инструкции или даже стать пятым в колонне броненосных крейсеров, - тогда, безусловно, количество и "качество" ошибок возрастает. Прежде всего, получать в бою указания от вышестоящего начальника чем заниматься говорит только о том, что возможные действия между японскими адмиралами не были обговорены заранее. Второе: увеличение численности 2-го отряда на одну единицу, учитывая скромные артиллерийские возможности "Нанивы", не привело бы к резкому повышению огневой мощи соединения. Но одним адмиралом у японцев явно стало бы меньше: начальник 4-го отряда превращается в общей линии кораблей вице-адмирала Камимуры в рядового подчиненного.

Можно подметить согласованные действия неприятеля до определенного уровня - до стадии наращивания сил. Однако цельного плана в головах адмиралов не было. В бою 28 июля эта же причина определила крайнюю безынициативность крейсеров. Контр-адмиралу Уриу следовало побыстрее занять позицию на свободном борту Владивостокского отряда (желательно и заблаговременно соединиться для этого с крейсером "Такачихо"), чтобы вместе с отрядом вице-адмирала Камимуры поставить русские крейсера в два огня. Своевременный поворот влево обеспечил бы нужную безопасность: крейсер "Нанива" мог в положенный срок уклониться от нежелательного сближения с кораблями контр-адмирала К.П.Иессена.

Тактическую неумелость японских адмиралов скрасила только гибель "Рюрика". Хотя в складывающейся обстановке и трудно принять другое решение, но крейсера "Нанива" и "Токива" "нашли" свое место в бою - добили поврежденный корабль.

По образу действий контр-адмирала Мису заметно, насколько на Соединенном флоте стали внимательны в вопросах управления своими силами. Устранив свои повреждения, "Адзума" занял сначала четвертую позицию в кильватерной колонне, затем "Ивате", на котором находился контр-адмирал Мису, пропустил его вперед - и все для того, чтобы в случае поворота отряда "все вдруг" во главе стоял Младший флагман.

Интересна и инициатива командира крейсера "Цусима", прежде других побеспокоившегося о том, что уходить всем силам из Корейского пролива не нужно. Поведение офицера было более "адмиральским", чем непродуманное решение командующего эскадрой вице-адмирала Камимуры полностью собрать к месту боя наличные силы. А если бы корабли распавшейся 1-й Тихоокеанской эскадры в самом деле пошли кратчайшим путем во Владивосток? Как бы японский флот заметался! Насколько стала бы ясной организационная беспомощность вице-адмирала Камимуры!

Как и 28 июля, 1 августа японцы также активно использовали в бою телеграфные станции. Но результаты радиообмена более чем скромные. Да и передача телеграмм шла открытым текстом, что предопределило правильный выбор контр-адмиралом К.П.Иессеном основного направления прорыва - на север.

Насколько не продуманы действия японских сил в целом, вкупе с плохой организация оповещения, заметно в "передвижениях" миноносцев. Часть их узнала о встрече с Владивостокским отрядом из сообщений встречавшихся кораблей, до других сведения дошли слишком поздно. Есть над чем задуматься: то ли плохо несли радиовахту, то ли не на всех миноносцах был установлен телеграф. В последнем случае сразу возникает вопрос: какие такие "дозорные" функции могут быть у корабля без связи?

Главные ошибки у русской стороны сделаны командованием флота. Это, прежде всего, неумение оперативно анализировать ход боевых действий. Регулярную гибель русских кораблей нельзя связать только с численным превосходством флота противника. "Победы одерживаются людьми, а не кораблями"[492] - заповедь военно-морского дела. Централизующей работы у высшего звена не было и при сложившихся привычках управлять быть не могло. Дефекты оружия и технических средств только удостоверяют непреложность другого правила, что в ратном труде нет мелочей, нет места условной подготовке к большой или малой войне.

Не веря министерским вождям, офицеры, прошедшую суровую школу войны, делились друг с другом боевым опытом. Один из командиров кораблей эскадры адмирала З.П.Рожественского получил письмо: "Надо надеяться, что хотя бы в техническом отношении Вы будете обставлены лучше нас, что боевые указатели (приборов у. а. о.[CVII]) у Вас будут разбиты от нуля до 40 кабельтовов… что у орудий есть телескопические прицелы, что поставлены дальномеры Барра и Струда, что орудия не будут выводиться из строя из-за поломок подъемных механизмов… Надо надеяться, что уроки, нам данные, будут приняты во внимание у Вас и что от Вас недостатков, обнаруженных у нас, не скроют".

