Цель перехода, планирование операции

Комплектование экипажей

Состояние материальной части, кораблей, специальная подготовка эскадры

Маршрут
перехода

Уровень боевой подготовки, морально-
психологические качества эскадры

“Гулльский инцидент”

Замысел боя

Навигационно-
гидрографический
обзор. Погода

Бой

Выводы

Примечания

Схемы

Оглавление

 

7.11. Выводы

Без всякого сомнения, Цусимский бой для адмирала Того - уже успешное логическое продолжение тактически неудачно проведенного боя 28 июля 1904 г. Если тогда вся тяжесть у японцев легла на "плечи" броненосцев и миноносцев, то 14 и 15 мая Соединенный флот "выложился" полностью. Легкие силы помогали своим 1 и 2-му отрядам, связав своей активностью наши крейсера, осуществляя позже поисковые операции для обнаружения разрозненных русских кораблей.

В начале войны враг действовал более "числом" чем умением. Затем "техника" приемов была улучшена. В целом последнее "домашнее задание" неприятель выполнил вполне самостоятельно. "Японцы вели войну на море методично, решая военные проблемы, как прилежные и добросовестные ученики, твердо изучившие все правила и исключения, решают самые трудные задачи"[834]. К маю 1905 г. уровень подготовленности не только отдельных частей, а всего Соединенного флота был намного выше, чем в январе 1904 г. Отрицать это бессмысленно.

Неприятель в ходе боевых действий пересмотрел роль в эскадренном сражении небольших носителей минного оружия в сражении броненосных сил. Можно вспомнить, что 28-29 июля 1904 г. (и ранее) миноносцы действовали только в ночное время и заканчивали атаки с наступлением рассвета. Днем 14 мая 1905 г. мины, выпущенные с них, нашли свои цели.

Слишком очевидно, что на войну японцы шли, как на "работу": отдохнувшие, подготовленные в техническом и тактическом отношении. На практике ощутив всю трудность и ответственность принятия быстрых и созвучных моменту решений, японское командование сумело своевременно проанализировать действия и детально разработать план нового сражения. Если в развертывании сил 28 июля 1904 г. замечаний не было, то оставалось только поддерживать достигнутое на должном уровне. Но в "боевом" мышлении японцам пришлось сделать - и они сделали - необходимые для себя выводы (учитывая и события 1 августа): стремление сразу навязать противнику свою волю, основанную на реализации сильных сторон (хорошая стрельба, уверенное маневрирование, перевес в силах, лучшие снаряды, бойцовский дух личного состава, непременное достижение поставленной цели).

Если же начать судить строго, исходя из той высокой самооценки японского флота, то завершающую стадию маневрирования, происходившую на виду русских сил, можно признать за ошибку тактического свойства при "дальнем" сближении эскадр (нужно было появиться слева, а они - справа) и считать подарком судьбы для вице-адмирала З.П.Рожественского, что позволило ему наблюдать врага в продолжение 34 минут (а не восьми по расчетам) и как-то перегруппировать за 23 (или 29 минут) свои силы.

Значит, и проход впереди 2-й эскадры следует считать "лишним" движением. Убеждаться адмиралу Того в том, что его подчиненные верно докладывали раньше (так записано в официальной японской истории) - не самая им лучшая характеристика. Придется тогда и констатировать, что японский командующий не мог принимать окончательные решения, опираясь только на поступающие на его командный пункт данные внешних средств наблюдения: ему необходимо было обязательно видеть противника (адмирал дорос до критики по этому признаку, в отличие от русских командующих).

Если же стать "попроще", ближе к реальной стороне жизни, следует согласиться с тем, что в условиях ограниченной видимости сразу занять позицию на курсовом угле 45о левого борта и дистанции 70 кабельтовых чрезвычайно трудно, и любая неточность в маневре может привести к срыву задуманной атаки. Когда японские броненосцы начнут движение в точку первого залпа, прежде появившись на курсовых углах больше 45о, то они вынуждены проходить вдоль строя русской эскадры. Причем, большая протяженность нашей кильватерной колонны сослужит хорошую службу одному вице-адмиралу З.П.Рожественскому: все орудия левого борта имеют возможность стрелять; их количественный перевес - очевиден.

Очень возможен и самый неблагоприятный для японцев второй случай - они "промахнутся" в меньшую сторону, и броненосец "Микаса" окажется на виду 2-й Тихоокеанской эскадры на курсовых углах меньше 45о. Адмиралу Того необходимо успеть в считанные секунды определить, как поступать дальше: все-таки попытаться выполнить охват головы наших кораблей (время стрельбы при этом резко уменьшается) или начать описывать сложные циркуляции, чтобы занять более удобную позицию - ближе к 45о левого борта броненосца "Князь Суворов".

