Забытый адмирал

В истории русского флота периода второй половины XIX — начала XX века есть имя, которое незаслуженно забыто. Это имя вице-адмирала Ивана Федоровича Лихачева. В недавнем прошлом ему не нашлось места ни в монографии А.П.Шевырева, в которой рассматриваются морские реформы 1860-х годов, ни на страницах «Морского сборника», ни в последнем Военно-морском словаре (1990 год). По меткому выражению писателя В.С.Пикуля, «история умеет забывать»...

Участник Амурской экспедиции Г.И.Невельского, флаг-офицер вице-адмирала В.А.Корнилова в Восточной (Крымской) войне 1853— 1856 годов, командующий первой русской броненосной эскадрой на Балтийском море, морской агент (атташе) в Лондоне и Париже, кругосветный мореплаватель и ученый, автор многих научных статей о флоте, археолог и лингвист— вот далеко не полный перечень всех заслуг и увлечений этого человека. Но главное дело жизни И.Ф.Лихачева было связано с развитием морских сил России на Дальнем Востоке. Здесь раскрылся его талант администратора и морского деятеля. Под руководством Лихачева был основан пост в заливе Посьета и строился Владивосток, начаты гидрографические работы в заливе Петра Великого и Корейском проливе. Иван Федорович стал организатором, а затем возглавил первую самостоятельную эскадру на Тихом океане.

По своему происхождению И.Ф.Лихачев принадлежал к древней дворянской фамилии, известной на Руси с XV века. Он родился 31 марта 1826 года в селе Полянка Казанской губернии в семье бывшего штаб-ротмистра Кавалергардского полка, который вынужден был оставить службу и переехать в деревню, чтобы ликвидировать столичные долги. Когда мальчику исполнилось девять лет, от воспаления легких неожиданно умер отец: все заботы по воспитанию пятерых детей легли на плечи матери, Глафиры Ивановны, женщины с крепким характером. Ни удалось восстановить расстроенное хозяйство своих имений и дать всем детям хорошее воспитание. Иван унаследовал от матери ясный ум и могучую волю. Будучи старшим ребенком, он очень рано узнал о материальных затруднениях в семье и на всю жизнь сохранил сознание необходимой бережливости и ясное понимание значения материальной обеспеченности.

Общее образование мальчик получил дома и тринадцати лет был принят в один из старших классов Морского кадетского корпуса. Сейчас трудно судить о причинах, побудивших Глафиру Ивановну определить старшего сына на морскую службу. Решающей, вероятно, стала забота матери о будущей судьбе Ивана Федоровича, который не мог рассчитывать на богатое наследство.

Занимался он прилежно и в 1842 году, успешно окончив учебу, был произведен в гардемарины, а через год получил звание мичмана, с оставлением, как лучшего, в офицерском классе.

В 1844 году юного офицера перевели на Черное морс, где в течение пяти лет он прошел школу знаменитого тогда «Лазаревского флота». Дальние плавания, влияние будущих героев обороны Севастополя — В.А.Корнилова и П.С.Нахимова — выработали у Ивана Федоровича глубокое убеждение, что для того чтобы быть полезным Родине, необходимо постоянно учиться, знать в своей области последнее слово науки. И он жадно изучает военную и морскую историю, искусство кораблестроения, артиллерийское дело. Попутно Лихачев знакомится с основами турецкого языка и отдает дань семейной страсти к собиранию книг, посещает старинные руины, осматривает древности. Знакомство с европейскими странами еще более утвердило молодого офицера в сознании важности знания. Можно сказать, что с этого времени и до самой смерти он не переставал учиться!

