VI

В СОСТАВЕ ТИХООКЕАНСКОЙ ЭСКАДРЫ

Новый разведчик эскадры

25 февраля «Варяг» отдал якорь на внешнем рейде Порт-Артура, салютуя флагу начальника эскадры на броненосце «Петропавловск». С волнением вглядывались офицеры и матросы в очертания незнакомого берега. Рейд окружали суровые скалистые отроги, в глубине бухты возвышался маяк, на сигнальной мачте Золотой горы развевался русский флаг. Здесь, на далекой от России базе, предстояло нести им свою службу.

Немногочисленным был тогда состав эскадры, проводившей недавно на Родину большой отряд Г. П. Чухнина — ветеранов, первыми осваивавших Порт-Артур. Кроме «Петропавловска» и «Полтавы», стоявших на внешнем рейде после прихода из Чемульпо, в гавани находились лишь три больших корабля: броненосец «Севастополь», крейсера «Рюрик» и «Адмирал Нахимов».

Прибытие нового крейсера, первого и пока единственного сильного и быстроходного разведчика, было значительным событием для эскадры. «.. .Мы сердечно приветствуем нового члена нашего флота и поздравляем квантунцев вообще и эскадру в особенности с присоединением нового боевого сотоварища»,— писала 3 марта 1902 г. газета «Новый край». Газета познакомила читателей с маршрутом плавания и достоинствами «Варяга», в числе которых называлась и его большая скорость. Один из лучших кораблей русского флота, он, по утверждению газеты, мог бы занять первое место среди крейсеров иностранных государств.

Тем временем подробный смотр крейсеру сделал начальник эскадры вице-адмирал Н. И. Скрыдлов, а 27 февраля на рейде появился катер «Орел» командующего морскими силами в Тихом океане адмирала Е. А. Алексеева. Катер прошел вдоль борта крейсера, и адмирал, довольный блестящим видом корабля, поднялся на палубу. Смотр продолжался более часа. Командующий поздравил офицеров и команду с благополучным прибытием в Порт-Артур, поблагодарил офицеров за прекрасное содержание корабля и порядок на нем и, обращаясь к матросам, выразил уверенность, что они и впредь будут служить так же славно, как прежде. На следующий день, подняв флаг начальника эскадры, «Варяг» ушел в море на артиллерийские стрельбы.

Вскоре в газете «Новый край» было объявлено, что «Варяг», как «судно, вполне исправное по всем частям», зачислен в вооруженный резерв 1. Очевидно, такое сообщение было сделано по соображениям военной тайны, так как в действительности на проведенных тогда же испытаниях, кроме разрыва трубок в котлах, обнаружился и другой дефект — сильный стук и нагревание головных и других подшипников, из-за чего даже на короткое время не удалось достичь скорости более 20 узлов.

Вот почему шестинедельное пребывание «Варяга» в резерве было целиком посвящено ремонту.

Тем временем Крамп, как всегда хорошо информированный, уже спешил с «разъяснениями» по поводу течи в холодильниках «Варяга». В письме в ГУКиС (апрель 1902 г.) он доказывал, что течь в холодильниках — явление почти неизбежное «на кораблях всего света», что над решением этой проблемы давно и упорно работают механики во всех передовых странах, но нигде еще не найдено удовлетворительного решения и причины неполадок пока «неизвестны всему инженерному миру». Одной из причин неполадок на «Варяге», по мнению Крампа, был «электролиз» (очевидно, электрохимическая коррозия — Р. М.), особенно опасный для корабля с многочисленными электрическими установками. Такими пространными, как всегда, рассуждениями «об одном из беспокойнейших для судостроителей всего мира вопросе» Крамп пытался скрыть свои узкокорыстные интересы при исполнении заказа и особенно — установку котлов Никлосса.

