Сражение которого не было

Примечания    

Схемы

Оглавление

 

Вице-адмирал С.О.Макаров не отводил себе роль "военспеца" или простого исполнителя монаршей воли, а понимал необходимость воздействия на противника на международном уровне, стремился к дипломатическому обеспечению боевых действий. Причем, в этом деле он стоял на позициях "принципа взаимности". Из следующего письма[CCXXXVIII] можно заключить, насколько он свободно владел и этим вопросом. "…Настоящим письмом возбуждаю вопрос о том, не будет ли нашему правительству выгодно опротестовать те нарушения международных прав, которые сделаны японцами в самом начале войны, дабы потом эти действия, так или иначе, учесть в нашу пользу. Так статья 2-я Гаагской Конференции… обязывает о предстоящей бомбардировке предупреждать властей, что японцами сделано не было, а потому мирные жители оказались под огнем.[CCXXXIX]

В пункте первом постановлений… говорится, что коммерческим судам воюющих сторон, застигнутым в неприятельских портах, дается время на выход в море. Японцы не только не сделали этого, но даже, не объявив войны, захватили наши коммерческие суда, находившиеся в нескольких милях от своего порта.

Наконец, и это главное, японцы, не объявив войны, напали на наши суда, считавшие, то война, не объявлена, а потому и не встретившие неприятеля должным образом.

Кроме того японцы заняли нейтральную страну Корею, не сделав по этому поводу никаких объявлений.

В Чемульпо, как в нейтральном порту, наши суда[CCXL] могли считать себя в полной безопасности, тем более что они находились там для личной защиты посланника и вообще посольства. Между тем подверглись атаке…"[1092] - доносил С.О.Макаров уже из Омска Управляющему Морским министерством Ф.К.Авелану.

Вице-адмирал С.О.Макаров не дробил вопросы на "адмиральские" и "мелкие". Все, что могло понадобиться в бою и в море входило в сферу его интересов. Плохая связь кораблей между собой явилась причиной дезорганизации управления эскадрами контр-адмирала В.К.Витгефта и вице-адмирала З.П.Рожественского. Невозможно себе представить, чтобы из-под их пера вышли документы столь глубокого содержания[CCXLI]: "…У меня взяты с собой сигнальные книги, употребляемые теперь, и новый проект 2-флажной сигнальной книги. Употребляемый теперь свод сигналов издан в 1890-1892 гг., причем введено было много отступлений от оригинальной книги адмирала Бутакова. Часть этих отступлений, безусловно, в худшую сторону…

Из моей практики я нашел, что не трудно набрать и поднять сигнал, - требуется гораздо больше время разобрать его…

По прибытию в Порт-Артур, я сделаю все возможные исследования для правильного решения вопроса; теперь же я пересматриваю редакцию наставлений и самих сигналов, как простых, так и эволюционных, и мне крайне необходимо иметь экземпляр сигнальных книг, изданных в последние годы командования эскадрой адмирала Бутакова. Там было много целесообразного, выработанного почтенным адмиралом на практике и что желательно было бы ввести в новый свод…"[1093]. С.О.Макаров добился своего: 25 февраля с офицером книги убыли на Дальний Восток[CCXLII].

Далее командующий флотом, учитывая особенности условий службы на небольших кораблях, просит[CCXLIII] организовать изготовление сумок "из прозрачной материи": "…На миноносцах, где постоянно брызгает, такие сумки могут быть… весьма полезны…"[1094].

Адмирал решил, что на управлении и активности собственных сил не должна скверно влиять большая площадь района боевых действий[CCXLIV], поэтому "для успеха некоторых военных операций необходимо иметь беспроволочный телеграф, действующий, по крайней мере, на 300 миль". А "приобрести необходимые приборы" адмирал хотел для каждого миноносца[1095].

24 февраля вице-адмирал С.О.Макаров "вступил в командование флотом"[1096], о чем донес Наместнику Его Императорского Величества[CCXLV].

Степан Осипович находился в худших условиях, чем его противник вице-адмирал Того. Оставленное ему "наследство" было не в полном порядке. Приходилось одновременно воевать с врагом и учить воевать, прежде всего, командирское звено. Но свою деятельность он начал, как и положено хорошему руководителю и человеку, не с охаивания (а ведь было за что) царивших порядков, а с признания заслуг человека, которого меняет на боевом посту. Приказ вице-адмирала С.О.Макарова о смене командования и убытии из Порт-Артура вице-адмирала О.В.Старка[CCXLVI] выдержан в самом корректном для последнего тоне: "…Все вспомянут Оскара Викторовича с искренним удовольствием…"[1097].

Новый командующий флотом с максимальной пользой для себя использовал разработки своих предшественников. Как известно, схема оборонительного боя эскадры, выстроенной на внешнем рейде в виде угла, была предложена еще вице-адмиралом О.В.Старком. С.О.Макаров не только сохранил эту идею, но и развил ее дальше (рис. 9.1, 9.2). Вынос мест якорных стоянок несколько мористее позволял свободно разместить все корабли, а также быстро построить их в нужный строй. Очень похоже на то, что негативный в этой части опыт боя 27 января 1904 г. был учтен.

Намеченный вице-адмиралом С.О.Макаровым план действий, учитывающий вероятные действия противника, состоял из двух частей.

1.          Боевые действия ведет только неприятельский флот:

·          начальный этап - активная оборона вблизи Порт-Артура, в течение которой следовало обучить эскадру, исправить повреждения на кораблях, наладить технические службы базы;

·          завершающая стадия кампании - переход к наступательному образу действий и решительное сражение с японским флотом за обладание морем.

2.          В случае высадки японской армии на Ляодуне или берегах Печилийского залива:

·          решительное морское сражение, "не дожидаясь достройки поврежденный судов и достижения лучшей подготовки эскадры и ее тыла… несмотря на тройное превосходство… неприятеля"[1098].

Этот план - единственно верный. Самое главное в нем то, что при любом повороте событий флот, "выкладываясь" полностью, действовал в интересах армии, намного облегчал ее положение.

Уже 27 февраля, не откладывая дела в долгий ящик, состоялся первый выход большинства артурских кораблей. До сего часа, из-за мелководности внутренней акватории базы, эскадра не успевала выйти в полном составе в продолжение времени одного прилива, поскольку ответственность за вывод броненосцев лежала на начальнике портовых буксиров. Конечно, тот был озабочен безаварийными действиями сил обеспечения. Быстрота в расчет не принималась. К такому порядку все привыкли. Вице-адмирал С.О.Макаров изменил организацию. При нем всю ответственность за своевременный выход на внешний рейд принимали на себя командиры. Портовым средствам отведена была лишь второстепенная роль: они помогали разворачивать корабли. Маневрами буксиров руководили с броненосцев.

Требования командующего флотом заставляли командиров овладевать искусством владения собственными кораблями, решительнее управлять ими. Результаты не заставили себя ждать: все броненосцы вышли в море за одну полную воду.

Причем, командиров командующий предупредил, что "в случае встречи с противником он предполагает с ним вступить в бой и испытать на деле свои силы"[1099]. Специалистами, изучающих деятельность вице-адмирала С.О.Макарова, отмечено, что "эскадра шла в удобном походном строю, имея правильно организованное охранение: дозорные крейсера и прикрытие с головы и хвоста группами миноносцев"[1100] (рис. 9.3).

Разительно отличается, конечно, в лучшую сторону, практика вице-адмирала С.О.Макарова от тактических приемов вице-адмирала Того.

У японцев - все корабли сведены в отряды, задача которых в нужное время автономно подойти к точке рандеву, соединиться друг с другом или начать действовать самостоятельно. В отдельности каждая такая группа беззащитна и "слепа"; в случае встречи с превосходящими силами, остается надеяться только на собственное преобладание в скорости.

