Жаркое лето в Порт-Артуре

Утром 14 июня 1903 г- «Варяг» вошел в гавань Порт-Артура и с помощью портовых буксиров втянулся на внутренний рейд, где присоединился к стоящим в вооруженном резерве «Палладе», «Разбойнику», «Боярину» и «Амуру». Вечером спустили вымпел.

Жарким было то лето в Порт-Артуре, с палуб не убирали солнечные тенты, матросы то и дело окачивались забортной водой. Но еще более изнурительными были торжества по случаю прибытия военного министра генерала от инфантерии А. Н. Куропаткина.

С крейсера наблюдали, как входил в Восточный бассейн «Аскольд» под брейд-вымпелом министра; салюты в тот день не прекращались. На катере командующего морскими силами А. Н. Куропаткин выходил на внешний рейд к эскадре, высаживался на Тигровом полуострове, знакомился с состоянием крепости и флота, принимал парад на Казачьем плацу. В эти дни и сложились у него представление о благополучном положении России на Дальнем Востоке и уверенность за судьбу Порт-Артура, о чем он по возвращении доложил царю. В горькую иронию обратились эти слова через год, когда тот же А. Н. Куропаткин, став главнокомандующим, ничем не смог помочь Порт-Артуру.

Прибытке министра привлекло и иностранных гостей — в те дни в Порт-Артуре и Дальнем можно было видеть французский крейсер «Паскаль», германский «Ганза», итальянский «Калабрия», австрийский «Кайзер Карл VI». Заходили американцы, а недалеко в море держалась английская эскадра, не решавшаяся, видимо, попроситься в гости 1.

Однако «Варягу» было не до этих зрелищ — на нем вместе с продолжавшимися интенсивными боевыми учениями и тревогами опять разворачивались ремонтные работы: перебирали машины, мыли фильтры, выпаривали холодильники. В машинных отделениях теперь ежедневно находилось 35—45 рабочих порта, у борта стояла баржа с материалами, плавучий кран выгружал доставленные детали.

Покинули крейсер уволенные в запас 30 матросов-специалистов, из них — половина из машинной команды.

В конце июня, отчаявшись, по-видимому, в успехе ремонта «Варяга», адмирал Е. И. Алексеев направляет управляющему Морским министерством 2 пространный рапорт с изложением всех злоключений «Варяга» и сообщением о неудаче первой переборки механизмов силами мастерских порта, из-за чего предельная скорость крейсера уменьшилась до 17 узлов.

По мнению флагманского инженера-механика А. А. Лукьянова, прибывшего на «Ретвизане», причина разогревания подшипников заключалась в невнимательной проверке, пригонке и сборке деталей машин. С этим мнением согласился и представитель Невского завода инженер И. И. Гиппиус, руководивший в Порт-Артуре сборкой доставлявшихся из Петербурга миноносцев. По его расчетам для 23-узловой скорости необходима мощность около 19000 л. с., и машины «Варяга» после приведения их в порядок такую мощность обеспечат. Однако вряд ли котлы смогут длительное время поддерживать необходимое для этого давление пара около 17 атм. К тому же и кочегары из-за неоднократных разрывов трубок стараются как можно реже подходить к котлам, отчего нередко падает давление пара и скорость корабля. Оба специалиста согласились, что во избежание дальнейших повреждений и аварий необходима полная переборка механизмов с заменой подшипников и установкой в котлах более толстых трубок. («Откуда они добудут эти толстые трубки»,— заметил на полях рапорта адмирал 3. П. Рожественский). Адмирал Е. И. Алексеев, не считая возможным ожидать до октября, когда за работу могли бы взяться сборщики инженера Гиппиуса, вновь поручил переборку механизмов «Варяга» мастерским базы под личным наблюдением командира порта.