Закончив переборку механизмов, «Варяг» 1 мая 1902 г. начал кампанию. После похода в Таку он в течение трех летних месяцев плавал в районе бухты Талиенван, крейсеровал вместе с минными крейсерами «Всадник» и «Гайдамак» у берегов Квантунского полуострова и посетил остров Торнтон. Однако испытания на полный ход опять не удались, и с 31 июля до 1 октября «Варяг» снова находился в вооруженном резерве. На этот раз потребовалось заменить большое количество трубок и до 40 коллекторов (соединительных коробок) в котлах крейсера. Об этом уже в конце мая начальник эскадры вице-адмирал Н. И. Скрыдлов докладывает адмиралу П. П. Тыртову. Предвидя подобную замену, ГУКиС еще весной 1902 г. заказал во Франции два коллектора и их чертежи в надежде наладить производство в России. Предложения об этом были сделаны Франко-Русскому, Металлическому, Балтийскому и Путиловскому заводам, но ни один из них не согласился на изготовление случайных партий чрезвычайно сложных отливок из ковкого чугуна. Путиловский завод ввиду недопустимости каких-либо упрощений потребовал на проведение опытов два месяца. Но в ГУКиС не стали ждать, и коллекторы было решено заказать на заводе Никлосса. «Ввиду невозможности изготовления в России» П. П. Тыртов разрешил заказ 2, потребовав, чтобы его мнение было сообщено Никлоссу: «Что же это за котлы, в которых через год службы приходится менять массу трубок и 40 коллекторов?» 3.

Поправки к заказу внесла авария на «Ретвизане», случившаяся 1 июня 1902 г. на пути из Шербурга в Кронштадт. При разрыве трубки в одном из 24 котлов получили тяжкие ожоги шесть кочегаров, из которых трое скончались.

Наконец, в декабре 1902 г. после решения всех неувязок был заключен контракт с фирмой Никлосса на поставку 30 коллекторов для «Варяга» и 15 (большего размера)—для «Ретвизана», 1600 водогрейных трубок, из них 400 нового образца с 200 предохранительными скобами, а также два прибора для сборки и два для разборки трубок. Срок поставки— 14 недель, общая стоимость — около 55000 рублей. Наблюдение и приемка на заводе была поручена инженеру-механику Петрову, который, длительное время находясь в Англии, изучал положение дел с котлами за рубежом.

В связи с этим заказом главный инспектор Н. Г. Нозиков вновь указывает на усложненность котлов Никлосса: «.. .Котлы Никлосса остроумны и представляются хорошими только в идее, в практическом же применении, кроме ряда затруднений и неисправностей, они ничего другого не дадут» 4.

Тем временем «Варяг», закончив очередной ремонт, начинает кампанию и в октябре совершает свой первый поход в Чемульпо. Злоключения корабля, наконец, обратили на себя внимание командующего морскими силами в Тихом океане адмирала Е. И. Алексеева, и он назначает специальную комиссию 5 под председательством капитана первого ранга И. П.. Успенского (командир броненосца «Полтава»). Комиссия пришла к выводу, что предельной скоростью «Варяга» на короткое время следует считать 20 узлов, а на более продолжительное—16. Чтобы предотвратить новые неисправности и преждевременный износ механизмов, предлагалось немедленно перебрать механизмы, заменить в них ряд деталей, а также трубки в котлах. В результате приказом командующего «Варяг» третий раз назначается в вооруженный резерв 6.

В вооруженном резерве

Новый 1903 год экипаж корабля встретил в разгаре ремонтных работ. Подходили к борту баржи, доставлявшие необходимые детали из береговых мастерских и партии рабочих порта. В машинном и котельном отделениях кипела работа: шабрили поверхности мотылевых, головных и рамных подшипников всех цилиндров главных машин, пригоняли ползуны, чистили, перебирали и заменяли подшипники эксцентриковых тяг, кулис и других механизмов. Много раз поднимали и опускали коленчатый вал, проверяя установку его соединительных муфт. В котельных отделениях шла бесконечная переборка сальников главных паровых труб, трубопроводов котлов, соединительных клапанов, кранов продувания котлов, клапанов автоматического и вспомогательного питания. Переставляли фланцы многих трубопроводов, меняли парусиновую обшивку труб, исправляли в котлах кирпичную кладку и дверцы топок, чистили, мыли и банили трубки одних котлов и поджимали крепления трубок в других. Заменили еще несколько коллекторов, запас которых подходил к концу 7. Большую долю времени в жизни корабля занимали чисто хозяйственные повседневные заботы: поддержание в чистоте и порядке помещений и механизмов, прием топлива, воды, машинного масла и продуктов. Каждая угольная погрузка неизменно сопровождалась полной приборкой корабля— таков был удел тогдашних кораблей — «угольщиков».