У русского адмирала - корабли различных классов следуют и взаимодействуют сообща. Сейчас подобное расположение кораблей, обеспечивающее их одновременный совместный переход морем под единым командованием, называют ордером, который другие военно-морские флоты освоили лишь годы спустя.

1-я эскадра всегда может и нападать, и защищаться. Продолжительного перестроения для принятия боя корабли не требуют. В основном это касается миноносцев и крейсеров, но не броненосцев, на которые и будет нацелен основной удар. А появление неприятеля никогда не застанет наше соединение врасплох: четыре крейсера вокруг главных сил постоянно ведут наблюдение в отведенных районах. Они же не позволят одиночным кораблям японского флота вести разведку. Командующему эскадрой, находящемуся в центре ордера, легко наблюдать за всеми своими кораблями. Адмирал действительно может управлять боем, а не вести корабли за собой по устаревшему (или чрезвычайному) принципу "делай, как я".

Невозможно замолчать тот факт, что достижения в данном вопросе на британском флоте после русско-японской войны были намного скромнее. Недостатки походного порядка эскадры в плане организации всех видов наблюдения и обороны (см. врезку на рис. 9.3) вытекают из устаревшей схемы совместного следования главных сил и судов снабжения[1101]. Мало того, что тыл эскадры совсем не защищен, так еще в кормовых секторах не ведется никакого наблюдения. А ведь "при движении эскадры приходится в большинстве случаев ожидать появление противника по любому направлению"[1102].

Этот неудачный, какой-то обозный порядок перемещения относится, прежде всего, к малым кораблям, не принимающим никакого участия в деле обследования ближних участков моря (чтобы соблюсти аналогию с 27 февраля, когда в море вышел только боевой состав 1-й эскадры, место транспортов - этой ахиллесовой пяты любого соединения - не обсуждается). У рассматриваемой группы кораблей такой вид, будто ее миноносцы не собираются исполнять распоряжения командующего не допускать прохождения через полосу движения эскадры встречных судов под коммерческими флагами, осматривать подозрительные плавающие предметы, выполнять функции посыльного судна, искать перископы в местах возможного присутствия подводных лодок и тому подобные многочисленные обязанности при обеспечении повседневной жизни соединения на переходе морем. Очевидно, организация подобного соединения требует и большего времени для перестроения главных сил из походного порядка в боевой.

…От наметанного глаза вице-адмирала С.О.Макарова не ускользнуло, конечно, что эскадра к сражению с кораблями вице-адмирала Того не подготовлена. Из 24 миноносцев на эволюции в составе эскадры могли выйти только восемь. При этом с внешнего рейда Порт-Артура вернуться пришлось двум: на первом потек котел, на другом оказалась в неисправности машина. За восемь часов совместного плавания на миноносцах закончилась пресная вода и еще три единицы были отправлены в Артур. Командующий флотом увидел, что эти корабли "нельзя взять ни в одну, сколько-нибудь отдаленную экспедицию"[1103].

Теперь понятна гибель наших миноносцев "Страшный", "Стерегущий". Чтобы уклониться от нежелательной встречи с неприятелем, не хватало скорости, а для победы в бою - артиллерийское вооружение было слабее, чем у японцев.

Вице-адмирал С.О.Макаров отметил "девственную" тактическую подготовку эскадры[CCXLVII]. "Суда эскадры незадолго до начала войны начали кампанию и, в теперешнем составе командиров, совместно не ходили… Я озабочен тем, чтобы командиры освоились и объединились в общих взглядах на порядок ведения боя, и по этой части я уже имел с адмиралами и командирами одно собеседование… Рассмотрим те замечания, которые сделаны мною при сегодняшних эволюциях…". Об этом честно было изложено в рапорте Наместнику[1104].

Современникам врезалась в память манера вице-адмирала С.О.Макарова руководить людьми - твердо, но принимая в расчет самолюбие человека, которому делается замечание. Во время эволюций, прежде чем отдать то или иное приказание по эскадре, адмирал всегда интересовался, как раньше действовали в аналогичном случае. И если вопрос был не принципиальным и можно было не ломать устоявшихся правил, то все делалось по-старому.

Противник активно осуществлял постановку минных заграждений. Видя неумелые противодействия артурцев, командующий флотом лично организует и показывает постановку трала, учит, каким должно быть при этом маневрирование корабля.

Неутомимая служба, имеющая конечной целью повышение боевой подготовки вверенной эскадры, изучение и отработку новых приемов борьбы, лучше всего заметна при ознакомлении с приказами командующего.

Одно из первых распоряжений[CCXLVIII] вице-адмирала С.О.Макарова звучит для "мирного" уха непривычно: "…Для военных целей хорошая окраска наружного борта вредна, ибо при хорошей окраске очерчиваются линии судна, что выгодно неприятелю для измерения расстояний, для распознавания типа и имени судна, своих попаданий и вообще для видимости.

Чем хуже окрашено судно, тем для военных целей лучше, а потому впредь без моего разрешения, наружных частей судов не красить и не подкрашивать, за исключением временной окраски в те цвета, которые соответствуют предстоящим операциям. Во всяком случае, краска должна быть матовая, а не блестящая.

Для операций в темные ночи, когда можно ожидать электрическое освещения прожекторами, лучший цвет черный, матовый или темно-коричневый, матовый.

Для лунной ночи серый цвет предпочтителен.

Для дня лучше всего грязный, вылинявший сероватый цвет"[1105].

Насколько приказ прост для понимания и исключает любое, случайное или преднамеренное, неправильное толкование! Это, кстати, является отличительной чертой всех документов вице-адмирала С.О.Макарова. А.В.Немитц отмечал и то, "что макаровские бумаги - почти единственные, из числа писавшихся во время войны моряками, в которых мы встречаем верную военную терминологию"[1106].

Для облегчения опознавания противника, командующий в приказе[CCXLIX] обязывал "иметь на каждом корабле на особой папке рисунки неприятельских судов", которые нужно было держать "в боевой рубке под рукою, для пользования"[1107]. Логическим продолжением изучения возможностей японского флота в бою является приказ[CCL] с объявлением списка "неприятельских судов, с показанием расположения минных аппаратов и их углов обстрела"[1108] и определением слабых, незащищенных мест. (Справедливости ради, необходимо сказать, что и на эскадре вице-адмирала З.П.Рожественского было аналогичное требование: "В батареях на доступных местах развешиваются виды неприятельских судов с данными относительно артиллерии их, брони, высот рангоута и труб"[1109].)

Но исправная материальная часть - не единственное условие успеха в бою. Корабль - это не только большое количество механизмов, но и люди. Прямой обязанностью начальника поэтому должно быть стремление внятно представлять себе взаимодействие личного состава на боевых постах, желание выяснить до встречи с противником возможные уязвимые точки в функционировании корабельной организации. Для вице-адмирала С.О.Макарова это еще было и жизненной необходимостью. Новый приказ[CCLI] командующего флотом предписывает "организовать наблюдение за падением снарядов для каждой пушки отдельно"[1110]. Как тут не вспомнить беспорядочную стрельбу 2-й эскадры в бою, не позволяющую кораблям отличать падение своих снарядов от чужих, а следовательно, и корректировать огонь.

Только до командующего Тихоокеанским флотом дошли сведения об удовлетворительных испытаниях в Петербурге построенной подводной лодки, и он уже поднимает вопрос о присылке ее в Порт-Артур[CCLII]. Но известия, что и у противника субмарины могут принять участие в войне, не застают врасплох адмирала. Содержание очередного приказа[CCLIII] - о правилах уклонения от атак неприятельских подводных лодок, где приводятся рекомендации приводить обнаруженные корабли на носовые или кормовые курсовые углы, "чтобы представлять собой наименьшую цель"[1111].