На рапорте Е. И. Алексеева обращает на себя внимание пометка 3. П. Рожественского: «До полной переборки механизмов в Порт-Артуре крейсер мог на короткое время давать 20 узлов, а на более продолжительное—16 узлов. После первой переборки без вреда для машин предел скорости оказался 17 узлов. Каким будет этот предел после второй переборки в Порт-Артуре?»  3

Действительно, ремонтные средства порта давали основание для таких замечаний. Со времени занятия Порт-Артура в марте 1898 г. все сменявшие друг друга начальники эскадры не переставали докладывать в Петербург о вопиющей диспропорции ремонтных средств главной базы с потребностями флота. Каждый из них тщетно пытался доказать, что списочный состав флота еще не гарантирует высокой боевой мощи, что нужны большие затраты на поддержание его боеспособности и, прежде всего, на постоянные ремонтные работы; что при разрыве отношений с Японией, откуда поступают многие материалы, эскадра в Порт-Артуре быстро утратит свое боевое значение. Чуть ли не два раза в месяц ее первый начальник адмирал Ф. В. Дубасов телеграфировал в министерство о явном недостатке отпущенных кредитов и материалов, для ремонтных работ на эскадре. В своих рапортах он доказывал, что установленная В. П. Верховским, как вполне достаточная, численность рабочих в 350 человек на самом деле при постоянно увеличивающемся объеме работ совершенно ничтожна и что рекомендуемый В. П. Верховским ремонт кораблей силами их личного состава лишь превратит этот состав в плохих мастеровых и плохих матросов, а флот останется и без ремонта, и без боевой подготовки [34].

Другой начальник эскадры вице-адмирал Я.А. Гильдебрандт в октябре 1899 г. столь же решительно напоминает, что со времени занятия Порт-Артура его мастерские все еще не получили ни одного из тех насущно необходимых для их восстановления 49 станков, которые неоднократно запрашивал еще Ф. В. Дубасов. Ремонтные средства таковы, что даже на коммерческом пароходе с прямостенными бортами срочная замена листов обшивки на участке пробоины размером 1,22X4,5 м потребовала 5 недель, причем листы обшивки пришлось заказывать в Шанхае. При таком обеспечении, писал адмирал, даже временные неудачи будут для флота гибельными.

Лишь незадолго до русско-японской войны благодаря настояниям адмирала Е. И. Алексеева запасы порта были основательно пополнены, но ремонтных средств, как и квалифицированных рабочих, по-прежнему не хватало. Из общего количества 1470 рабочих, включая и работавших в эллингах частного Невского завода, значительную часть составляли китайцы, численность которых резко падала при всяком осложнении политической обстановки на Дальнем Востоке. Поэтому в 1900 г. адмирал Е. И. Алексеев с целью стабилизации численности рабочих рук просил заменить китайцев рабочими из России. Но адмирал П. П. Тыртов не согласился, ссылаясь на пример англичан в Гонконге. С началом войны рабочих все же пришлось прислать, и известно, какую неоценимую помощь оказал флоту рабочий отряд Балтийского завода [16]. Не проявил прозорливости адмирал П. П. Тыртов и в вопросе о новом доке. В результате по-прежнему приходилось для докования посылать большие корабли во Владивосток 4. Так было и в июле 1903 г., когда, пользуясь временным уменьшением напряженности в отношениях с Японией, во Владивосток ушла вся эскадра. Там в экстренном порядке, работая день и ночь, провели докование броненосцев 5. Ушел и отряд крейсеров со сверстниками «Варяга» — «Богатырем» и «Аскольдом». И лишь приписанный «в хозяйственном отношении» к владивостокскому порту «Варяг» так ни разу и не попал в «свой порт». Очередной ремонт на все лето вывел крейсер из состава эскадры, проводившей тогда наиболее интенсивные учения и маневры.

В боевой окраске

6 августа для продолжения ремонта «Варяг» перешел с внутреннего рейда в бассейн, а спустя месяц ошвартовался под береговым краном.

18 сентября пришла из Владивостока эскадра, занимавшаяся в пути и на подходе к Порт-Артуру усиленными учениями и маневрами. Корабли экстренно принимали уголь и для продолжения учений переходили на Талиенванский рейд.

В середине сентября в бассейн вошел «Океан» 6 — учебный корабль водоизмещением 12000 т, совершавший свой первый рейс по маршруту Кронштадт — Порт-Артур. 21 сентября, когда в бассейн для погрузки угля зашел «Рюрик», и был сделан снимок (см. стр. 162), запечатлевший вместе три никогда уже более не встречавшихся исторических корабля.

Новым предзнаменованием войны стал в те дни приказ об окраске кораблей эскадры в боевой зеленовато-оливковый цвет.