Перевод в конце 1849 года на Балтику дал возможность Лихачеву освоить новые ступени школы морского дела. Проходя службу на бриге «Диомид», который выполнял гидрографические работы в Финском заливе и Балтийском море. Иван Федорович наделе убедился в важности их для обеспечения безопасности мореплавания. Спустя 12 лет. уже будучи командиром эскадры, он в письме к главе морского ведомства выразит это убеждение следующим образом: «Гидрографические работы составляют одну из священных обязанностей флота». Осенью на корвете «Оливуца» Лихачев отправился из Кронштадта в свое первое кругосветное плавание на Камчатку и в Русскую Америку. Корабль пересек Атлантику и, обогнув в тумане мыс Горн, вышел в Тихий океан. Находясь на вахте, Лихачев постоянно производил гидрографические и метеорологические наблюдения, занимался в целях навигации астрономией. Во время стоянки «Оливуцы» в Рио-де-Жанейро Иван Федорович составил заметки о бразильском военно-морском флоте.

25 июня 1851 года открылись наконец снеговые вершины камчатских гор. и через четверо суток корвет бросил якорь в Петропавловской гавани, совершив труднейший переход за восемь месяцев и 25 дней. За время плавания в экипаже не было ни одного больного, а корабль, испытав многочисленные бури и штормы, не имел повреждений. В этом немалая заслуга старшего офицера «Оливуцы» И.Ф.Лихачева.

Сдав груз и почту начальнику порта, корвет по распоряжению генерал-губернатора совершил два рейса из Аяна в район зимовья Петровское, где базировалась экспедиция Г.И.Невельского. Туда доставили пассажиров, рабочих и различные грузы, а затем вернулись в Петропавловск. Там произошло несчастье. 23 сентября, съезжая на берег на шлюпке-восьмерке, утонул вместе с тремя матросами командир корабля капитан-лейтенант И.Н.Сущев. 14 октября Иван Федорович вступил в командование «Оливуцей». В тот же день корвет покинул берега Камчатки и взял курс на Новоархангельск (Ситка), где остался на зимовку.

В апреле корабль вернулся на Камчатку и вскоре со специальным грузом для Амурской экспедиции отправился в залив Счастья к зимовью Петровское. Там И.Ф.Лихачев познакомился с Г.И.Невельским. Надо сказать, что два этих, замечательных каждый по своему, человека не понравились друг другу. Геннадий Иванович, как старший по чину, пытался командовать Лихачевым, но тот, имея предписание от военного губернатора Камчатки В.С.Завойко никого не оставлять у Невельского и никому не съезжать на берег для каких-либо работ, не подчинился ему. 27 августа «Оливуца» возвратилась в Петропавловск.

Свободное от плавания время Иван Федорович посвящал изучению здешних мест. Его интересовало буквально все: история края, его быт и культура, навигационные условия, гидрометеорологический режим района, места удобных якорных стоянок.

В марте 1853 года капитан-лейтенант Лихачев по состоянию здоровья сдал командование корветом Н.Н.Назимову и из Аяна возвратился через Сибирь в Петербург, где временно получил должность помощника редактора журнала «Морской сборник». Вскоре началась Восточная (Крымская) война и Ивана Федоровича назначили флаг-офицером начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала В.А.Корнилова. На пароходофрегате «Бессарабия» 6 мая 1854 года Лихачев участвовал в бою с тремя англофранцузскими пароходами. Затем на его долю выпала ответственная обязанность составления плана эвакуации на плавсредствах русских войск с Корабельной стороны для соединения их с главными силами, находящимися на Городской стороне. К счастью, этого не понадобилось, и через несколько дней навели плавучий мост через Южную бухту. Затем Лихачев приступил к скрытному приготовлению места для отхода защитников города через Большую Севастопольскую бухту на Северную сторону. «Нас, флаг-офицеров — писал Иван Федорович в статье "В Севастополе — 50 лет тому назад". — было четверо...Каждый из нас имел специальные поручения Корнилова. Сам неутомимо деятельный, он умел заставить осмысленно работать и всех окружающих». Накануне оставления Севастополя (26 августа 1855 года) капитан 2 ранга Лихачев, распоряжаясь на переправе был сильно контужен в голову и доставлен в госпиталь. Лечиться пришлось довольно долго.
За военные заслуги отважного офицера наградили двумя орденами, и в 30 лет он получил чин капитана 1 ранга.