Вице-адмирал С.О.Макаров являлся сторонником наступательного образа действий. Приказ № 10 от 29 февраля подтверждает его исключительное внимание к новой роли миноносцев, четко определяя для них характер тактического и боевого маневрирования. Письменный акт также краток и конкретен: "Миноносцы в атаку должны идти фронтом"[1112]. И далее приведены уточнения правил перемены курса. Учитывая, что времени для совместных тренировок нет, а приказ - документ к действию, но не для ознакомления, командующий предлагал "всем начальникам отрядов как можно чаще практиковать этот строй"[1113], пользуясь любым удобным случаем.

За месяцы совместного похода разнотипных кораблей вице-адмирал З.П.Рожественский со штабом не сумел определить тактические характеристики эскадры, каждая единица была у него сама по себе. Приказ вице-адмирала С.О.Макарова[CCLIV] нацеливает соединение на выработку эскадренного радиуса циркуляции, для стройного маневрирования. Не зная, какой поворотливостью обладают корабли, невозможно спланировать и успешно провести эскадренное сражение. (Нужно отметить, что и вице-адмирал З.П.Рожественский хотел, но не смог добиться соблюдения кораблями одного диаметра циркуляции в 5,5 кбт[CCLV].)

Командующий флотом устанавливает готовность кораблей к съемке с якоря через 40 минут после сигнала об этом[CCLVI]. Концовка приказа снова характеризует высокий технический профессионализм адмирала: "Чтобы не портить машин скорым прогреванием, их следует, хотя бы раз в сутки, подогревать паром"[1114].

Говоря по-современному, радиоэлектронная борьба, началась на флоте с приходом вице-адмирала С.О.Макарова, поставившего под контроль работу телеграфов[CCLVII]: "не допускать никаких отправительных депеш или отдельных знаков без разрешения командира"[1115]. Затем следует, что и как делать в случае обнаружения работы неприятельских станций: "…Тотчас доложить командиру и определить, по возможности… приблизительное направление на неприятеля… поворачивая свое судно…"[1116]. Концовку письменного распоряжения мог написать только С.О.Макаров: "Для способных молодых офицеров - тут целая интересная область"[1117]. И дополняла приказ "японская телеграфная азбука"[1118]. Подчиненные получили документ, не нуждающийся в уточнениях и пояснениях.

В приказном порядке устанавливаются на эскадре правила плавания ночью без огней и в тумане, организация связи при этом[CCLVIII].

Для сохранения здоровья нижних чинов, вице-адмирал С.О.Макаров предписал[CCLIX] "начальникам отрядов организовать военные прогулки на берегу, с ружьями и, по возможности, с музыкой не менее 1 раза в неделю… Гулять - увольнять небольшими партиями, с расчетом, чтобы каждый был на берегу не менее одного раза в месяц, не исключая и тех, кому отпуск на берег воспрещен"[1119].

Регламентировал адмирал и схему оповещения команд с берега для своевременного прибытия экипажей[CCLX] "на свои суда для съемки с якоря"[1120]. А для лучшей слышимости сигнальная "пушка, из которой делается выстрел, должна быть обращена дулом к городу"[1121] - факт, показывающий, насколько командующий продумывал детали.

Безусловно, объем выполненной умственной и административной работы вице-адмиралом С.О.Макаровым огромен. Все сумел охватить и поставить под контроль командующий. Естественно, что такой стиль руководства, плюс глубокое знание своего дела, заставлял всех - и нерадивых, и активную часть эскадры - служить по-макаровски. Отмечено - при таком адмирале эскадра ожила.

Почувствовал это и неприятель. Выйдя в ночь на 26 февраля в море с напутствием командующего "в случае встречи с противником атаковать его самым решительным образом"[1122], артурские миноносцы заставили врага отступить. Вице-адмирал С.О.Макаров в своей телеграмме Наместнику[CCLXI] определил бой, как "дело это было молодецкое"[1123], японцы для себя нашли другие слова: "Таким образом, нам удалось избежать опасности и присоединиться к своему отряду"[1124].

Активная материальная подготовка к сражению с японским флотом шла параллельно с тактической учебой командиров кораблей. А.В.Немитц, исследуя действия 1-й эскадры, писал: "Нельзя не отметить этого (нового в Артуре) общения командующего флотом со своими командирами; общения, которое имеет на войне огромное значение, так как является для начальника способом привить свои взгляды подчиненным, и непосредственно на них воздействовать в смысле их боевого настроения…"[1125].

Контроль и разбор ошибок - не такие уж и "открытия" в работе начальника. Но только планомерное обучение, требующее больших нравственных затрат и огромной концентрации всех сил руководителя, дает нужный положительный результат. Тем не менее в жизни часто происходит замена учебы, с анализом достигнутых результатов, на "накачку" подчиненных или их "разносы".

Командирам броненосцев с таким адмиралом было нелегко общаться. Но они отдавали должное действиям вице-адмирала С.О.Макарова. Так, капитану 1 ранга Н.М.Иванову 2-му (броненосец "Цесаревич") запомнилось, что "к концу марта эскадра маневрировала значительно лучше, но все же далеко от совершенства…

После каждого… выхода в море… обсуждались возможные действия эскадры против неприятеля, причем адмирал… выражал твердое намерение вступить с неприятелем в бой… Вырабатывались также… боевые сигналы, дневные и ночные, и способы ночных соединенных плаваний, а равно и опознавательные, которые менялись ежедневно…"[1126]. Командир эскадренного броненосца "Ретвизан" капитан 1 ранга Э.Н.Щенснович вспоминал: "…Эскадра маневрировала неудачно, и после маневрирования, - не помню, чтобы собирались командиры у адмирала для обсуждения сделанных промахов. Такое обсуждение промахов началось только с прибытием покойного адмирала Макарова"[1127]. И еще: "…Не только установка прицелов, но и корректирование стрельбы отдельных орудий выгоднее передать отдельным комендорам.

Впервые это было предложено адмиралом Макаровым…"[1128].

Младший флагман эскадры контр-адмирал П.П.Ухтомский отмечал позднее: "Он (вице-адмирал С.О.Макаров - К.И.М.) был совершенно самостоятелен, очень энергичен и деятелен…"[1129].

26 февраля командующий флотом первый раз присутствовал при бомбардировке японским флотом Порт-Артура. Наша эскадра, молчаливая и неподвижная, оказалась в положении расстреливаемой, потому как корабельные орудия не были приспособлены для перекидного огня из внутреннего бассейна, требующего больших углов возвышения. С.О.Макаров, верный идее оказывать всегда и везде сопротивление врагу всеми имеющимися силами и средствами, приказал "приступить к разработке ответной стрельбы наших броненосцев"[1130]. На осуществление этого нового и сложного, в техническом и организационном смысле, задания ушло несколько дней. Зато к следующему обстрелу эскадра была готова и приняла бой на якоре с японскими кораблями, что явилось неприятным сюрпризом для вице-адмирала Того. Благодаря орудиям 1-й эскадры, Соединенный флот закончил обстрел базы[CCLXII] "на 3 1/2 часа раньше… чем в прошлый раз"[1131]. Враг на себе познал, что русский адмирал скор в решениях и действиях, что для них начался совершенно другой период войны.

Но вершиной творчества вице-адмирала С.О.Макарова как флотоводца явилась "Инструкция для похода и боя"[CCLXIII], начинающаяся со слов "Согласно статьи 107 морского устава…"[1132].