И далее:

"Более всего меня беспокоит, что я не знаю, послал ли кто-нибудь из официальных лиц прямо на Вашу эскадру, а не через Технический комитет те выводы, которые мы добыли собственными боками"[493].

Бой 1 августа 1904 г. имеет парадоксальные результаты: России он ничего не дал в практическом плане: огромные усилия экипажей "России", "Громобоя" и "Рюрика" были потрачены впустую, потому что ни один корабль 1-й эскадры Корейским проливом не прошел. Портартурцы своих целей не достигли. Именно это обстоятельство позволило японскому адмиралу, уступившему по всем показателям начальнику Владивостокского отряда, помалкивать о своем главном предназначении, выдавая материальные и людские потери на русских крейсерах как ключевой результат боя.

К.П.Иессена упрекнуть не в чем. Наоборот, адмирал спас корабли от уничтожения и полностью выполнил инструкцию командующего флотом (а значит, и свою боевую задачу): на переходе не бросился в погоню за японской шхуной (пункт 10-й), подошел в установленное время к назначенному месту (пункт 6), увел за собой японские крейсера на север (пункт 7-й).

Интересно отметить, что Начальник отряда следовал и другим рекомендациям, данными ему вице-адмиралом С.О.Макаровым при назначении на должность. В инструкции о задачах отряда был следующий абзац[CVIII]: "Вам выгоден артиллерийский бой на таком курсовом угле, при котором действует вся бортовая артиллерия, и на достаточных дистанциях, чтобы быть вне минного выстрела…"[494].

В результате действий Владивостокского отряда пять часов три русских крейсера стали главной заботой японцев. Проход через Корейский пролив тем самым был свободен для 1-й эскадры. Для кого свободен? Этот вопрос надо задавать не контр-адмиралу К.П.Иессену. Утром 1 августа он и не смел думать о напрасных жертвах. Он выполнял приказ.

И как! 3-й боевой отряд контр-адмирала Дева, узнав о появлении в проливе русских крейсеров, вынужден был, "ожидая дальнейших приказаний"[495] адмирала Того, приостановить поисковую операцию вблизи порта Киао-Чао, куда зашли несколько кораблей порт-артурской эскадры. Таким образом, на протяжении целого дня броненосец "Цесаревич" и миноносцы имели возможность для перехода во Владивосток…

Само собой, выполнить поставленную задачу военачальник должен с минимально возможными материальными и людскими потерями. Но в том, что отряд возвратился во Владивосток без крейсера "Рюрик", можно ли обвинить контр-адмирала К.П.Иессена?

А кто виноват в том, что поход был в целом напрасным? А снаряды, которые или не долетают до противника, или не причиняют ему существенного вреда при разрыве? А материальная часть, не выдерживающая боевые нагрузки? А неприспособленность к эскадренному бою наших крейсеров? А конструкции главных механических установок крейсеров, которые не позволяют им слаженно маневрировать при совместном плавании?..

Да и инструкция, данная контр-адмиралу К.П.Иессену, была с изъянами.

Во-первых, при написании пункта 6-го составители документа неверно определили цель выхода отряда, не учли возможное развитие событий, способствовали безвыходности положения, в которое попали крейсера. Ведь лейтмотив инструкции соответствует идее встречи кораблей с заранее известными условиями (время выхода из Порт-Артура, скорости и курсы движения, сигналы опознавания).

Учитывая, что этой информацией во Владивостоке не обладали, нужно было составить документ по-другому - предусмотреть поиск 1-й эскадры на вероятном маршруте ее движения. Что, кстати, и сделал контр-адмирал К.П.Иессен: крейсера шли в развернутом строю фронта, а дистанция между ними позволяла поддерживать надежную зрительную связь.