Наряду с ремонтом продолжалась и повседневная жизнь корабля, проводились систематические учения и занятия. Но возможности боевой подготовки в вооруженном резерве были, конечно, невелики.

Необходимо сказать, что вооруженный резерв был вынужденным изобретением Морского министерства, бюджетных средств которого не хватало для постоянного нахождения флота в море. Поэтому значительная часть кораблей систематически отстаивалась в гаванях, занимаясь лишь рейдовыми учениями, но сохраняя готовность к немедленному выходу в море. Чтобы как-то восполнить неизбежную потерю опыта боевой подготовки на кораблях, в министерстве была составлена знаменитая таблица 286 учений, превращавшая корабли в плавучие казармы. Такая недооценка значения тактической подготовки флота явилась одной из причин поражения России в надвигавшейся войне. Вот что говорит об этом капитан второго ранга Владимир Семенов, автор знаменитой «Расплаты», один из немногих боевых офицеров, прошедший весь путь войны с 1-й, а затем со 2-й Тихоокеанской эскадрой.

«.. .Каждый легко может представить себе, как оживленно и полно интереса, как затрагивает все элементы корабля и его личного состава учение по боевой тревоге, произведенное на ходу и соединенное с двухсторонним маневрированием, минными атаками, контргалсовой стрельбой (или хотя бы вспомогательной) по движущейся цели. Но разложите это учение на составные элементы, проделывайте их каждый отдельно, без общей связи и смысла, и эти элементы явятся мертвыми, сухими приемами, ничего не говорящими ни уму, ни сердцу... Такое учение по приемам полезно и даже необходимо для начала, но возведение его в культ, занятие им изо дня в день, целые месяцы и годы мало-помалу отучает людей думать о смысле производимых им действий; а раз этот смысл потерян, само действие становится скучным выполнением неизбежной формальности, отбыванием давно надоевшего номера».

Отсутствие морской подготовки при длительных якорных стоянках отчасти восполнялось шлюпочными учениями, которые проводились довольно регулярно. О пользе шлюпки сказано немало слов. Средство воспитания выдержки, выносливости, расторопности и глазомера, коллективизма и других необходимых моряку качеств — шлюпка была полезна во все эпохи и не утратила своего значения сегодня.

Сигнал «На все гребные суда» часто взвивался на флагманском броненосце «Петропавловск», и тогда «Варяг», как и корабли всей эскадры, спускал шлюпки, и они выходили в море на веслах или под парусами. Неоднократно происходили шлюпочные гонки, частыми были десантные учения — отряды моряков с полным вооружением и десантными орудиями отрабатывали операции высадки на берег и возвращения на корабли.

Немалое внимание уделялось строевым учениям и стрельбе из винтовок. Маршировки под музыку устраивались прямо на палубе корабля, здесь же обучали ружейным приемам и выполняли подготовительные упражнения к стрельбе на берегу. Регулярно проводились занятия гимнастикой и по семафорному сигналопроизводству. Корабельные наряды участвовали в патрулировании по городу. Не была забыта и «матросская душа». Помимо утренней и вечерней молитвы, систематических богослужений, празднования всех церковных праздников и тезоименитств высочайших особ с непременными салютами в царские дни, проводились и так называемые духовные беседы с командой. В часы отдыха устраивались любительские матросские спектакли, особенно гордились своими артистами на крейсере «Рюрик». На «Варяге» был постоянный самодеятельный оркестр.