Зная уже, как была проведена подготовка к сражению на 2-й эскадре, можно сравнить отношения обоих командующих к своему делу и подчиненным. У З.П.Рожественского - келейность, незнание адмиралами и командирами не только плана боя, но даже судьбы тех документов, которые разрабатывались офицерами кораблей и штабами Младших флагманов. То что являлось замыслом сражения у командующего 2-й эскадрой - приказы о действиях кораблей в различных ситуациях, - "спускалось" на броненосцы, крейсера и миноносцы в течение всего времени похода. Поэтому важнейшая информация перемешивалась с данными о сухарях, дисциплинарных проступках, угле и пр. Значимость документов тем самым была снижена. Вдобавок, вице-адмирал З.П.Рожественский своими действиями и личным характером еще в самом начале пресек возможное обсуждение возникающих вопросов.

При вице-адмирале С.О.Макарове все было наоборот. "Инструкции… были сведены в один секретный приказ № 21, с которым были ознакомлены все судовые офицеры"[1133], - вспоминал командир броненосца "Победа" капитан 1 ранга В.М.Зацаренный. Объединение командующим своих мыслей в единственный документ облегчало изучение подчиненными плана и своих действий, что повышало вероятность успеха в бою. Адмирал учел и это.

Основную идею боя можно выразить лаконичной фразой - "активное комплексное воздействие на противника всеми силами и средствами кораблей". Самое лучшее - привести приказ № 21 полностью, поскольку цитировать его в усеченном виде невозможно: неизбежно произойдет частичная или полная утеря смысла. Каждый из 64 пунктов важен. Единственно, что можно сделать, - остановиться на ключевых моментах, отличающих данный приказ от других документов русско-японской войны.

Итак, бой с эскадрой противника вице-адмирал С.О.Макаров планировал вести в строю кильватера, основу которого составляют броненосцы. Крейсера, выведенные в самостоятельный отряд, несут разведывательную службу. В сражении они должны быть вместе с броненосцами в общем ряду, причем, подчиненность в таком случае не изменялась - крейсера продолжали быть под командой своего флагмана с задачей не мешать стрельбе нашего центра и, главное, "обойти ту часть неприятельской линии, которая подвержена нападению, и поставить ее в 2 огня" (п. 9)[1134].

Об этой идее мнение контр-адмирала Н.А.Матусевича было: "В упомянутой инструкции указывалось общее место крейсерам во время боя и предоставлялась широкая самостоятельность действий начальнику отряда крейсеров"[1135].

В ходе сражения командующий крейсерами, оценив ситуацию, обязан был пойти в атаку на главные силы неприятеля с другого борта. Но маневрирование, как ясно из п. 23-го "Инструкции", "не должно вести к полному расстройству порядка"[1136] (вспомним статью морского устава № 341).

Миноносцы в составе двух групп следуют по обеим сторонам броненосцев в расстоянии 10 кабельтовых от них (п. 3). "Перед началом боя… миноносцы занимают места в стороне, противоположной неприятелю: первая группа - против головного, вторая - против концевого"[1137] (п. 7). Основной строй миноносцев - фронт, "ибо это самый выгодный строй для единовременности атаки"[1138] (п. 10).

По замыслу вице-адмирала С.О.Макарова, кильватер - "незастывшая" линия. Каждый корабль, "для лучшей видимости сигналов и неприятеля"[1139], мог держаться немного в стороне (п. 14). При этом корабли могут образовывать дугу, позволяющую "сблизить концевые корабли с неприятелем"[1140]. Этот маневр как раз и не был осуществлен в Цусимском бою, что помогало японцам, по словам начальника крейсеров 2-й эскадры контр-адмирала О.А.Энквиста, "успешно решать главную задачу всякой тактики - быть в данный момент в данном месте сильнее неприятеля"[1141] и в благоприятных условиях расстреливать наши головные корабли.

Маневрирование в сражении эскадр под началом вице-адмирала С.О.Макарова и вице-адмирала З.П.Рожественского совершенно отличаются друг от друга. Поворот "на 16 румбов всем вдруг" в исполнении командующего 2-й эскадрой был бы связан с неукоснительным решением равенства "16 румбов равны 180 градусам"; при этом ни один командир корабля не представлял бы конечную цель изменения направления движения, включая и флагманский корабль. У вице-адмирала С.О.Макарова упомянутый поворот - только способ развернуть эскадру, право выбора нового курса принадлежит концевому крейсеру, ведь он расположен ближе к противнику и поэтому его лучше видит, а зная план боя, может поэтому и определять выгодный румб.

Пошел дальше вице-адмирал С.О.Макаров и в тактическом эпизоде огибания головы неприятельской колонны. Адмирал Того в Цусимском сражении выполнил классический охват русской эскадры. В "Инструкции" у С.О.Макарова это действие намного эффективнее: адмирал собирался не огибать неприятельскую цепочку кораблей, а сохранять активным маневрированием взаимное расположение эскадр друг относительно друга. По его плану наши силы должны были бы регулярными поворотами на 180о постоянно удерживать свое место впереди вражеского строя кильватера.

Предусмотрено было вице-адмиралом С.О.Макаровым и возможные контрмеры неприятеля в таком, надо сказать, неустойчивом для обеих эскадр состоянии - последующей атакой концевых кораблей. В этом случае изменение направления сосредоточенного удара будет неожиданным только для неприятеля. Нападающие корабли выполнят этот маневр быстро, а вот неприятелю, для организации оборонительных действий, уже требуется дополнительное время. Неприятельский адмирал вынужден принимать решение в нестандартной для себя ситуации, под грохот корабельных орудий. Это может привести к ошибкам или выбору не самого лучшего варианта действий.

Провала, произошедшего 28 июля по вине адмирала Того, когда японские командующий не сумел закончить первую фазу боевого маневрирования на контркурсах и поворотом вправо сразу же перейти к охвату концевых кораблей 1-й эскадры, быть у вице-адмирала С.О.Макарова не могло. В п. 19 приказа № 21 говорилось именно о таком варианте развития событий.

Отдельным порядком вице-адмирал С.О.Макаров рассмотрел вопросы боевого применения самодвижущихся мин. Он оказался и здесь на творческой высоте. Впервые в мировой военно-морской практике, насколько мне известно, он предусматривал эскадренную стрельбу самодвижущимися минами "по площади", а не по отдельным кораблям.

Особое внимание уделил командующий защите своего флота от минных атак. В этом случае крейсера, "не дожидаясь сигнала"[1142] (п. 37), должны были на маневре встречать вражеские миноносцы артиллерийским огнем. Снова можно вспомнить гибель в Цусимском бою броненосца "Князь Суворов", на который враг не единожды за день успел выйти в минную атаку (в то время как наши миноносцы занимались спасением экипажей, а не защитой броненосцев). Крейсерам же вице-адмирал З.П.Рожественский определил защищать "обоз", ослабив тем самым свои главные силы. В результате идея охраны транспортов подмяла под себя целостность управления эскадрой.

Вице-адмирал С.О.Макаров понимал, что "судам и миноносцам во время боя будет недосуг заниматься спасением, ибо неприятель воспользуется этим, и тогда погибших будет еще больше"[1143] (п. 47).

От прорвавшихся в позицию стрельбы вражеских миноносцев лучшими действиями могут быть только следующие: "не дожидаясь сигнала адмирала, класть руль на борт и приводить их на наивыгоднейший кормовой угол обстрела артиллерии"[1144] с увеличением хода до полного (п. 37). При сближении на дистанцию залпа минами Уайтхеда неприятеля следовало "привести его совершенно за корму, следя за струей от мины и уклоняясь куда следует, чтобы избежать ее"[1145] (п. 38). Яснее об этом "противоторпедном маневре" и не скажешь. Хотя ранее и был по этому вопросу отдельный приказ, адмирал расширил его суть - обусловил действия в масштабе эскадры. (Вице-адмирал З.П.Рожественский требовал[CCLXIV]: "Пока корабль не взорван воспрещается выходить из строя, чтобы не произвести замешательства между задними мателотами, помня, что таковое очень выгодно для атакующего"[1146].)