Следовательно, нужно еще предварительное маневрирование, для выхода в точку поворота на боевой курс. И эта фаза - "дальняя" стадия сближения - прошла у японцев очень хорошо.

Вот тогда становятся вполне понятными все подготовительные действия главных сил адмирала Того. Получив первые разведывательные данные о строе, курсе и скорости эскадры вице-адмирала З.П.Рожественского, японские броненосцы пересекли Корейский пролив в восточном направлении. Затем, повернув вправо, легли на новый курс, ведущий их навстречу русским кораблям. Относительно 2-й эскадры неприятельские силы двигались уже справа налево. Японский адмирал выполнял "проверенный" 28 июля маневр прохождения по носу русской эскадры, цель которого одна - окончательно оценить обстановку, чтобы лично повести броненосцы в позицию начала стрельбы. Причем, войти в сектор курсовых углов "Князя Суворова" 0-45о левого борта нужно курсами от 225о до 270о: так легче ориентироваться, а смещение в точку начала поворота на боевой курс будет наипростейшим.

Есть один, но важный недостаток выбранного адмиралом Того способа выхода в позицию первого залпа: поворот на боевой курс занимает много времени (кораблю для изменения курса на 169о - с 236о до 67о - нужно 3,5 "расчетных" минут), за которое трудно контролировать правильность занятия позиции и невозможно корректировать маневр броненосца "Микаса". (К тому же японцы не все сумели "взять" из прохода впереди Тихоокеанской эскадры: не уточнили пеленгованием створа мачт линии строев истинные курсы отрядов. По крайней мере, на эту важную тему нет никаких ссылок в японской истории, но зато есть разница между наблюденным и истинным курсами, составляющая 11о.)

В сражении с портартурцами эта фаза маневрирования у адмирала Того прошла гладко. Атака японских сил сорвалась, когда броненосцы контр-адмирала В.К.Витгефта повернули влево на курс 90о с одновременной меткой стрельбой. Непредсказуемости в поведении русского адмирала должен был опасаться адмирал Того. И он постарался себя 14 мая максимально обезопасить: бой начался в узкости - Корейском проливе.

Второе, что выполнил адмирал Того, помня бой 28 июля, - обошел головные корабли вице-адмирала З.П.Рожественского на большой дистанции, так как ни один удачный выстрел с русского броненосца не должен был стать помехой. Увидев наши силы, японские 1 и 2-й броненосные отряды повернули вправо на курс NW 34о (326о), затем, огибая 2-ю эскадру, - изменили курс на W (270о), SW 56о (236о). Выйдя на поворотный пеленг, оба отряда начали ложиться на боевой курс NOst 67о.

Думаю, адмирал Того был готов в момент пересечения курса 2-й эскадры среагировать на возможный ее поворот на три-четыре румба вправо (ведущий вдоль побережья Японии), как сделал в свое время контр-адмирал В.К.Витгефт: неприятель начал бы ворочать влево раньше, чем это произошло в действительности.

Одновременный охват двух колонн эскадры вице-адмирала З.П.Рожественского - вынужденный, опасный маневр. Вот почему он должен быть осуществлен очень строго. В связи с тем, что японские отряды переходили на другой борт 2-й эскадры при взаимном быстром изменении пеленгов и дистанций, "Микаса", опоздав с поворотом, "завис" на циркуляции и поэтому лег на боевой курс 67о на курсовом угле "Суворова" 79о левого борта и дистанции 32 кабельтова - в невыгодном для себя положении (подставил себя под удар кормовых башен главного калибра не только 1, но и 2-го отряда русской эскадры). Японским командующий не сумел минимизировать риск и намного ошибся. В целом адмирал Того также неудачно вывел корабли в позицию стрельбы, как и вице-адмирал З.П.Рожественский.

Отличие этих промахов в том, что меткая стрельба с японских кораблей искупила просчет японского командующего, а неточная боевая работа необученных русских артиллеристов лишь усугубила ошибку своего адмирала.

Разницу между рассчитанным на планшете курсом 75о и фактическим 67о можно объяснить естественным стремлением японцев уменьшить относительную скорость сближения эскадр, компенсируя тем самым расчетную "неточность" выхода ими в позицию по дистанции (32 кабельтова вместо 49). Правда, для точки, расположенной почти на левом траверзе Тихоокеанской эскадры, накладываются еще и ошибки занятия места по направлению, почему назначенный курс служит более для сближения, чем для охвата головы колонны вице-адмирала З.П.Рожественского.