К сожалению, документальных данных об окраске «Варяга» в боевой цвет нет. Известно, что флагманские броненосцы эскадры «Петропавловск» и «Ретвизан» были окрашены в боевой цвет еще во Владивостоке, а корабли эскадры — по прибытии в Порт-Артур; «Аскольд», согласно записям в вахтенном журнале, был окрашен 26 сентября и на смотр эскадры вышел под флагом наместника 7 уже в боевой окраске. В белой окраске оставался ряд малых кораблей, в основном канонерские лодки, которые находились в распоряжении штаба наместника и использовались в качестве стационеров в иностранных портах.

Что касается «Варяга», то, основываясь на недавно найденной фотографии (см. стр. 201), можно с определенностью утверждать, что «Варяг» также был окрашен в боевой цвет.

29 сентября «Варяг», закончив ремонт, вошел в док для окраски, а в полночь 5 октября поднял вымпел и вступил в кампанию. Утром начали заполнять док, и через два часа крейсер вышел в бассейн и ошвартовался у стенки для погрузки угля. К вечеру в ямах крейсера было уже 1330 т угля и его водоизмещение опять превысило 7400 т.

К началу новой кампании с крейсера выбыли мичманы В. М. Соймонов и А. А. Кашериюшов, лейтенанты Сергей Елчанинов, Михаил Беренс и младший врач В. А. Андреев. Их сменили новые офицеры: лейтенант Евгений Беренс, мичманы П. Н. Губонин, В. А. Балк, Д. П. Эйлер, А. А. Лобода, А. Н. Шиллинг, младший инженер-механик С. С. Спиридонов, инженер-механик Н. В. Зорин и младший врач М. Л. Банщиков.

Днем 9 октября, закончив сборку правой машины, опробовали обе машины на швартовах и весь следующий день провели в море на испытаниях. Как только вернулись на рейд, с наблюдательного поста Золотой горы по семафору запросили о результатах испытаний для доклада наместнику. Ответили, что машины работали исправно и хорошо, испытания вели при частоте вращения до 110 об/мин, соответствующей 16 узлам. На деле было не так гладко. Как явствует из вахтенного журнала, уже к вечеру пришлось уменьшить скорость из-за нагревания кормового головного подшипника ЦВД левой машины. Видимо поэтому, следуя указанию наместника продолжать прогрессивные испытания без торопливости, новый выход был отложен на неделю.

16 октября, сообщив на Золотую гору, что старшим на рейде остается канонерская лодка «Сивуч», крейсер снова снялся с якоря. Как и прежде, на борту были главный инженер-механик порта В. Н. Шилов, инженер порта, 16 слесарей и 6 рабочих-китайцев. Почти 12 часов во всех направлениях бороздил крейсер прибрежные воды Порт-Артура, то убавляя, то прибавляя скорость и насчитав по лагу 157 миль. В полдень частоту вращения довели до 130 об/мин, но давление пара упало с 15,8 атм до 12 атм. Введя в действие оставшиеся восемь котлов, подняли давление до 14—15 атм и постепенно увеличили частоту вращения до 140 об/мин, затем через час уменьшили ее до 125 об/мин, а к концу испытания вновь довели до 140 об/мин 8.

Скорость при этом ввиду перегрузки крейсера, по-видимому, не превышала 20,5 узла.

Следующие испытания провели 19 октября при скорости 13—17 узлов и во время очередного пробега лишь как зрители наблюдали за учениями эскадры, которая в присутствии наместника проводила «примерно-боевую стрельбу», а затем перешла в бухту Талиенван для смотра. Догоняя эскадру, направлявшуюся после смотра в Порт-Артур, крейсер «Аскольд» — корабль той же серии, что и «Варяг» — показал по лагу скорость 22,5 узла. Но его углубление не превышало контрактного, механизмы были в исправности, и котлы Шульца надежно держали пар на марке.

Вслед за «Аскольдом» отдали якорь на внешнем рейде остальные корабли эскадры: «Петропавловск», «Полтава», «Севастополь», «Пересвет», «Победа», «Ретвизан», «Диана», «Паллада», «Новик», «Боярин», «Ангара», «Енисей», «Кореец». Почти все они к концу октября втянулись в гавань и замерли в вооруженном резерве. Лишь «Петропавловск» по-прежнему бодрствовал на внешнем рейде, да «Варяг», наверстывая упущенное, форсировал боевую подготовку и продолжал испытания.