Это уклонение броненосцев от вражеских самодвижущихся мин, по замыслу автора приказа, - "прекрасный момент для наших миноносцев сделать контратаку, стреляя по неприятельским миноносцам и атакуя неприятельские корабли"[1147] (п. 40).

Своим миноносцам вице-адмирала С.О.Макаров отводил только активные функции: "когда я найду, что момент подходит для общей атаки миноносцев, подыму флаг… "миноносцам атаковать", и тогда обе группы сразу бросаются в атаку, не разбирая выгодно это или не выгодно"[1148] (п. 26). Штурм врага предусматривался в любую фазу сражения, но в любом случае атака должна быть "лихая"[1149] (п. 27). Это распоряжение вице-адмирала С.О.Макарова шло дальше действий японских миноносцев в бою 28 июля, когда они вынуждены были удовлетвориться многочисленными, но безрезультатными "ночными стрельбами".

Пункт № 44 "Инструкции" предусмотрел неуправляемые события боя 28 июля на броненосце "Цесаревич": "На кораблях иметь все в полной готовности, чтобы перейти на тот штурвал, которых находится в ближайшем соседстве с рулем"[1150] (п. 44).

В приказе было предусмотрено все, вплоть до деталей: чем заделывать пробоины, об убитых и раненых, о ведрах "с холодной водой для питья"[1151] (п. 47), об использовании песка, чтобы личный состав нечаянно не поскользнулся на металлической палубе, о мешках "из неплотной (тоже, характерная для С.О.Макарова, немаловажная в бою "мелочь" - К.И.М.) материи, для потопления сигнальных книг, секретных шифров, приказов и прочего"[1152] (п. 48).

Продолжая свою мысль, изложенную в "Тактике" как "нравственный элемент"[1153], вице-адмирал С.О.Макаров в конце приказа записал: "Дело офицеров руководить артиллерийским и минным огнем, но они не должны забывать ободрять команду. Команда видит свои потери и не видит потерь неприятеля. О потерях неприятеля надо все время ей напоминать, чтобы команда чувствовала, что ее артиллерийский огонь производит опустошение на неприятельских кораблях"[1154] (п. 50). "С мостика должно как можно чаще посылать в батарею, башни и машину известия о каждом нашем успехе, который встречается в батареях криком "ура", лишь на один момент, а затем снова должна начинаться хладнокровная работа точной наводки орудий"[1155] (п. 51). "Флот, на котором личный состав сохранит в бою все свое хладнокровие, будет стрелять метко, а потому непременно разобьет неприятеля, если бы даже находился в невыгодных тактических условиях"[1156] (п. 53). Венчал тактический шедевр п. 54: "Побеждает тот, кто хорошо дерется, не обращая внимание на свои потери и памятуя, что у неприятеля этих потерь еще больше"[1157].

С.О.Макаров вовсе не исключает наличие в бою раненых и убитых, но весь документ настолько пронизан оптимизмом, что настраивает подчиненных на одну победу. Вице-адмирал З.П.Рожественский также владел навыками написания приказов, но перед Цусимой на корабли пришел унылый "текст", который никоим образом нельзя назвать вдохновляющим[CCLXV]: "Японцы безраздельно преданы престолу и родине, не сносят бесчестья и умирают героями, но и мы клялись перед престолом Всевышнего. Господь укрепил дух наш, помог одолеть тяготы похода доселе беспримерного. Господь укрепил и десницу нашу, благословил исполнить завет Государев и кровью смыть горький стыд родины…"[1158].

Да и артурская деятельность вице-адмирала С.О.Макарова началась с его выхода в море на крейсере 2 ранга "Новик" для оказания помощи гибнущему миноносцу "Стерегущий". Психологическое значение этого поступка громадное: помимо того что всей эскадре командующий продемонстрировал свою личную храбрость, воздействие С.О.Макарова на подчиненных в данном случае глубже: экипажи увидели, что адмирал не бросит никого в беде. "Эскадра почувствовала, что она имеет настоящего начальника"[1159]. А такой руководитель имеет право рассчитывать на такое же отношение с себе, то есть подчиненные и его не оставят.

Командующий флотом теперь мог со спокойной совестью, не опасаясь быть превратно истолкованным, предупредить всех о возможности отсутствия на мачте флагмана адмиральского флага, "чтобы мой корабль не был особенно приметен"[1160] (п. 42). У вице-адмирала З.П.Рожественского непременный "парусный" атрибут - должностной флаг умершего контр-адмирала Д.Г.Фелькерзама на броненосце "Ослябя" - позволил неприятелю безошибочно опознать корабль как флагманский и сосредоточить по нему огонь…

В приказе № 21 были все необходимые, для лучшего усвоения замысла адмирала, схемы маневрирования. Дополняла документ "Инструкция для управления огнем в бою, выработанная флагманским артиллеристом флота на Тихом океане, при содействии всех старших артиллерийских офицеров больших судов этого флота"[1161]. Совместный творческий труд людей, - что может быть лучше для изучения плана боя?! В приложении отмечено, что "от результатов стрельбы первого периода боя, с больших дистанций, будет зависеть весь дальнейший ход его"[1162] (п. 56). В "Инструкции" разумно предусматривалось сосредоточение управления стрельбой "в одних руках" [1163] (п. 56), а затем, по мере сближения флотов, командиры плутонгов сами выбирают цели и берут управление артиллерийскими установками в свои руки. "Впервые это было предложено адмиралом Макаровым"[1164], - вспоминал капитан 1 ранга Э.Н.Щенснович.

Распределение целей при расхождение эскадр контргалсами, порядок последовательного переноса огня с одного корабля на другой были оговорены также. Выработанные правила стрельбы при вице-адмирале С.О.Макарове доказали 28 июля свою верность, когда стрельба русских артиллеристов была никак не хуже, чем у японцев.

Офицеры, по роду своих служебных обязанностей, близко общавшиеся в Порт-Артуре с С.О.Макаровым, вспоминают своего начальника и его флотоводческую деятельность с непременным уважением. При этом никуда не деться от невольного сравнения военных руководителей в прямом и скрытом виде, в общем и в деталях.

Командир броненосца "Победа" капитан 1 ранга В.М.Зацаренный писал о деталях подготовки эскадры к прорыву во Владивосток: "Письменных инструкций перед боем не получали…"[1165].

Контр-адмирал Н.А.Матусевич, обращаясь к тем годам, отвечал членам Комиссии по расследованию обстоятельств боя 28 июля: "Перед этим выходом (10 июня - К.И.М.) несколько раз командующий эскадрою собирал флагманов и командиров. На собраниях разбирались и прочитывались все приказы покойного адмирала Макарова, относящиеся к боевым строям, маневрированию во время боя, его инструкции на этот предмет, а также условные боевые сигналы. Все сделанные в них изменения объявлены были в секретных приказах… Откровенно выражаемое мнение командующим эскадрою, в собраниях флагманов и командиров, о том, что он не считает себя достаточно подготовленным к командованию эскадрою в военное время, - конечно, должно было действовать в смысле неблагоприятном, совершенно противоположное тому, что внушал эскадре… адмирал Макаров… для чего он старался воспользоваться всяким случаем для выхода в море, где, как говорил покойный адмирал, он знакомился с командирами, а командиры - с его требованиями при маневрировании. Я имел случай слышать от него после одного из выходов в море неудовольствие на неправильность действий при маневрировании нескольких командиров; надо заметить, что это были командиры не вновь назначенные…"[1166].