Однако выбранное направление движения не влечет увеличение бортовой качки, ибо неприятельские броненосцы идут строго по волне (если принимать за основу метеобстановку, данную японцами) или почти по волне (если направление ветра соответствует русским наблюдениям; японские корабли "привели" волны на свой курсовой угол 158о правого борта, то есть оставались в рекомендованном хорошей морской практикой секторе 150о-180о-150о).

Можно еще коснуться факта увеличения кораблями 1-го отряда скорости на боевом курсе, что привело к усложнению условий стрельбы, меньшему количеству залпов (ведь полное огибание русской эскадры - не самоцель, а "запасное" движение. Не менее важно успеть на первом боевом галсе причинить такие повреждения, которые сразу могут решить судьбу боя.

Но эти ошибки японцев не носят принципиального характера, вполне допустимы, в сравнении с недочетами в боевой подготовке и организации 2-й эскадры, и снижаются отличной стрельбой, активным маневрированием и завидной целеустремленностью. Даже потеря во 2-й половине дня визуального контакта с русской эскадрой, получившей тем самым какую-то передышку, не привела к повторению боя 28 июля.

14 мая 1905 г. японские военно-морские силы сумели избежать крупных ошибок в тактическом рисунке сражения. Не меняя схемы боя - не ими придуманный классический охват головы неприятельской колонны (19 июня 1807 г. этот маневр, с одновременным сосредоточением огня по флагманскому кораблю, применил адмирал Д.Н.Сенявин в Афонском сражении[835]) - они осуществили его с требуемым качеством. Что самое важное, расположение русских кораблей никак не влияло на выбранный неприятелем вариант сражения. "Дуга" перед 2-й эскадрой была бы в любом случае.

Косвенно подтверждает этот вывод признанный неприятелем факт, что на японских кораблях не усмотрели перестроение русских броненосцев из двух колонн в одну, потому что слишком малы были угол поворота наших кораблей и приращение скорости. Вот как доносит о бое адмирал Того: "По-видимому, неприятель был оттеснен на SOst, так как обе колонные понемногу склонялись к Ost, вследствие чего неприятель суда оказались в одной неправильной кильватерной колонне на параллельном с нами курсе…"[836]. (Японские историки, зная уже истинное маневрирование русских броненосцев, отразили этот момент по-другому: "…Правая колонна неприятеля вышла вперед как бы с целью поставить левую колонну позади себя в строй одной кильватерной колонны…"[837]).

И характер стрельбы 1-го боевого отряда Соединенного флота говорит, что главной целью затеянного маневра являлся флагман 2-й эскадры. У адмирала Того уже нельзя спросить, почему он решил атаковывать левую колонну, но стрелял по правой? Броненосцы "Микаса", "Сикисима", "Фудзи" и "Асахи" сразу открыли огонь по "Князю Суворову", а не по кораблям 2-го отряда Тихоокеанской эскадры. Только два замыкающих броненосных крейсера "Касуга" и "Ниссин" выбрали своей мишенью броненосец "Ослябя".

Разделение огня легко объяснимо: сосредоточенная стрельба по одной цели отряда кораблей числом более четырех резко неэффективна[838] - мателоты мешают друг другу.

2-й боевой отряд неприятеля вел огонь также по нескольким направлениям: броненосные крейсера "Идзумо", "Токива", "Якумо" поражали броненосец "Ослябя", броненосный крейсер "Адзума" - броненосец "Князь Суворов", броненосные крейсера "Асама" и "Ивате" - броненосец "Император Николай I".

Все сведения взяты из японских источников, и подтверждают, таким образом, предыдущий вывод. Избранному маневру японский флот был верен, начиная с японо-китайской войны 1895 г. (бой при реке Ялу). Вот почему выдвижение "Князя Суворова" вперед есть тактическая помощь неприятелю. Даже если бы перестроение на 2-й эскадре прошло гладко.

Начав движение вокруг Тихоокеанской эскадры, японский командующий мог легко и быстро (важные факторы, учитывая итоги боя 28 июля) изменять свой курс, чтобы не упустить русские корабли. Адмиралу Того, если бы он и увидел демарш 1-го отряда 2-й эскадры, не нужно было жертвовать уже принятым решением, находящимся к тому же в стадии исполнения.

Но вот чтобы делал японский командующий, когда маневр, затеянный вице-адмиралом З.П.Рожественским по созданию строя фронта, был завершен? Адмирал Того встал бы перед сложным выбором: или отступиться от плана охвата, или проходить перед строем броненосцев.