Никаких предварительных расчетов в штабе вице-адмирала Н.И.Скрыдлова не делали, а определение времени начала движения 1-й эскадры во Владивосток контр-адмиралом К.П.Иессеном произведено с ошибкой в 2 часа (позже, чем было в действительности).

Владивостокскому отряду следовало выйти на 6-7 часов позже, лучше подготовившись. В светлое время суток крейсера К.П.Иессена прошли бы по предполагаемому маршруту движения 1-й эскадры, чтобы не разминуться с ней ночью, а ближе к вечеру подходить к самому опасному району - Корейскому проливу. Тогда наступившие сумерки помогли бы уйти от преследования и поврежденным кораблям.

Во-вторых, пункт восьмой инструкции, требующий в случае погони удаления топлива и воды, не учитывал, каким образом в бою можно выполнить операцию. Когда крейсера легли на курс, ведущий к проливу, начальник отряда организовал сбор сведений о реальных возможностях кораблей. Ответ с крейсера "Рюрик", что там могут избавляться от "20 тонн воды и 10 тонн угля в час"[496], явно не удовлетворил контр-адмирала К.П.Иессена, "почему было приказано изыскать всякие средства для ускорения этой работы, в случае нужды"[497]. Длительное поддержание полного хода требует от боевой машинной вахты огромных физических нагрузок. Или ради мизерного количества удаляемых грузов забирать орудийную прислугу? Не берусь судить, почему контр-адмирал К.П.Иессен заранее не уточнил эту часть инструкции. (Могло быть так, что начни он въедливо спрашивать о темных местах документа, - в море ушел бы другой адмирал.)

Данный и другие факты говорят, что начальник отряда ответственно подошел к выполнению задачи, помнил об указаниях командующего флотом не от случая к случаю, а в продолжение всего похода (одно это вызывает доверие к его докладу): крейсера сразу пошли навстречу 1-й эскадре в поисковом строю, командиры получили указания адмирала, что предпринимать в случае ухудшения видимости, о готовности машин к даче полного хода, о порядке действий, если крейсера потеряют друг друга в тумане.

Высочайший профессионализм начальника отряда виден во всем. Ни одной минуты не было потрачено им впустую ранним утром 1 августа. Внезапная встреча с японскими крейсерами не застала адмирала в каюте. На переднем мостике "России" находился он и старший офицер крейсера (командир корабля отдыхал). Первые важные секунды не ушли на доклад "вниз", чтобы вызвать начальника для оценки ситуации "наверх".

Флагман не стал ждать, пока можно будет уверенно произвести опознавание обнаруженных кораблей. Разумные меры предосторожности не заставили себя ждать: отряд не остался на прежнем курсе W, а сразу изменил его последовательным поворотом на NOst. Одновременно была сыграна боевая тревога.

Не надо забывать, что К.П.Иессену противостояли сразу три японских адмирала. Очень в выгодную сторону отличает русского адмирала то, что он, как и положено, наблюдал и анализировал обстановку, искал и находил решения трудных вопросов, которых хватало. К.П.Иессен не просто выполнял инструкцию, а проявил в течение всего боя исключительное тактическое мастерство. Военно-морской глазомер нашего адмирала тоже хорош.

Учитывая непростые условия сражения, К.П.Иессен не только верно понял тактику, которой нужно держаться, но и сумел осуществить ее на деле. Наш адмирал свободно и своевременно переходил с одного варианта боя к другому.

Вначале - сражение на отходе, когда выгодно держать противника на кормовых курсовых углах, чтобы уравнять количество орудий 8-дюймового калибра.

Не вышло (крейсер "Рюрик" идет вне строя, а эффективность японской артиллерии "сломала" схему действий), тогда делает незамедлительную попытку прорваться в другом направлении - на восток.

Скорости не хватает, чтобы уйти, - "принимает" навязываемые условия (бой на параллельных курсах), но активности не теряет (частые перемены направления движения, чуткое соблюдение выгодной дистанции).

"Рюрик" отстал - контр-адмирал К.П.Иессен видит это, не бросает крейсер, не ждет, когда ему "доложат" с поврежденного корабля. "Россия" и "Громобой" возвращаются к одинокому кораблю. В третий раз адмирал корректирует план - принимает решение защищать "Рюрик" единственно возможным способом - бортами своих кораблей, - уводя 4 японских крейсера за собой.