"Предполагалось держаться, как говорил в заседании (26 июля 1904 г. - К.И.М.) начальник эскадры, тех инструкций и приказов покойного адмирала Макарова, которые обсуждались в собрании флагманов и командиров перед выходом эскадры в море 10 июня…"[1167].

"Боевой опыт показал, что сигналопроизводство наше требует коренного преобразования…"[1168].

Вице-адмирал С.О.Макаров и вице-адмирал Того не встретились в открытом бою. Но на стороне русского командующего были все преимущества: самостоятельность и быстрота принятия решения, свободное ориентирование в сложной тактической обстановке, знание врага и способность прогнозировать его действия. Японский адмирал уступал С.О.Макарову как флотоводец по всем статьям и был способен лишь, старательно и замедленно, как и положено ученику, подбирать к ситуации чужие решения. А этого для победы над русским командующим явно мало. Доказательство тому - бой 28 июля, который, даже и проведенный контр-адмиралом В.К.Витгефтом в искаженном виде, не так, как планировал С.О.Макаров, но согласно разработанным покойным адмиралом и действующим на эскадре документам. (Вот как выглядели дневные события в изображении участника боя японского лейтенанта Сакуры: "…В этом генеральном бою, если можно так назвать его, наши суда пострадали весьма серьезно; не было ни одного, которое не имело бы пробоин, а следствием их - и крена.

Адмирал Того сделал приготовительный сигнал для принятия сигнала об отступлении в наши отечественные порта.

Русская эскадра была в полном порядке и победа была не ее стороне…

Неприятельской эскадре, очевидно, потерпевшей недостаток в снарядах и угле, оставалось или возвратиться в Порт-Артур, или броситься на юг для разоружения в нейтральных портах…"[1169].)

При С.О.Макарове часто употребляемые при маневрах кораблей сигналы были сведены к 1-флажной системе. Эскадра успела попрактиковаться в использовании нового свода. Но контр-адмирал В.К.Витгефт, к сожалению, отменил его. Перед выходом в море в своем приказе[CCLXVI], "опасаясь какой-нибудь ошибки"[1170] (слова капитана 1 ранга В.М.Зацаренного), ввел в действие "общие сигнальные книги старого свода и морские эволюционные сигналы 1890 г."[1171].

Свое отношение к этому капитан 1 ранга Э.Н.Щенснович выразил так: "На этом же совещании (перед выходом в море 28 июля - К.И.М.) решено делать сигналы по старой сигнальной и эволюционной книге. Все инструкции адмирала Макарова были устранены. И очень жаль, - понадобилось бы поднять флаг "Ч"[CCLXVII] ("червь" - К.И.М.) для указания, что адмирал выходит из строя, и тогда не произошло бы 28 июля замешательства. Инструкции адмирала Макарова были во многом предусмотрительны…"[1172]. (Флаг "червь" означал: "Адмирал желает держаться вне строя и поручает вести линию тому кораблю, который после него становится головным"[1173].)

Скорее всего, вследствие отсутствия необходимой для управления кораблем практики, для вящей безопасности, дистанция между кораблями в строю кильватера была не 2 кабельтова между серединами кораблей (чем достигалась возможность концентрации сил на выбранном направлении атаки, создавая тем самым численный перевес над противником), как требовал в приказе № 21 (п. 13) вице-адмирал С.О.Макаров, а 2 кабельтова[CCLXVIII] между "ахтерштевнем первого и форштевнем заднего мателота"[1174]. То есть дистанция увеличивалась на длину каждого корабля, что "растягивало" строй броненосцев. В бою 28 июля (не говоря уже о Цусиме) даже эти расстояния не выдерживались.

Собственного документа на бой контр-адмирал В.К.Витгефт так и не успел создать. В своем приказе № 19 от 6 июня он предписывал "впредь, до издания полной инструкции, сделать в вышеуказанной инструкции (приказ № 21 - К.И.М.) нижеследующие изменения и дополнения"[1175] и затем откорректировал ряд "макаровских" пунктов. Отмена четвертого, может быть, способствовала неразберихе в конце боя: вице-адмирал С.О.Макаров назначал в качестве репетичного и посыльного корабля минный крейсер. Хотя суть приказа вице-адмирала С.О.Макарова оставалась прежней, но контр-адмирал В.К.Витгефт не сумел в полной мере применить все наработки своего предшественника.

Что уж здесь говорить о вице-адмирале Того, для которого творение вице-адмирала С.О.Макарова было тем более чужим. Зная, с помощью шпионов, содержание приказа он также не смог воспользоваться идеями адмирала. Мало быть в курсе планов соперника, нужно еще суметь для собственного блага воплотить их в реальные дела. В бою 28 июля японский командующий как флотоводец потерпел полное фиаско. Если обратиться к другим нашим адмиралам, то можно сказать, в частности, что вице-адмирал З.П.Рожественский, не смог даже выполнить свои, пускай и спорные, начинания.

Контр-адмирал В.К.Витгефт требовал "на судах иметь все шлюпки, которые могут быть легко спущены или могут всплыть. Вставлять одну в другую не допускается. Койки должны быть наверху и так разложены, чтобы сами всплыли"[1176] (дополнение к п. 47). Можно по-разному трактовать пункт приказа - как предусмотрительность или как желание побыстрее в шлюпках оказаться. На 2-й эскадре плавсредства, койки были "упакованы" намертво, даже "навсегда" - ими нельзя было воспользоваться.

Понятие "хороший начальник" включает в себя подготовку достойного преемника, а также умение руководителя из массы подчиненных выделить надежного и способного исполнителя своих решений. И здесь вице-адмиралу С.О.Макарову надо отдать должное: он настоял на назначении с крейсера "Новик" командиром на эскадренный броненосец "Севастополь" (с одновременным повышением в звании на одну ступень) Н.О.Эссена. Это выпадало из привычных, цензовых, правил (сразу приходится вспоминать беспомощность вице-адмирала З.П.Рожественского в отношении "своих" командиров кораблей), но пошло явно на пользу русскому флоту. Причем, соблюдая законность, вначале капитана 2 ранга Н.О.Эссена можно было назначить лишь во временное командование кораблем[CCLXIX], а только позже, "за отличие в делах против неприятеля", его произвели "в капитаны 1 ранга… с утверждением в должности"[CCLXX].

Вице-адмирал С.О.Макаров верно угадал в капитане 1 ранга Н.О.Эссене флотоводческие задатки и максимально использовал свои права для его успешного продвижения по служебной лестнице. И если Н.О.Эссен не "чисто" ученик С.О.Макарова, то последователь - точно. Макаровские принципы были положены в основу организации Балтийского флота и его боевой подготовки. 1-ю мировую войну немногочисленный по составу флот встретил очень организованно. Н.О.Эссен при этом показал настоящие качества военачальника, когда на свою ответственность, без добра из Петербурга, отдал приказ принимать мины на корабли и выходить в море для проведения упреждающей немцев операции, предусмотренной планом начала войны.

И бой 1 августа - безоговорочное торжество замыслов С.О.Макарова и безошибочного подбора ближайшего исполнителя планов. Ведь сумел на деле осуществить рекомендации адмирала другой выдвиженец командующего флотом - начальник Владивостокского отряда крейсеров контр-адмирал К.П.Иессен.

Управление людьми имеет свойство инерционности: не сразу начинают проявляться результаты распоряжений начальника, но и с уходом последнего еще некоторое время в коллективе преобладают однажды заложенные принципы. И чем глубже подчиненные восприняли взгляды руководителя, тем дольше они их соблюдают. С.О.Макаров погиб, но следующая крупная удача - гибель на минном заграждении броненосцев "Ясима" и "Хацусе" - может быть отнесена в большей степени и на его счет. "Адмирал Макаров умел распознавать людей, насколько они годны для дела или только говоруны"[1177].