После окончания войны Ивана Федоровича командировали на Балтийское море с заданием, «сделав возможно быстрый переход», перевести три новых винтовых корвета («Удар». «Рысь» и «Зубр») на Черное море «в таком виде, чтобы они могли быть немедленно готовы на всякую деятельную службу». Это дало возможность Лихачеву ознакомиться с новой техникой — паровыми винтовыми судами. — и он успешно привел их к месту назначения.

И — снова Петербург. Поражение в Крымской войне послужило мощным импульсом к реформам во многих сферах государственной жизни, в том числе в военно-морской области. Генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу, стоявшему во главе морского ведомства, потребовался толковый, знающий обстановку на флотах офицер, умеющий правильно оценить ее и сделать надлежащие выводы. Этим качествам как нельзя лучше соответствовал И.Ф.Лихачев и 10 марта 1858 года он стал адъютантом генерал-адмирала, а вскоре и членом Морского ученого и кораблестроительного технического комитета.

Иван Федорович с присущей ему энергией отдался делу обновления флота, восстановления русских морских сил. Его внимание снова привлек Дальний Восток. В январе 1859 года Лихачев подал генерал-адмиралу «Записку о состоянии русского флота», в которой убедительно доказывал необходимость дальних плаваний судов российского флота и образования в морях Дальнего Востока самостоятельной эскадры. Он писал: «...Только не держите эти суда в наших морях, где они как рыбы, вытащенные на берег... Не ограничивайте их поприще дорогою к Амуру и обратно ... держите их в океане, в Китайском и Индийском морях, естественном поприще их военных подвигов в случае войны... У Вас образуются со временем настоящие адмиралы, которые будут бояться одной ответственности перед отечеством,... которых не будет вгонять в идиотизм страх начальства». Основываясь на опыте прошедшей Крымской войны, Лихачев предложил при строительстве нового флота сосредоточить усилия на постройке «блиндированных» фрегатов и приступить к созданию броненосного флота. «Нет сомнения. — писал он, — что та нация, которая успеет опередить другие в этом отношении, будет иметь огромный перевес в морской войне».

Глава морского ведомства, зная своего адъютанта еще со времен обороны Севастополя, полностью доверял ему. Он часто знакомил Ивана Федоровича с донесениями из Министерства иностранных дел, советовался со своим подчиненным по важнейшим вопросам. Поводом к реализации предложений Лихачева об учреждении постоянных морских сил России на Тихом океане послужили события в Китае 1858—1860 годов, когда, не удовлетворившись результатом Тяньцзинских договоров 1858 года, правящие круги Англии и Франции предприняли попытку силой оружия установить полный военно-политический контроль над Китаем.

Царствующая там династия находилась под угрозой свержения. Шли бои за Пекин, в котором царила паника. Если бы победили претенденты на престол, то влияние англо-французов стало бы преобладающем на юго-востоке России и. конечно, было бы использовано против нее. Русский посланник генерал-майор Н.П.Игнатьев направил императору Александру II донесение о больших трудностях ведения переговоров в Пекине и просил разрешения выехать оттуда. Требовалось принять срочные меры по укреплению обороны дальневосточных рубежей России. И.Ф.Лихачев не без основания полагал, что союзники захватят побережье нынешнего Приморского края с Владивостоком и Посьетом. Многие бухты и заливы уже были нанесены на карты французов и англичан. В России же по вопросу о землях южнее Амура только велись переговоры между Петербургом и Иркутском — резиденцией генерал-губернатора Восточной Сибири графа Н.Н.Муравьева-Амурского.