К недостаткам действий адмирала Того можно приплюсовать и то, что он решил поворачивать на боевой курс 67о, выбрав ориентиром только броненосец "Ослябя", почему "Микаса" и оказался на невыгодном для себя курсовом угле "Князя Суворова" 79о левого борта. Можно оставить открытым вопрос, а ориентировался ли командующий Соединенным флотом при повороте на курс 67о на створ, образованный броненосцами "Князь Суворов" и "Ослябя"? Такое и могло быть, и нет. К окончательному ответу можно прийти, когда станет известно содержание радиограмм разведчиков. Если они передавали сведения о курсе, скорости, составе и общей форме строя, то надо признать, что нужды знать, как русские колонны соблюдают равнение, у адмирала Того не было. Хотя на японской схеме Цусимского боя 1-й отряд Тихоокеанской эскадры изображен выдвинутым несколько вперед относительно 2-го. Но известно ведь, что историю войны пишут после нее окончания.

Следует также особо отметить разумный подход к управлению силами: отсутствие экономии на "плавающих" адмиралах и штабах. На последнем в строю 1-го отряда корабле находился Младший флагман вице-адмирал Мису, готовый в любой момент принять на себя общее командование в своей "зоне ответственности" или в случае каких-либо неожиданностей. Он это частично и сделал, когда во второй половине дня, при повороте отряда "все вдруг", его корабль возглавил колонну.

Со стороны это немного наивно выглядит, но адмирал Того успел перед последним боем-сражением отдать (флажным сочетанием на английском языке) приказ, "как учили" наставники. Фраза для Истории звучала так: "Возвеличение или падение Империи зависит от результата этого боя; всякий из вас да исполнит свой долг" ("The rise or the fall of the Empire depends upon the result of this engagement; do your utmost, every one of you")[839] - японский вариант сигнала адмирала Нельсона перед Трафальгаром…

Знание театра боевых действий привело к успеху поисковых действий японского флота в течение всей войны. Неприятель искал и находил наши корабли на всем театре военных действий. Способствовало этому развертывание широкой сети наблюдательных постов, использование радиосвязи.

Для русского флота эти два боя (28 июля 1904 г., 14 мая 1905 г.), даже и проведенные разными командующими, также имеют общие корни и органически связаны друг с другом. Для наших моряков схватки были не решением, а развязкой накопившихся проблем, "желанным исходом"[840].

Военнослужащие были поставлены в критические условия, когда в бой они шли не только не подготовленными, но больными и уставшими. Наши командующие - контр-адмирал В.К.Витгефт и вице-адмирал З.П.Рожественский - испытывали физическое недомогание. Ночь перед встречей с врагом была или бессонной, занятой различными работами, или в течение восьми месяцев экипажи занимались "аврально-боевыми"[841] погрузочно-разгрузочными операциями. Переутомившихся людей противник еще больше изматывал тем, что его организованно выходящие из боя корабли почти сразу сменялись другими. (Здоровье и возраст не позволили в свое время вице-адмирал П.А.Безобразову - официальному командующему 1-й эскадрой - попасть на миноносце в Порт-Артур.)

В то время, когда личный состав японского флота вырос в профессиональном плане, 2-я эскадра не освоила и азы военно-морского искусства. Задуманное вице-адмиралом З.П.Рожественским маневрирование эскадры не соответствовало выучке офицеров с "ходового мостика". Штаб же занимался подъемом и разбором флажных сигналов. Обращает на себя внимание наличие в бою у обеих русских эскадр подавляющей инертной части - и кораблей, и должностных лиц.

Война была неудачной не потому, что матросы или офицеры были несравнимо хуже японских. Конечно, недостатки материальной части были вопиющими (особенно артиллерии), но они стали наглядным доказательством организационных просчетов руководства как до войны, так и во время ее. Основная масса моряков, в силу своего возраста и дистанцированности от "больших" начальников, быстрее и легче усваивала новые способы ведения войны. Бездействие адмиралов закончилось поражением: неспособность идти в ногу со временем привела к тому, что в своем военном развитии они далеко не ушли от "времен Очакова и покоренья Крыма". И отвечающие за подготовку одиночного корабля командиры не смогли подготовить себя и подчиненных к войне, сражениям.

Если японские корабли в бой "водил" командующий флотом лично, то с нашей стороны ему противостояли командующие эскадрами. Равноценные по должности адмиралы, за редким исключением, повелевали флотом с берега, хотя не имели к тому оснований - ответственность высших начальников за последствия была искусственно занижена. И эта черта - перекос между чином и заинтересованностью руководителей в результате - очень характерна для флота периода упадка. Управленческий кризис порт-артурской эскадры, который спустя много лет метко был назван контр-адмиралом Б.П.Дудоровым[CXCI] "саморазгромом"[842], можно полностью отнести и ко 2-й эскадре.