Командир минного крейсера "Гайдамак" капитан 2 ранга Ф.Н.Иванова 6-й был назначен на минный транспорт "Амур". "Ему было поручено адмиралом Макаровым траление мин на рейде; причем схему произведенных за каждый день работ он должен был показывать начальнику штаба…"[1178]. Правильная организация командующим противоминной обороны позволила капитану 2 ранга Ф.Н.Иванову хорошо изучить внешний рейд Порт-Артура и быстро оценивать обстановку. Стоило неприятелю несколько раз пройти в одном и том же месте определенными курсами, как у инициативного офицера созрела дерзкая мысль поставить минное заграждение в открытом море, как раз в том районе, где маневрировал японский флот. Контр-адмирал В.К.Витгефт равнодушно отнесся в предложению капитана 2 ранга Ф.Н.Иванова, но, к счастью, не мешал проведению операции, закончившейся уничтожением двух броненосцев…

Россия в войне с Японией побеждена не была - она ее проиграла, так сказать, у "…великой империи… случилась маленькая неприятность"[1179]. Причина поражения - всеобщий кризис управления: "Никто не знал своих прав, обязанности, ответственности. Никто не делал своего дела и каждый готов был делать чужое"[1180]. "Только одной совершенною военной организацией они нас, главным образом, и победили"[1181].

Японию свои виктории истощили больше, чем Россию - поражения. Только под Порт-Артуром японские генералы "положили" более 110 тысяч человек (у русских потери около 30 тыс. человек, из них 12 тыс. убитыми). Россия, по мнению начальника германского генерального штаба А.Шлиффена, "легко могла бы продолжать войну; ее ресурсы были едва затронуты, и она могла выставить если не новый флот, то новую армию… Несмотря на ряд понесенных ею поражений, Россия еще в состоянии добиться успеха. Стоило только лучше мобилизовать силы страны…"[1182].

По-настоящему было разгромлено "сообщество" недружественных России государств, несмотря на то, что свои сиюминутные индивидуальные задачи они решили. Сокрушительный удар получило международное право, которое Япония грубо нарушила своей агрессией. Нападение не было обосновано ни законами, ни какими-то историческими претензиями к соседям по континенту. Правительство России, для которого было немыслимо "обойти" международные соглашения, заключила с Китаем в марте 1898 г. договор об аренде на 25 лет части территории Маньчжурии. Поэтому русская армия и флот находились там на законных основаниях.

В каждой войне есть еще и скрытые победители и побежденные. Людская речь весьма показательна в таких вопросах. Малоизвестный факт: на Портсмутской мирной конференции "в качестве официальных языков были приняты два - французский для русской делегации и английский для японской. Это было новшеством в дипломатической практике того времени: до того в ней обычно применялся один французский язык"[1183]. Окончательное оформление сдачи позиций на международной арене - вот чего добился вялый союзник Франция. Как когда-то на дипломатическом поприще латинский язык уступил место французскому, так и начало XX века ознаменовалось очередной сменой политических лидеров. Хороший урок на будущее всем колеблющимся сторонам: если назвался союзником, то и помогай в полную силу.

Поддержанная открыто Великобританией, с молчаливого согласия других "развитых" и не очень стран, Япония начала серию войн XX века, отличительной чертой которых является противоборство государств на всех уровнях: культурном, политическом, идеологическом, военном, техническом. Последствия таких действий намного серьезнее в сравнении с предыдущим "опытом" человечества в этой области.

Пользуясь случаем и безнаказанностью японцы не раз нарушали обычаи ведения войны. Вот только два факта:

·          отряд адмирала Какимуры выдержал три часа прежде чем начал поднимать из воды уцелевший экипаж крейсера "Рюрик"; многим раненым это стоило жизни[1184];

·          необъяснимые, с точки зрения артиллериста, перелеты крейсера "Читосе" при его стрельбе по уже затопленному "Новику", которые на деле были очень меткими залпами по беззащитному поселку и отдельным матросам на берегу[1185].

Не получив даже формального осуждения в своих деяниях, Япония в конце концов зарвалась окончательно, начав теми же методами в декабре 1941 г. 2-ю мировую войну на Тихом океане. С большим "опозданием" законность восторжествовала на Токийском процессе, где главные организаторы войны, по большому счету являющиеся всего лишь продолжателями политики полувековой давности, получили свое. И только после этого Россия "имеет", уже сколько лет, "мирную" (в военном отношении) Японию.

 

***

Некоторые практические уроки русско-японской войны можно условно подразделить на "общие", "психологические", "тактические", "деловые" и "кадровые".

1.    "Общие":

·          не забывать "старика" Прудона: "Война - это все: это законодательство, политика, общественный строй, международное право, само государство, отечество; это - наша история, наша жизнь; вся наша душа, поэзия, богословие; еще раз - это все"[1186];

·          "вся государственная политика зависит от работ мирного времени, так как соседние государства считаются, главным образом, с той силой, которую мы приготовили, а не с той, которую нам быть может удастся набрать в случае необходимости"[1187];

·          "история не повторяется, но внимательное изучение ее дает всегда полезные указания. Долгое прошедшее предсказывает с большим вероятием грядущее, когда факты не предаются забвению или не извращаются, по выбору, в угоду времени, и когда выводы и обобщения из этих фактов делаются безбоязненно и без предвзятых целей… Нет большего зла, как самообольщение и нежелание знать правду"[1188];

·          "успех или неудача на войне есть прямое следствие способов руководительства войсками обеих сторон; именно разница в руководстве имеет на войне решающее значение"[1189];

·          офицер должен стать "главной опорой русской государственности, живым воплощением русской совести"[1190].

2.    "Психологические":

·          самое серьезное внимание уделять морально-психологической стойкости;

·          сверхнацеленность русских эскадр исключительно на достижение Владивостока имела и плохую сторону. Людям было тяжело "на ходу" перестроиться с одного желания на другое, точно осознать момент смены побудительных мотивов поведения - не прорываться, а драться (японской стороне в этом плане было проще, так как им всегда нужно было только не пропустить русские эскадры);

·          "почетной" сдачи в плен давно уже не стало;

·          "в мирное время нужно выучится рисковать, чтобы в военное время уметь рисковать, то есть получить уверенность и крепость нервов"[1191];

·          имена героев войны должны носить корабли флота.

3.    "Тактические":

·  "тактика должна указывать путь технике; без этого усовершенствования могут пойти не в том направлении, которое желательно"[1192];

·    на войне, как и во всякой игре, успех зависит не только от того, чтобы хорошо играть, но гораздо более от того, чтобы играть лучше противника"[1193].