В начале января 1860 года в Особом комитете под председательством Александра II решено было в помощь Н.П.Игнатьеву собрать в китайских водах эскадру под командованием И.Ф.Лихачева. Получив приказание, он срочно покинул Петербург и 31 января отправился на пассажирском пароходе из Марселя в Шанхай. Там он зафрахтовал французский пароход «Реми» и вышел на нем в Хакодате. В этом порту Лихачев застал лишь клипер «Джигит», на котором выполнялся ремонт одного из котлов и транспорт «Японец». В русском консульстве Ивану Федоровичу рассказали о повышенном интересе англичан и французов к заливу Посьета. Чтобы не допустить его захвата иностранцами и учитывая сложное положение Н.П.Игнатьева в Пекине, командующий эскадрой предпринял решительные действия. Не ожидая прибытия остальных кораблей из Николаевска-на-Амуре, И.Ф.Лихачев, приказав перегрузить 100 т угля на «Японец», ушел на нем в залив Посьета. Командиру клипера «Джигит» было приказано срочно закончить ремонт и идти в Печилийский залив (залив Бохайвань) в распоряжение российского посланника.

Вечером 11 апреля «Японец» отдал якорь в Новгородской гавани залива Посьета. На следующий день И.Ф.Лихачев внимательно осмотрел бухту, выбрал наиболее удобное место для военного поста и, не ожидая дальнейших распоряжений, высадил на берег команду численностью 2 1 человек во главе с лейтенантом П.Н.Назимовым, снабдив ее провизией на два с половиной месяца. Лейтенант получил специальную инструкцию, в которой, между прочим, предписывалось в случае появления иностранных судов поднимать русский флаг и объяснять их командирам, что бухта Новгородская и залив Посьета являются собственностью России. 13 апреля транспорт снялся с якоря, и И.Ф.Лихачев направился в Печилийский залив для оказания помощи посланнику Н.П.Игнатьеву и формирования русской дальневосточной эскадры.

Таким образом. И.Ф.Лихачев принял на себя огромную ответственность за самостоятельное выставление поста и официальное провозглашение принадлежности территории залива Посьета к России. Он рисковал всем: своим положением, удачно складывающейся карьерой, возможно было исключение со службы и отдача под суд. Но удача и на этот раз сопутствовала мореплавателю.

Великий князь Константин Николаевич, узнав о происшедшем, написал Ивану Федоровичу: «Ты совершенный молодец, и я обнимаю тебя мысленно от всей души!.. Все письма твои я давал читать государю, и он в высшей степени доволен твоей распорядительностью и находчивостью...». Н.Н.Муравьев-Амурский также направил И.Ф.Лихачеву письмо, в котором есть такие слова: «Тридцатилетние постоянные стремления мои к достижению тех видов, которые должна иметь Россия на Восточном океане, дают мне некоторое право и поставляют меня в обязанность искренне благодарить Вас, милостивый государь Иван Федорович, за основание Новгородской гавани».

В Печилийском заливе произошло окончательное формирование эскадры. В нее вошли фрегат «Светлана», корвет «Посадник», клиперы «Джигит», «Разбойник». «Наездник», транспорт «Японец» и другие корабли. «Таким образом, под моим брейд-вымпелом, — писал позднее И.Ф.Лихачев. — формировалась впервые независимая эскадра Тихого океана, через которую прошло впоследствии не одно поколение лучших моряков наших, и я почитал всегда крайне счастливым, что на мою долю выпало отстоять это учреждение в самом его начале — это обошлось в то время не без препятствий».

Эскадра, сосредоточенная и Печилийском заливе под командованием И.Ф.Лихачева, выполнила свою трудную миссию самым блестящим образом. Внезапным появлением в водах Китая она произвела должное впечатление на министров богдыхана, поддержала своим присутствием настойчивые представления российского посланника. 20 мая прибывшего на «Джигит», и, содействуя всем его мероприятиям, помогла осуществлению намерений правительства России. Переговоры с китайскими представителями быстро приняли благоприятный для русской стороны ход.