Обучение грамоте признавалось, как мы видели из инструкции ГМШ, существенным элементом боевой подготовки, и занятия с неграмотными проводились по установленному распорядку. Регулярно проходили занятия по изучению и освоению материальной части с учениками-квартирмейстерами и матросами-специалистами. Однако общие учения по кораблю происходили нечасто. Вот, например, хроника таких учений, отмеченных в вахтенном журнале «Варяга», с января 1903 г. до момента вступления в кампанию в феврале 8. 13 января — тренировались в ручной подаче (боеприпасов) и переговорам по телефону. 20 января — по сигналу боевой тревоги начали производить механическую и ручную подачу боеприпасов. 30 января: 9 час 00 мин — артиллерийская тревога, механическая подача боеприпасов; 9 час 40 мин — ручная подача боеприпасов. 6 февраля: 9 час 10 мин — пробили дробь-тревогу 9, начали артиллерийское учение, провели механическую и ручную подачу боеприпасов; 9 час 50 мин — занятие материальной частью артиллерии, определение расстояний.

К 13 февраля все основные работы были закончены. Выверили золотники и закрыли крышки золотниковых коробок, установили последние головные подшипники и закрыли цилиндры главных машин. Вечером опробовали машины на швартовах и приступили к общей приборке. На следующий день закончили работы по вспомогательным механизмам, и в ночь на 15 февраля согласно приказам командующего морскими силами и начальника эскадры «Варяг» поднял вымпел и вступил в кампанию.

В этот день «Варяг» стоял в Восточном бассейне, готовясь выйти в море на испытания. После утренней приборки привели из шлюпочного сарая катер № 2 и подняли в ростры, отклепали якорную цепь и завели стальные швартовы на бочку. Но выход не состоялся — сильный западный ветер не позволил маломощным буксирам оттянуть крейсер от стенки. Лишь 17 февраля крейсер вывели на внешний рейд и он, подняв позывные (флажный сигнал «ВА»), вышел в море.

Вернувшись с испытаний, два дня занимались переборкой главных машин и осмотром подшипников. Испытания продолжили 20 февраля. На борт крейсера прибыли члены назначенной Е. И. Алексеевым комиссии: капитан первого ранга И. П. Успенский (командир «Полтавы»), исполняющий должность флагманского инженера-механика штаба начальника эскадры М. Я. Назаров («Петропавловск»), главный инженер-механик порта В. Н. Шилов и инженеры-механики кораблей эскадры П. М. Сергеев, В. В. Эйсмонт («Пересвет»), Е. А. Корнильев («Рюрик»), И. И. Поклевский-Козелл («Аскольд»). Испытания продолжались четыре часа, скорость пробегов не превышала 12 узлов и лишь на короткое время частоту вращения главных машин довели до 140 об/мин. В условиях нормальной нагрузки при осадке 5,94 м это соответствовало скорости 21,8 узла, однако фактическая скорость едва превышала 20 узлов, так как осадка крейсера на полметра превышала проектную, а водоизмещение вместо 6500 т составляло 7200 т 10.

24 февраля утром сыграли дробь-тревогу, провели артиллерийское и пожарное учения, после обеда дважды по сигналу с «Петропавловска» вызывали наверх десант, затем пробили две дробь-тревоги для проверки прислуги орудий во время вызова десанта. В заключение пробили водяную, а за ней пожарную тревогу.

Следующий выход на испытание состоялся 25 февраля. В море провели 7 часов, под парами были 24 котла. По возвращении снова перебирали машины: в правой — мотылевой подшипник цилиндра низкого давления, в левой пришабривали головной подшипник цилиндра высокого давления. Дальнейшие испытания прервал инспекторский смотр, проходивший тогда по всей эскадре.

 


1  В вооруженном резерве корабль спускал вымпел, т. е. выводился из кампании и отстаивался в гавани, занимаясь ремонтными работами и внутри-корабельными учениями и занятиями.

2  С 20 июня 1900 г. царским указом запрещалось «без самой крайней надобности» делать заказы за границей.

3  ЦГА ВМФ, ф. 427, оп. 1, д. 790, л. 100.

4  ЦГА ВМФ, ф. 427, оп. 1, д. 1044, л. 46.

5 ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 21298, л. 272,

6 ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д. 282, л. 409.

7 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 29190, л. 38—45.

8 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 29120, л. 38—50.

9 Дробь-тревога — сигнал для подготовки артиллерии к стрельбе. Орудия при этом не заряжаются, но выполняются все действия, необходимые для заряжания, включая и подачу к орудиям боеприпасов.

10 ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 21298, л. 278.


НазадДалее

 

rss
Карта