В России вице-адмирал З.П.Рожественский признал, что в его приказе на бой "не было указано, что флагмана, который сам потерял боеспособность, не следует перевозить с поврежденного корабля на боеспособный, а значит, не следует и пересаживать, на миноносец.

Если б в приказе моем не было сделано такого упущения, то флаг-капитан, не теряя времени, послал бы приблизившегося к "Суворову" миноносца к эскадре с извещением о передаче командования или сам со здоровыми чинами штаба перебрался бы на корабль следующего по старшинству флагмана, а меня, на точном основании приказа, непременно оставил бы на "Суворове".

Но приказ не предусмотрел столь возможного совпадения случайностей: флагманский корабль неуправляем и сам флагман ранен так, что неспособен командовать"[843].

Грубую ошибку допустил адмирал и в определении вероятного маневрирования японских главных сил.

Непроизвольная военная хитрость командующего эскадрой - выдвижение 1-го отряда вперед - еще раз подкрепляет невозможность успеха основного замысла вице-адмирала З.П.Рожественского (по причине неподготовленности кораблей к сложным тактическим перестроениям), намеревавшегося сначала дать противнику всю информацию о себе, чтобы затем внезапно изменить походный строй на боевой. Попытка принуждения неприятеля потерять ориентацию в пространстве за счет плохого исполнения маневра, выразившегося в незаконченном перестроении, опасном сближении броненосцев "Орел" и "Ослябя" и ломке боевой линии, - непомерно большая цена. Почему следует, в последний раз учтя все случайные достоинства и недостатки изменения позиции 1-м отрядом, дать решению нашего адмирала только негативную оценку.

Не для слабого утешения, а как урок на будущее, надо признать, что вице-адмирал З.П.Рожественский совершил административный подвиг (Россия ждала еще и "батальный"): его корабли и суда, против всех законов бытия, шли вперед. Отставших, пропавших единиц не было. Следует отдать дань и тому, что воспоминания командующего 2-й эскадрой правдивы. Многие неразумные обвинения нужно с адмирала, хотя бы посмертно, снять.

Основными причинами наших хронических неудач были:

1.          Проводили сражения адмиралы-хозяйственники, не знающие врага, и, как это ни парадоксально звучит, адмиралы-исполнители, способные "радеть" о бытовых нуждах, но не готовые воевать. Они обладали "лишь низшей из воинских добродетелей - личной храбростью… От офицера, тем более от старшего начальника, требуется уже нечто гораздо большее. Офицер так же не смеет не быть храбрым, как не может не быть грамотным: это качество в нем подразумевается…"[844]. У них отсутствовало мужество "в суворовском понятии этого слова"[845], то есть еще и быстрая решимость на поступок, когда "обстановка повелевает"[846].

2.          Отсутствовали планы боев, тяготение адмиралов к импровизации, которая полностью себя не оправдала. "Мгновенные" (без продолжительного обдумывания) действия возможны были в парусную эпоху с ее незначительными скоростями, несложной техникой. Современный бой предъявил уже другие требования к управлению кораблями. От неожиданностей никуда не деться, но вероятность ошибки при принятии такого решения много меньше, если заранее детально рассмотреть с начальствующим составом возможные ситуации, чтобы план боя не был загадкой для своих же командиров. «Недаром есть тактическая поговорка: "Счастлив тот адмирал, который, подняв сигнал "Начать бой", больше не будет нуждаться ни в каких сигналах"»[847].

3.          Реальные дальности плавания наших эскадр не обеспечивали выполнение главной задачи - прорыв во Владивосток. Повышенный расход угля при боевых режимах заставлял многих командиров кораблей после окончания артиллерийской стадии действовать по обстановке и отказываться от достижения конечного пункта. Броненосцы "Пересвет" и "Севастополь" возвратились в Порт-Артур 29 июля 1904 г. с почти пустыми угольными ямами[848].

Приняв во внимание, что вице-адмирал З.П.Рожественский (здесь он тоже был прав) был постоянно озабочен вопросом регулярного пополнения запасов угля, на некоторых кораблях топлива все равно оказалось недостаточно. К примеру, на крейсерах "Олег", "Аврора", "Изумруд", миноносцах "Быстрый", "Бодрый", "Бравый", "Буйный", "Грозный". Учитывая этот показатель, предпочтительнее было избрать маршрут движения эскадры вокруг Японии; тогда, после боя, часть эскадры сумела бы (только теоретически) ночью дойти до Владивостока.

4.          Крайности вице-адмирала З.П.Рожественского явились его реакцией на такие же крайности контр-адмирала В.К.Витгефта. В любом случае дело страдало. Если о выходе в море 10 июня напечатали заранее в порт-артурской газете, то вице-адмирал З.П.Рожественский, сделав, как ему казалось, необходимые выводы, перегнул палку в другом: его планы были и для подчиненных глубокой тайной.