4.    "Деловые":

·          усилия руководителя будут только тогда положительными, когда в действиях (начальника или его подчиненных) отсутствуют "взаимно уничтожающиеся усилия"[1194];

·          управление людьми не привилегия, а работа;

·          "при современных условиях на первый план выдвигается не готовность жертвовать собой и вверенными людьми, а хорошее оружие и умение им пользоваться"[1195], по-другому говоря, нужны живые люди, а не мертвые герои. Если человек жертвует жизнью, то он, как правило, расплачивается за свои или чужие ошибки;

·          закон (уставы, наставления, инструкции и пр.) должен быть единым для всех и "модным" - отвечать предъявляемыми к вооруженной силе требованиям и систематически специалистами пересматриваться;

·          первое сражение воинской части, в которой большинство людей не участвовало в текущей войне, с опытным противником обречено на неуспех;

·          избегать состояния "неуправляемой ситуации", чему способствует накапливание ошибок; своевременно решать служебные вопросы; если сознательно не "замечать" проблемы, от этого она не "рассосется", а приобретет более сложный вид;

·          не жалеть ни сил, ни времени на подготовительные мероприятия, продумывать схему исполнения приказаний до мелочей;

·          больше неприятеля опасаться необъективной информации или состояния неопределенности;

·          описательный подход к профессии способен ее погубить;

·          в военно-морских училищах следует преподавать дисциплину "Организация воинского коллектива и управление им";

·          неукоснительно соблюдать принцип "сначала научи подчиненного, только потом с него требуй"; мало отдать приказание, нужно еще, чтобы у исполнителей было достаточно времени для его выполнения;

·          исполнению важной (боевой) задачи должна предшествовать соответствующая проверка работоспособности материальной части;

·          начальник должен каждый день доказывать делом, что он по праву занимает свою должность; подозрение должны вызывать те люди, которые легко теряют ранее приобретенные навыки;

·          одним из непременных условий для успешного ведения боевых действий является постоянная информированность командного "элемента" (и не только в военный период) о тактических приемах противника, собственных удачных решениях и ошибках и т.д. Это достигается регулярным распространением материалов - от небольших бюллетеней до официальных трудов;

·          в спокойной обстановке руководителю желательно объяснять подчиненным причины, побудившие его принять то или иное решение, чтобы в критическом положении подчиненный не усомнился в способностях своего начальника найти выход;

·          люди, как правило, способны в неожиданной для себя обстановке сделать не более двух-трех сознательных или логичных действий, после чего они теряются и им нужно время для принятия решений, то есть противника нужно как можно чаще и ставить в нестандартные ситуации; наша же задача в аналогичном случае сводится к тому, чтобы суметь выдержать первоначальное огромное давление, оказываемое неприятелем, стараясь быстрее перевести развитие событий в знакомую для себя плоскость;

·          полное выполнение обязанностей может быть только при полном предоставлении руководителю прав;

·          подготовка флагманского корабля - особая задача командующего. Флагманский (штабной) корабль, скорее всего, должен быть официально в структуре штаба;

·          стараться не допускать множественности в линиях командования (это возможно в отдельных случаях, но тогда следует недвусмысленно обозначить узловые "точки");

·          флот должен себя пропагандировать (выпускать литературу хорошего качества, атрибутику и пр.), чтобы не быть "военной тайной" для своих же граждан;

·          в структуре ВМФ должна быть "группа быстрого реагирования", то есть особое подразделение (журналистов, историков) для оперативного объяснения ложных публикаций многочисленных "критиков" и "советчиков";

·          переиздать "Рассуждения по вопросам морской тактики" вице-адмирала С.О.Макарова.

5.    "Кадровые":

·          для лучшей управляемости военно-морской силой предпочтительнее иметь нескольких хороших адмиралов, чем одного выдающегося флотоводца, то есть следует иметь "школу" в широком понимании слова;

·          учеба в академиях, "гражданских" учебных заведениях, на курсах, служебные командировки и другие формы получения и проявления специальных знаний не средство поощрения офицеров, а необходимость;

·          твердо определить нижние и верхние возрастные границы каждой "руководящей" должности с учетом интеллектуальных, физических, волевых, психологических параметров;

·          быстро, спокойно и решительно избавляться от людей, не соответствующих требованиям воинской службы, повышая тем самым престижность профессии военного;

·          признать вредным институт "ВРИДства" - продолжительным временным[CCLXXI] исполнением начальником должностных обязанностей, как убивающим творческое начало и желание служить в руководителе;

·          начальника, у которого подчиненные безынициативны, забиты нельзя назвать руководителем, а только диктатором (есть и другой "перегиб", когда должностное лицо легко управляемо "зависимыми" людьми. Но тогда "оно" уже не начальник); большую тревогу должны вызывать у руководителя, в повседневных условиях, не подчиненные, имеющие личное мнение, а молчуны, от которых и можно ожидать в сложной обстановке любого неприятного сюрприза; всемерно поощрять проявление в обыденных ситуациях у военнослужащих бойцовских качеств;

·          расширить перечень вопросов, по которому начальники пишут аттестации на офицеров, избегая абсолютной похожести всех характеристик на одну, универсальную, не дающую возможность лучшего подбора кандидатов на должность;

·          боязнь правды, нежелание или неумение добыть истинную информацию - хороший "фильтр" для оценки возможностей человека занимать руководящие посты;

·          особый вопрос - здоровье людей. Воинская служба всегда накладывала исключительные требования к физическому развитию и состоянию людей. Для руководителя самочувствие (подчиненных и собственное, подверженное огромным нервным перегрузкам) - важнейший элемент боевой готовности;

·          одной из проверок подготовленности к экстремальным ситуациям является повседневное заместительство согласно боевому расписанию (командира, к примеру, должен подменять старший помощник, а не вышестоящий или "равноценный" начальник);

·          медицинские характеристики должны учитывать не только психофизическое состояние данного человека в обычных условиях (или какой-нибудь "посталкогольный" фактор), но и накапливать информацию о способности начальником сохранять работоспособность в экстремальных ситуациях, при ранениях;

·          "должна быть изменена роль старших офицеров (в настоящее время хозяйственные хлопоты составляют суть службы помощников командиров на кораблях 3 ранга - К.И.М.)… От управления кораблем они стоят весьма далеко, но зато заняты наблюдением за краской, чистотой… Для образованного офицера, любящего морское дело, а не малярное, быть старшим офицером пытка, между тем, каждому надо пройти этот стаж и за это время не совершенствоваться в своих познаниях, а отставать от дела, благодаря тому, что обязанности старшего офицера весьма сложны и делают его наиболее занятым из всех офицеров"[1196];

·          служба офицера должна базироваться на его истинных наклонностях; военное учебное заведение производит отбор "только начерно, предположительно, чтобы сам флот впоследствии, в течение двух-трех лет, мог бы лучше определять человека…"[1197].

И самое главное: "вопрос о рациональном чинопроизводстве ожидает своего решения, и тот из флотов, в котором он будет решен правильно, получит большие боевые преимущества"[1198]. Давно следует ускорить разработку и внедрение методики оценки "рейтинга" руководителей, чтобы офицеры открыто знали объективные показатели своих регулярно оцениваемых возможностей. Сведения собраны в банк данных, что исключает возможность "массового" доступа к нему (для влияния на баллы) бюрократов из "кадров". Отказаться от вековой системы подбора по начальной, любовной, схеме "нравится - не нравится", очень зависимой от искусства доклада чиновников, неизбежно влекущей за собой злоупотребления властью, непонятные трансформации в оценке одного и того же человека, закреплению в людях дурных качеств.

Вооруженные силы - это "государство в государстве", где нужны и элита (тактики, стратеги), и военные чиновники, и строевые офицеры, и технические, научные, литературные работники. Поэтому давно уже нужно все "руководящие места", включая и низшие, паспортизировать, то есть разбить по категориям (знания специальности, способность к самостоятельному мышлению, обучаемость, исполнительские навыки, инициативность и пр.), что приведет к четкому их разграничению на командные, административные и тому подобные направленности.

Требования к руководителям неизменны в целом, но приоритет некоторых качеств модифицируется от одной должности к другой, имеет также сильно выраженную возрастную зависимость. Если для низшего руководящего звена очень важно быть конкретным специалистом с соответствующими трудовыми навыками, исполнителем чужих распоряжений, физически сильным, то представителям верхних эшелонов власти нужны, прежде всего, характер, ум, образование, просто хорошее здоровье. Доминирующие качества в этих разрядах и должны определять список претендентов на каждую должность, их потенциальные возможности занять это место. Это сделать нужно и можно. Как? Подобный вопрос далеко выходит за рамки данной работы…[CCLXXII]

 

 

rss
Карта