2 ноября 1860 года был заключен Пекинский договор, по которому неразграниченная ранее территория отходила к России. Тем самым было окончательно признано и закреплено ее право на Амур и Уссурийский край, положен конец вековому спору о Приамурье и примыкающих к нему землях. В ознаменование заслуг в решении столь важного для державы вопроса И.Ф.Лихачеву был присвоен в 35 лет чин контр-адмирала и вручен орден Св.Владимира 3-й степени. Высочайший указ Александра II от 12 июня 1861 года гласил: «Во внимание к чрезвычайно полезным трудам эскадры Китайского моря и отличной точности, с которой были выполнены ею предначертания, послужившие к заключению трактата с Китаем. Государь Император изъявил свое монаршее благоволение начальнику эскадры и всем командирам». Так высоко был оценен вклад И.Ф.Лихачева в урегулирование нестабильного положения на Дальнем Востоке.

Сам же Иван Федорович в это время почти постоянно находится в море, много внимания и сил уделяет строящемуся посту Владивосток, обходит почти все посты и якорные стоянки Японского моря. Командующий эскадрой на месте знакомится с их оборудованием, уточняет карты бухт и рейдов, доставляет почту и обеспечивает семьи поселенцев продовольствием и припасами. Наконец рекогносцировка побережья выполнена, все увидено своими глазами, и тут пытливый военный ум молодого контр-адмирала привлекли острова Цусима. В случае устройства на них базы, они приобретали важное стратегическое значение для дальнейшего развития морских сил России на Тихом океане. Острова являлись главными «воротами» во внутреннее Японское море, в то время как проливы Лаперуза и Сангарский были только «боковыми дверьми». В дневнике Ивана Федоровича еще 4 апреля появилась запись: «По слухам ... англичане имеют виды на этот остров ... мы должны там их предупредить». 21 мая I860 года И.Ф.Лихачев направил докладную записку генерал-адмиралу, в которой, обосновывая выгодное значение островов как пункта маневренного базирования, предложил — управившись с китайскими делами — послать на Цусиму одно из судов эскадры для гидрографической описи. В записке особо подчеркивалось, что осуществление этого предложения возможно лишь мирным путем. 

Ответ пришлось ждать семь месяцев. Командующему эскадрой предлагалось «под личную ответственность» заключить частную сделку с князем Цусимы относительно аренды участка для морской станции.

1 марта 1861 года корвет «Посадник» под командой капитан-лейтенанта Н.А.Бирилева вошел в одну из бухт Цусимского залива в проливе Асо. стал у берега и разоружился. Экипаж занялся ремонтом рангоута. Отношение цусимского князя к пришельцам поначалу было враждебным, по понемногу стало склоняться на их сторону. Уже в середине апреля на строительстве морской станции вместе с русскими матросами трудились японские рабочие, которые и возвели первые постройки. Были заложены небольшая пристань, больница, баня, казарма и другие здания. Офицеры корабля в это время занимались гидрографическими работами.

И.Ф.Лихачев, проверив как идут дела у Н.А.Бирилева. 16 апреля направился в бухту Новгородскую. Затем командующий эскадрой посетил посты Ольга, Владивосток, осмотрел бухты Врангеля и Находку. В его дневнике появилась запись: «Находка прекрасное якорное место». И все же преимущества Цусимы как незамерзающего круглый год порта в Японском море были очевидны.

К сожалению, планам 35-летнего адмирала не удалось осуществиться. О предполагавшемся занятии островов Цусима узнали англичане, правительство Великобритании заявило протест, и Россия отказалась от своего намерения. Эскадра Тихого океана не получила «свободного не скованного моря» и беспрепятственного выхода из гаваней Приморья на морские коммуникации Юго-Восточной Азии. Только через 43 года после описываемых событий поражение русской эскадры вице-адмирала З.П.Рожественского подтвердило прозорливость И.Ф.Лихачева в вопросе об островах Цусима.

В заключение рассказа о дальневосточной деятельности И.Ф.Лихачева приведем отзыв о нем военного губернатора Приморской области командира Сибирской флотилии и портов Восточного океана контр-адмирала П.В.Казакевича в его рапорте от 21 августа 1861 года управляющему Морским министерством адмиралу Н.К.Краббе: «Я не имею права что-либо сказать о контр-адмирале Лихачеве и его распоряжениях в южных гаванях, ибо Вашему высокопревосходительству более известна его служебная деятельность: но как начальник края я только вижу огромную пользу, кою для него может принести начальник эскадры, который вполне поймет значение наше во вновь приобретенной стране, действуя в общих пользах. Я считаю обязанностью доложить, что всем, что есть полезного ныне в гаванях Владивосток и Новгородской, край обязан начальнику эскадры».