Вице-адмирал З.П.Рожественский учел ошибки 1-й эскадры в бою 28 июля, но устранял их административным способом. Если после гибели контр-адмирала В.К.Витгефта часть кораблей, добравшись до иностранных портов, разоружилась, то главные силы 2-й эскадры, наоборот, с каким-то нечеловеческим упрямством удерживали назначенный курс NOst 23о. (Столь жесткое указание двигаться к Владивостоку связано с глубоким осуждением вице-адмирала З.П.Рожественского позорного для военного человека в трудную для страны минуту оказаться сторонним наблюдателем.) Нехватка топлива на порт-артурских кораблях была "компенсирована" принятием угля на 2-й эскадре сверх норм. Боязнь утерять единое командование и растерять единицы наложила отпечаток на приказ[CXCII] адмирала, в котором он запретил маневрирование в строю при отражении атак миноносцев, "чтоб не произвести замешательства между задними мателотами"[849].

5.          Неспособность высшего начальства учиться на ошибках: артиллерия не готова к современным дистанциям боя, снаряды не взрываются, и никто этого "не замечает".

6.          Прямое давление на обоих командующих Петербурга, который, естественно, не отвечал за последствия своих распоряжений. Ни один из адмиралов не был до конца самостоятельным как флотоводец. Вице-адмирал З.П.Рожественский доносил в Петербург: "Не могу командовать эскадрой без свободы распоряжений"[850].

7.          Абсолютное безвластие адмиралов в вопросе подбора своих командиров кораблей, которые назначались на корабли 1 и 2-го рангов Высочайшими приказами, а на 3 и 4-й ранги - приказами по Морскому ведомству[CXCIII]. Если провинившихся офицеров вице-адмирал З.П.Рожественский мог своей властью отправить в Россию (как трех человек с "Дмитрия Донского"), то командиры кораблей являлись формальными подчиненными. Командующий не имел всех эффективных рычагов воздействия и был вынужден терпеть - был воспитателем без власти. Его адмиральский рык в сторону провинившегося - демонстрация беспомощности в формах воздействия на командирское сознание.

8.          Порт-артурские совещания контр-адмирала В.К.Витгефта и попытки вице-адмирала З.П.Рожественского научить свои корабли передвигаться в строю никоим образом нельзя назвать системной подготовкой к бою.

9.          Боевое маневрирование обеих наших эскадр свелось к двум сигналам "SOst 52о" и "NOst 23о", идея прорыва затмила собой все. Внезапное изменение курса 28 июля явилось единовременным проявлением воли начальником и поставило в тупик японского адмирала. 14 мая было не активное изменение курса и скорости, а подлаживание под противника, создание ему "режима наибольшего благоприятствования".

10.          Пренебрежение обоими командующими ролью легких сил (крейсеров, миноносцев) в современном морском бою.

11.          Плохая организация управления силами, формализм в вопросах боевого заместительства. 28 июля оказалось некому взять власть над эскадрой, а все попытки контр-адмирала Н.К.Рейценштейна оповестить корабли оказались тщетны. 1 августа 1904 г. судьба благоволила контр-адмиралу К.П.Иессену, и он руководил боем, своими крейсерами от начала и до конца. В 13 час. 49 мин. 14 мая эскадра уже была плохо управляемой, а через полчаса лишилась остатков какой-либо централизации и вела бой "по привычке". А после снятия с "Князя Суворова" вице-адмирала З.П.Рожественского с остатками штаба никто не чувствовал необходимости восстановить управление.

12.          Младшие флагманы эскадр не предпринимали встречных действий в прояснении обстановки и находились в "режиме" постоянного ожидания информации.

13.          Негибкость мышления, неспособность обоих командующих "чувствовать момент", когда следует изменять планы, тактику и пр.

14.          Необъяснимая уверенность адмиралов, что неприятель, пускай и частично, примет их "правила", в то время как японцы делали только то, чего хотели.

15.          Стремление достичь желаемых результатов по старинке, выяснить, "кто крепче", то есть стараться принудить противника "по-парусному" - частой стрельбой на минимальной дистанции, - первым покинуть линию баталии. Маневренные качества своих кораблей никто не использовал.

16.          Элементарные нарушения требований морского устава. Помимо указанных выше невыполненных статей № 110 и 107, стойкую пассивность людей определило и игнорирование командующим статьи № 341: "Когда корабль находится в составе эскадры, командир должен во время боя, сколь возможно, следовать начертанному флагманом плану и его сигналам. Когда же впоследствии боевой порядок расстроится, каждый командир действует по своему соображению, наблюдая сигналы флагманов и стараясь нанести неприятелю возможно больший вред".