Начальнику отряда необходима была информация и он ее добывал всеми доступными способами: личными наблюдениями, запрашивая корабли об обстановке. Такой интенсивной сигнализации в бою не было на русских кораблях в течение всей войны: флагман передал 8 семафоров, принял - 3. Корабли также взаимно информировали друг друга об имеемых ходах (шарами на мачтах).

Одно из двух перехваченных нашими кораблями японских радиосообщений было весьма ценным: в нем говорилось, что в южном направлении лучше не уходить - оно заблокировано неприятелем. Выбранное движение на север завершилось не только реальным прорывом во Владивосток, но и не позволило вызванному вице-адмиралом Камимурой подкреплению дойти до сражающихся крейсеров.

Неудачное построение Владивостокского отряда, когда менее бронированный и самый старый "Рюрик" оказался на острие удара неприятеля, нельзя поставить в вину контр-адмиралу К.П.Иессену. Расположение кораблей в строю целиком соответствовало первому движению отряда курсом NOst: крейсер "Рюрик" был замыкающим и роль тарана отводилась "России" и "Громобою" с их практически одинаковыми боевыми возможностями.

"Универсально" поставить "Рюрик" вторым, чтобы обезопасить его со всех сторон броней мателотов, тоже не самое лучшее распоряжение. Различия в механических установках приводят к тому, что "Громобой" начинает сильно зависеть от того, насколько быстро "Рюрик" разовьет назначенный ход, а значит, был бы постоянно вытесняем из кильватерной колонны. Тогда уже два крейсера представляли бы из себя соблазнительные мишени.

Не решись контр-адмирал К.П.Иессен в 6 часов утра на поворот вправо или затянул бы с маневром, крейсера "Россия" и "Громобой" имели все шансы разделить участь "Рюрика".

Единовременная циркуляция вокруг сильно поврежденного корабля, конечно, способствовала концентрации на нем огня японцев. Но и этот поворот был вызван экстраординарным обстоятельством - сильным пожаром под полубаком "России". Хотя ветер в тот день и считался слабым, но именно в этот момент он был почти встречным и усложнил положение тем, что вырывающиеся языки пламени достигали ходового мостика и проникали в боевую рубку: "в ней и около нее стало почти невозможно дышать"[498]. При таких условиях нельзя вести полноценное наблюдение за противником. Контр-адмиралу К.П.Иессен просто необходимо было распорядиться о повороте вправо, чтобы продолжать руководить отрядом: "этим вынужденным маневром сохранили возможность управления из главного командного поста"[499]. (Ну а крейсер "Громобой" следовал в кильватер флагману, повторяя все его движения).

Этот важный фактор и повреждение на "Рюрике" рулевого устройства являются "критическими" моментами - "стихией" боя, - к сожалению, неизбежными и с которыми надо считаться. Но контр-адмирал К.П.Иессен достойно вышел из череды сложных обстоятельств, не отдав инициативы, сохранив на всех этапах управление силами.

Оставление "Россией" и "Громобоем" лишившегося способности активно маневрировать "Рюрика", кроме приведенных выше тактических соображений, и "после 2,5-часовой защиты… было только актом разумного самосохранения"[500]. Последнюю фразу немецкого историка А.Штенцеля нужно понимать, конечно, не в "животном", а только в военном смысле: К.П.Иессен обязан был думать не об одном "Рюрике", но и о других своих кораблях, о "владивостокском" фланге театра военных действий. Вполне возможно, контр-адмирал К.П.Иессен знал взгляд вице-адмирала С.О.Макарова на сей счет: "Может случиться, что у какого-нибудь корабля в бою испортится машина и он выйдет из строя, а следующий за ним, руководствуясь принципом взаимной поддержки без сигнала адмирала, выйдет из строя и останется при поврежденном корабле. Такое действие будет безусловно неправильно, и перед боем адмиралу надобно будет растолковать кому следует, что принцип взаимной поддержки нужно понимать в смысле дружного боя, а не помощи одного корабля другому, которая должна быть поставлена на второстепенный план. Дело же первостепенной важности - разбитие неприятеля"[501].