Обиженный недоверием при решении вопроса о Цусиме, И.Ф.Лихачев потребовал для себя отставки. Адмирал Н.К.Краббе воспротивился. В конце концов Иван Федорович согласился числиться в резерве. Он взял отпуск «для излечения болезни» и уехал за границу. Там И.Ф.Лихачев все свободное время посвятил изучению новых броненосных судов. В 1863 году Иван Федорович возвратился на действительную службу и возглавил броненосный отряд на Балтийском море. На долю командира первой броненосной эскадры выпало составление свода новых «морских эволюции и боевых порядков», разработка начал новой морской тактики, составление свода военно-морских сигналов, специальное обучение офицеров и матросов. Три года И.Ф.Лихачев водил в походы новые корабли. Итогом напряженной работы явились «Обзор практического плавания броненосных судов» (1864 год)-и «Памятка об обязанностях флаг-офицеров».

За усердие, проявленное при организации броненосной эскадры. И.Ф.Лихачева наградили орденами Св.Станислава и Св.Анны 1 -й степени с мечами. В 1867 году Ивана Федоровича сменил адмирал Г.И.Бутаков. Принимая эскадру, он отдал должное деятельности своего предшественника. Высокую оценку получила деятельность И.Ф.Лихачева и во время высочайшего смотра броненосной практической эскадры в 1869 году, когда Александр II выразил ему свою благодарность «за начало, которое он сделал для броненосной эскадры». Однако вся слава в итоге досталась Г.И.Бутакову. О роли И.Ф.Лихачева в становлении отечественного броненосного флота, к сожалению, ни слова не говорится в исторических очерках о Балтийском флоте.

Необыкновенно способный, деятельный и предприимчивый, И.Ф.Лихачев вызывал, с одной стороны, тревогу начальства своей самостоятельностью и неуступчивостью, а с другой — неудовольствие многих подчиненных требовательностью в отношении к службе. Беспокойного адмирала с почестями спровадили на берег — специально для него объединили посты морских агентов (военно-морских атташе) в Лондоне и Париже.

Иван Федорович и в новой роли на суше с рвением приступил к изучению морского и военного дела в Англии и Франции. Своими дельными донесениями и советами он значительно облегчил деятельность Морского министерства. Прошло несколько лет. а о возвращении в Кронштадт нет и речи. Награды поступают щедро одна задругой: орден Св.Владимира 2-й степени, чин вице-адмирала, орден Белого Орла, орден Св.Александра Невского, но о практическом применении полученных технических знаний речь не идет.

И только в 1882 году И.Ф.Лихачев получил предложение занять место председателя Морского технического комитета. Он приехал и Петербург, несколько дней знакомился с положением дел и ... решительно подал прошение об отставке. В письме к А.П.Жандру (тоже бывшему флаг-офицеру вице-адмирала Корнилова) Иван Федорович писал, что председатель Морского технического комитета «даже не имеет права в выборе судов и пр., а это самый главный и жизненный вопрос современного флота, для которого я предполагал необходимым создать даже повое, несуществующее учреждение, подобное сухопутному Генеральному штабу».

В чине вице-адмирала И.Ф.Лихачев был уволен со службы с мундиром и пенсией. Свой уход в отставку Иван Федорович объяснил так: «В 1883 году я вышел в отставку, не унося с собой другой награды за службу, кроме личного чувства избавления от участия в фатальном, как мне всегда казалось, и преступном деде реакции и нравственного понижения или "притупления"».