Имея информацию о программе действий ниже допустимого уровня, командиры и офицеры могли быть только слепым орудием начальников.

17.          Невыполнение обоими русскими командующими эскадрами требования статьи № 85 "Флагман назначает место соединения кораблям своей эскадры на случай разлучения их…" приводило каждый раз к тому, что, после потери управления над эскадрой, крейсера уходили в одном направлении, миноносцы "выбирали" себе попутчиков или шли самостоятельно, броненосцы тоже действовали по своему усмотрению.

18.          Как историческую загадку можно уже считать отсутствие на 2-й эскадре начальника штаба. Непонятно, по какому принципу формировали штатное расписание.

С одной стороны, руководствуясь статьей № 148 морского устава, был принят "облегченный" вариант - "с исключением некоторых чинов", когда "на должность начальника штаба может быть назначен штаб-офицер, который в таком случае называется флаг-капитаном".

Однако, с другой стороны, сокращение численности за счет непосредственного помощника флагмана было связано с увеличением других штабных должностей. В "группе управления" было три старших флаг-офицера, четыре младших флаг-офицера, четыре штурманских, два минных офицера, два интенданта, два инженер-механика. Капитан 2 ранга В.И.Семенов смог побывать в должности "заведующим военно-морским отделом штаба"[851] - функции явно надуманные.

Только начальник штаба, согласно статей № 64, 66 и 110 устава, должен был вступить в управление эскадрой после ранения своего ближайшего начальника и не было бы многочасового сражения вообще без командующего. Судя по всему, штаты вице-адмирал З.П.Рожественский создавал "под себя", как только ему было удобнее, нарушив принципы "живучести" и - на определенном этапе - коллегиальности руководства.

19.          Формальный, децентрализованный подход в подготовке к бою, особенно на 2-й эскадре. На каждом корабле, что считали нужным, то и делали или не делали: где удаляли предметы, мешающие действию артиллерии или опасные в пожарном отношении[CXCIV], где ничего не трогали, боясь денежных начетов[852] за порчу казенного имущества.

До "мелочей" руки уже не дошли. В своих показаниях Следственной комиссии вахтенный офицер мичман Я.К.Туманов не стал скрывать, что "от сотрясения корабля при попадании больших снарядов в броню с притолоки батареи, со всех почти бимсов спускалась туча мельчайшей пыли, так что в батарее было почти темно, как ночью. Эта же пыль очень скоро запорошила оптические прицелы и я приказал переходить на обыкновенные…"[853].

20.          Как и в бою 28 июля, 14 мая передача командования Младшему флагману не произошла. Первая попытка была сделана только через 5 часов после получения вице-адмиралом З.П.Рожественским серьезных ран, которые не позволяли ему адекватно воспринимать события.

На деле это было так. Первым сигналы «"Адмирал передает командование адмиралу Небогатову" и "Адмирал находится на миноносце - ранен"»[854], по приказанию флаг-капитана, поднял миноносец "Буйный", где уже находился неполный штаб эскадры с раненым вице-адмиралом З.П.Рожественским. Информация, по всей видимости, не дошла до "Николая I". В другой раз, приблизительно в 17 часов 30 минут, контр-адмиралу Н.И.Небогатову доложили, что на транспорте "Анадырь" поднят сигнал "Известно ли адмиралу" с позывными контр-адмирала Н.И.Небогатова"[855]. (Где-то произошла путаница в наборе или разборе флажного сочетания.)

Что должен был подумать адресат? Естественно он ничего не понял, но не взволновался. Инициативы в прояснении обстановки собственными силами (с помощью приданного "Николаю" миноносца) контр-адмирал Н.И.Небогатов не проявил. И только в 18 часов 5 минут с подошедшего к борту броненосца "Николай I" миноносца "Безупречный" голосом и семафором передали: "Адмирал Рожественский приказывает идти во Владивосток"[856]. В этой фразе нет и намека на передачу командования эскадрой контр-адмиралу Н.И.Небогатову. Сейчас невозможно и нет надобности выяснять, почему дошедший до командующего 3-го отряда сигнал был именно в таком виде: 14 мая сам "Безупречный" приказ получил по семафору, а на следующий день, после часового боя с вражеским крейсером, миноносец со всем экипажем погиб.