Неуютным был в те дни артурский рейд. Билось о скалистые берега неспокойное море, уже забылась нестерпимая летняя жара, и, глядя на первый снег, кружившийся над мачтами кораблей, люди уносились мыслями в далекую Россию.

Жизнь на «Варяге» осложнилась уходом ряда офицеров и увольнением в запас большой группы старослужащих матросов-специалистов, принимавших корабль в Америке. На смену им пришли новички, хотя и окончившие школы специалистов в Кронштадте, но еще не имевшие навыков управления новейшей техникой. Почти наполовину сменился состав комендоров, прибыли новые минеры и машинисты 9. И, видимо, не случайно по сигналу дробь-тревоги 3 ноября орудия были готовы к бою лишь через 21 минуту, а пластырь по водяной тревоге подвели за 9 минут. Вот почему командир настойчиво занимался боевой подготовкой, и специальные и общекорабельные учения, занятия и тревоги следовали одни за другими.

Продолжались и испытания. Получив из портовых мастерских головной подшипник правой машины, приняв с барж уголь и воду, 12 ноября «Варяг» снова вышел в море для приработки подшипников на малом ходу. На испытаниях 15 ноября присутствовали члены специальной комиссии, созданной для испытания механизмов и освидетельствования котлов на кораблях эскадры: флагманский инженер-механик А. А. Лукьянов (председатель), инженер-механик порта В. Н. Шилов и группа механиков с кораблей эскадры. Испытания продолжались три часа. Частоту вращения с 80 об/мин довели до 130, но затем убавили до 50 — опять разогрелись подшипники. Под парами было 29 котлов при давлении от 14 до 15,8 атм.

19 ноября пришли на внешний рейд броненосец «Цесаревич» и крейсер «Баян». О многом говорил салют, прогремевший с этих кораблей — последнего пополнения эскадры перед войной.

Затянувшаяся сдача кораблей в Тулоне 10, заводские дефекты в башнях и авария главных машин броненосца, вынужденный ремонт в Неаполе и спешная приемка боезапаса прямо в море с парохода, прибывшего из Севастополя; град понукательных телеграмм из ГМШ и, наконец, выделение «Цесаревича» и «Баяна» из отряда контр-адмирала А. А. Вирениуса с целью их ускоренного прибытия на Дальний Восток — таковы полные драматизма события, сопровождавшие переход этих кораблей. Просчитавшись на целый год в сроках сосредоточения военно-морских сил на Дальнем Востоке, запоздав с постройкой серии новейших броненосцев типа «Бородино», царское правительство лихорадочной переброской находившихся в строю кораблей пыталось сдержать агрессивные притязания Японии и предотвратить развязывание войны. Вот почему так важен был приход на Дальний Восток двух новейших кораблей, специально предназначавшихся для Тихоокеанского театра.

Но это был последний успех Морского министерства. Связав главные силы остальной части отряда А. А. Вирениуса — броненосец «Ослябя», крейсера «Аврора», «Дмитрий Донской» и «Алмаз» — с непригодными для дальнего плавания малыми миноносцами, Главный морской штаб в лице 3. П. Рожественского обрек на провал всю операцию. Несмотря на тревожные донесения А. А. Вирениуса, невзирая на заклинания Е. И. Алексеева, писавшего о гибельности промедления, 3. П. Рожественский не разрешил оставить миноносцы в Средиземном море. В Порт-Саиде отряд обогнали японские корабли «Ниссин» и «Кассуга» 11, шедшие под командой английских офицеров на подкрепление японскому флоту. С их приходом на Дальний Восток давно готовившаяся Японией война была решена.