Однако потрясение, которое испытал экипаж крейсера "Рюрик", осознав, что "Россия" и "Громобой" уходят, является одним из самых трагичных эпизодов боя. И об этом тоже нельзя забывать. Не менее сильные страсти бушевали и на "России". "Характерно, что последний отход русских крейсеров от "Рюрика" вызвал многочисленные обращения рядовых бойцов к своим начальникам, в которых ясно сквозила забота о том, чтобы не покидать своего получившего аварию, товарища.

"Куда мы идем и не бросили ли "Рюрика"? - беспокойно требовали ответа эти измученные и израненные люди"[502] записано рукой участника боя в историческом журнале флагманского корабля.

Главными причинами, приведшие к потере крейсера, можно считать:

·       эффективность огня японцев на дальних дистанциях в первые минуты сражения. Гибель командира крейсера капитана 1 ранга Е.А.Трусова и старшего офицера капитана 2 ранга Н.Н.Хлодовского разрушила организацию главного командного пункта корабля. Долгое время никем не управляемый "Рюрик" не мог своевременно занять свое место в строю кильватера, вследствие чего крейсер и получил серьезные повреждения рулевого устройства, а возможности исправить их уже не было;

·       огромное превосходство японцев в силах позволило им "экспромтом" создать маневренную группу из двух крейсеров 2 класса "Нанива" и "Токива", которые сумели воспользоваться бедственным состоянием нашего корабля.

Большой недостаток отряда - слабая надежность управления силами. Судьба боя висела на волоске: все зависело от того, пощадят японские снаряды контр-адмирала К.П.Иессена или развитие событий могло пойти по "сценарию" 28 июля. Отсутствие у адмирала Младшего флагмана говорит о довольно беспечном отношении на флоте к вопросам боевого заместительства на высшем уровне.

Порядок назначения на должность Начальника Владивостокским отрядом - разговор особый. С января по июль 1904 г. в этой должности успели побывать контр-адмирал Э.А.Штакельберг, капитан 1 ранга Н.К.Рейценштейн, контр-адмирал К.П.Иессен, вице-адмирал П.А.Безобразов, снова К.П.Иессен. Того единства взглядов, когда командир любого корабля, если адмирал будет ранен, не изменит, а продолжит план сражения, быть не могло. Частая смена руководителей отразилась в негативную сторону и на уровне боевой подготовке, морской выучке экипажей…

После боя 1 августа, когда последний начальник отряда крейсеров доказал свои высокие качества военачальника, его позиции упрочились. 3 октября он "вступил в командование 1-ю эскадрой флота Тихого океана"[CIX], остался на действующем флоте до конца войны и участвовал в подписании протокола о перемирии на море. (Психологический аспект последнего факта очень важен для России: перед японцами должен был предстать непобежденный адмирал.) В марте 1906 г. контр-адмирал К.П.Иессен привел "Россию" и "Громобой" на Балтику. Такое крупное событие не осталось "незамеченным" в Морском министерстве, в результате чего появился выдержанный в классическом бюрократическом стиле приказ об обстоятельствах, "сопровождавших обратное плавание из Владивостока… отряда крейсеров"[CX]. Осенью того же года, пребывая в должности Младшего флагмана Балтийского флота, контр-адмирал К.П.Иессен был произведен в вице-адмиралы и уволен "по болезни… от службы, с мундиром и пенсией"[CXI]. Скончался адмирал в 1918 г…

Судьба капитанов 1 ранга А.Н.Андреева 2-го и Н.Д.Дабича очень схожа. Такова уж командирская участь - быть в самом центре нечеловеческих перегрузок. Офицеры вынужденно оставили флот: первый в 1906 г.[CXII], второй в 1908 г.[CXIII] Причина одна - здоровье. Вот что писал в свое время по этому поводу профессор медицины: "Недешево дались нашим славным сынам России, храбрым морякам их подвиги. Спустя два года, я лично имел счастье служить, как врач, двум храбрым командирам "России" и "Громобоя", Дабичу и Андрееву. Один был искалечен физически, - другой нервно. Дабич получил контузии внутренних органов и более 100 осколков в теле, - Андреев, кроме ранений, жестокое нервное потрясение…"[503].

 

 

rss
Карта