Но выход в отставку не означал для энергичного и деятельного человека, каким оставался Иван Федорович в свои 57 лет. прекращения связи с флотом. Личных проблем для него практически не существовало, так как он был богат и притом не имел семьи. Холостым он оставался до самой смерти. И.Ф.Лихачев прекрасно владел несколькими европейскими языками, свободное время посвящал изучению греческого, латинского, чешского и польского языков.

Теперь большая часть его деятельности заключалась в занятиях за письменным столом. Живя в Париже, лишенный возможности непосредственно отдаваться любимому делу. И.Ф.Лихачев стал знакомить русских морских офицеров со всеми полезными для них новинками, появлявшимися за границей, помогал им советами, рецензировал и переводил на русский язык труды иностранных морских специалистов, изобретателей, флотоводцев.

Будучи членом различных научных обществ (русского и французского географических. Международного института морских арбитров. Колумбийского и других). Иван Федорович вел обширную переписку. И.Ф.Лихачев теперь свободно критиковал существующие, на его взгляд, непорядки на флоте. Этого уже никто не мог запретить отставному адмиралу. Иван Федорович публиковал свои статьи в журнале «Морской сборник», газете «Кронштадский вестник» и других изданиях, оставляя их без подписи, чтобы «они не носили никакого характера личности».

Ни одно из событий в родном флоте не ускользало от его проницательного взгляда. Он первым в России заявил о необходимости создания особого органа для стратегического руководства флотом. В журнале «Русское судоходство» (1888 год, № 24) появилась обстоятельная статья И.Ф.Лихачева (без подписи) «Служба генерального штаба во флоте», в которой Иван Федорович развивал свой взгляд на необходимость учреждения особого рода командования, задача которого «все направлять к одной единственной цели — к военной готовности морского ведомства». Выступление И.Ф.Лихачева стало одним из первых тревожных сигналов задолго до цусимской катастрофы. И тем не менее идеи автора не были приняты флотским командованием.

В брошюре «Дело о гибели броненосца "Гангут"» (1898 год) И.Ф.Лихачев утверждал: «Современная морская дисциплина не может быть уже тою тираническою и слепою дисциплиной, при которой мы, старики, учились службе... Она должна быть разумнее, сознательнее и человечнее». И далее, рассуждая об отношении к службе на флоте, старый адмирал отмечал, что «беда тому флоту, в котором заведется и укрепится «зараза равнодушия». По его словам, на службе нет мелочей, которыми можно пренебречь, и тот, кто «не вкладывает всего своего сердца и всего своего помышления в исполнение службы, уже дурной слуга отечества, ибо служит как наемник..., а не как истинный сын отечества, без счета и без конца преданный одному только общественному делу, которое для него представляется своим собственным, кровным».

«Ваша брошюра, — писал его друг, вице-адмирал А.Б.Асланбегов, — как вечевой колокол заставит встрепенуться, разбудит дремлющих и укажет опасность идти путем халатных отношений и расшатанной дисциплины. Честь Вам и слава, что Вы решились высказать эту суровую правду...». Но эта правда не нашла отклика у флотского начальства вплоть до катастрофы 1905 года.

Поражение в войне с Японией и разгром флота, тем не менее, стали неожиданностью для старого моряка. Ведь он до конца верил в победу... Гибель тихоокеанских эскадр нанесла Ивану Федоровичу тяжелую душевную рану. Он скончался 15 ноября 1907 года в Париже, завещав свою уникальную коллекцию археологических ценностей (еще одно увлечение адмирала) и богатейшую библиотеку в дар родному городу. Тело покойного было доставлено на родину и погребено в мужском монастыре города Свияжска под Казанью.

Жизнь Ивана Федоровича Лихачева — человека, наделенного блестящими способностями, горячего патриота, могла бы сложиться иначе, попади он в другие условия. Но и в условиях царского самодержавия И.Ф.Лихачев сделал необычайно много для развития и укрепления русского флота.

Имя его сохранилось на Тихом океане в названиях пролива в Тауйской губе и мысов в Анадырском заливе и заливе Петра Великого.

Б.Н.Болгурцев  "Гангут" Выпуск 16, 1998г.

 В библиотеку

rss
Карта