Между тем «Варяг» по-прежнему оставался на рейде, занимаясь учениями, стволиковой стрельбой и погрузкой угля. За неделю приняли 240 т кардифа, 80 т брикетов и 610 т японского угля. Кардиф как наиболее высококачественный применялся обычно на ходу, а на якорных стоянках пользовались японским углем, менее калорийным и страшно дымившим. Для экономии угля были установлены суточные нормы расхода на судовые нужды и приказом начальника эскадры предписывалось всемерно добиваться уменьшения этого расхода, «столь чувствительно отзывающегося на интересах казны» 12. «Углепожирателями» на эскадре были броненосцы типа «Пересвет», суточная норма которого составляла 20,5 т; за ним следовали «Ретвизан» —13 т, «Варяг» —12 т. По 10 т в сутки требовалось «Рюрику», броненосцам типа «Полтава» и крейсерам типа «Пал-лада»; «Богатырю» было достаточно 9,5 т, заградителям — 9 т, «Боярину» — 5 т и «Новику»— 4т.

В эти последние предвоенные месяцы были приняты новые меры по усилению боевой подготовки эскадры. Для кораблей, находившихся в вооруженном резерве, помимо занятий и учений, предусмотренных Морским уставом, вводились дополнительные еженедельные артиллерийские учения по плутонгам, ознакомление с материальной частью артиллерии, учения по боевому расписанию, пожарные и водяные тревоги, занятия по специальности. По программе, составленной в штабе начальника эскадры, на кораблях начались занятия на двухмесячных офицерских курсах по штурманской, артиллерийской и минной специальностям, имевшие целью повысить квалификацию офицеров, особенно молодых, которые составляли значительную часть на эскадре. Многие опытные командиры, старшие офицеры и специалисты, «наплавав» ценз, выбыли перед самой войной, и их некомплект лишь частично был восполнен молодежью.

В середине января 1904 г. в одном из рапортов наместнику начальник эскадры вновь напомнил, что «на всех судах 1-го ранга (т. е. на броненосцах и больших крейсерах — Р. М.) за единичными исключениями не достает от четырех до пяти строевых офицеров, причем имеемый состав по большей части надо признать молодым и малоопытным». Еще хуже обстояло дело на миноносцах, где текучесть кадров была непрерывной.

Сознавая тревожность положения, начальник эскадры докладывал наместнику: «Мне известно испытываемое Морским министерством затруднение для удовлетворения этой важнейшей потребности вверенной мне эскадры, и я позволю себе возобновить ходатайство по этому предмету лишь в видах переживаемых событий, при которых нет места соображениям о нуждах учебных или иных отрядов Балтийского флота и береговых морских учреждений».

В свою очередь наместник Е. И. Алексеев 21 января 1904 г. ходатайствует о немедленном пополнении большого некомплекта офицеров, сильно ослабляющего боевую готовность кораблей, и без того «уже сильно пониженную малым процентом офицеров старшего срока службы и большим — молодых мичманов».

Как мы видим, не был исключением и «Варяг», на котором почти половину общего числа офицеров составляли только что пришедшие молодые мичманы. К их чести следует отметить, что они упорно занимались под руководством старших опытных специалистов и достойно проявили себя в бою.

 


1  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 29060, л. 41.

2  Управляющим Морским министерством после смерти П. П. Тыртова был назначен Ф. К. Авелан, бывший начальником ГМШ. Начальником ГМШ стал 3. П. Рожественский, который ранее был начальником учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота.

3  ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 21298, л. 275.

4  Из-за необеспеченности ремонтными средствами в декабре 1901 г. пришлось отправить в Россию для ремонта и перевооружения отряд Г. И. Чухнина и тем ослабить Тихоокеанскую эскадру. А через два года началась война, эти корабли понадобились для усиления эскадры, но было уже поздно.

5 ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 2505, л. 30.

6 Долгой и неоценимой была служба «Океана». Пережив японскую и мировую войны, пройдя через революции, он под именем «Комсомолец» с честью служил в советском флоте, оставаясь в его строю в период Великой Отечественной войны.

7 Царским указом от 30 июля 1903 г. адмирал Е. И. Алексеев был назначен «наместником его императорского величества на Дальнем Востоке».

8 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 29126, л. 53.

9 Всего на эскадре перед войной уволили в запас более 1500 старослужащих, в том числе около 500 специалистов.

10 «Цесаревич» и «Баян» были построены во Франции.

11 Корабли были куплены Японией в Италии

12 ЦГА ВМФ, ф, 469, on, 1, д. 183, л. 377.


НазадДалее

 

rss
Карта