Нужно принять факт, что информация до контр-адмирала Н.И.Небогатова не дошла. Официально и фактически он оставался командующим 3-м отрядом. 2-й эскадрой днем и вечером 14 мая никто не руководил и некому было стать объединяющим началом, чтобы попробовать переломить ход боя. А о содержании сигнала именно в таком виде говорили и старший флаг-офицер штаба лейтенант И.М.Сергеев 5-й, лейтенант Н.Н.Макаров 3-й, капитан 2 ранга П.П.Ведерников (оба с "Николая I"). Вот тогда только адмирал начал предпринимать какие-то организующие, но упрощенные действия по дальнейшему движению на избранном ранее курсе. Но ничего изменить уже было нельзя.

21.          В исключительно ответственные моменты 28 июля и 14 мая больше всего вредили русской эскадре действия своих же флагманских кораблей. Неуправляемый "Цесаревич", описывая полную циркуляцию влево (не повезло и здесь - поворот вправо был бы полезнее), вынудил тем самым шарахаться в стороны остальные броненосцы. 14 мая в 13 час. 49 мин. была единственная возможность, когда эффективная сосредоточенная стрельба по одному броненосцу "Микаса" могла причинить ему серьезные, если не гибельные, повреждения. Но неудачное перестроение - выход "Суворова" в точку впереди по курсу броненосца "Ослябя" не в восьми, а в шести кабельтовых - резко сократил артиллерийские преимущества задуманной позиции и в сочетании с плохой стрельбой свел все усилия на нет…

Небезынтересно сравнить случаи невыполнения приказов у японцев и на нашей эскадре: у неприятеля все шло на пользу общей задаче, у русских - в убыток.

Крейсер "Идзуми", поддерживая визуальный контакт со 2-й эскадрой, получил телеграмму от своего начальника контр-адмирала Того Масамичи присоединиться к 6-му отряду. Командир крейсера капитан 1 ранга Исида, понимая что разведывательная информация в данный момент важнее, не исполнил этого приказания, а "остался на своем наблюдательном посту"[857]. Действия командира полностью "вписывались" в обстановку, и позже контр-адмирал Того Масамичи одобрил действия офицера. За это время "Идзуми", помимо наблюдения, "предупредил два своих транспорта о приближении русской эскадры и удалил их с ее пути"[858].

Командир броненосца береговой обороны "Адмирал Сенявин" капитан 1 ранга С.И.Григорьев 1-й вечером 13 мая, несмотря на запрет командующего пользоваться беспроволочным телеграфом, решил "перебить японцев, а затем сделали замеченный их позывной, на что получили ответ: "Ясно вижу". Тем и кончилось наше вмешательство в телеграфирование японцев"[859]. Подобная "инициатива" является воинским преступлением в чистом виде - невыполнение приказа и, может быть, содействовала врагу в обнаружении эскадры. Вице-адмирал З.П.Рожественский находился в полном неведении о самовольных действиях подчиненного. Не известно еще, насколько были бы изменены дальнейшие планы командующего в случае, если бы он имел представление о том, что тайком проделывают его командиры…

Итоги боя 14 мая были "подведены" в приказе по Морскому ведомству № 366 от 2 сентября 1905 г.: «Государь Император, в 29-й день минувшего августа, Высочайше повелел соизволить исключить из списков судов флота: погибшие в Цусимском бою эскадренные броненосцы "Император Александр III", "Князь Суворов", "Бородино", "Ослябя", "Сисой Великий", "Наварин"; броненосец береговой обороны "Адмирал Ушаков"; крейсеры 1 ранга "Адмирал Нахимов", "Владимир Мономах", "Дмитрий Донской", "Светлана"; крейсер 2 ранга "Урал"; транспорты "Иртыш", "Камчатка"; миноносцы "Буйный", "Блестящий"[CXCV], "Безупречный", "Быстрый", "Громкий" и погибший на рифе мыса Орехова крейсер 2 ранга "Изумруд"[CXCVI]». Погиб и буксир "Русь".

Высшее руководство флотом "среагировало" на поражение чисто бюрократически, что вызвало справедливое возмущение людей. "Штаб в Санкт-Петербурге знал, что под Цусимою погибло "много", но в течение двух месяцев не знал, кто погиб; поэтому чтобы не вышло какой ошибки, перестали семьям выдавать содержание всем, а кто жив, тому представлялось доказывать законным порядком, что он еще не умер…"[860].

Уволен от службы вице-адмирал З.П.Рожественский был почти через год после Цусимы[CXCVII]. Скончался он в 1909 г…

***

 В 20-м столетии в России дважды был кризис государственности. Следует понять причины, их вызвавшие, и задуматься над словами адмирала А.В.Колчака: "…Вооруженная сила может быть создана при каком угодно строе (выделено мной - К.И.М.), если методы работы и отношение служащих к своему делу будут порядочные…"[861].

 

rss
Карта