Ультиматум Уриу

Слухи о разрыве дипломатических отношений между Россией и Японией уже 23 января стали известны В. Ф. Рудневу от командира английского крейсера «Тэлбот» коммодора Бейли. Вместе с телеграммой об этих слухах коммодор сообщил полученные от английского посланника сведения об уходе русского флота в Талиенван и о возбуждении местных японцев. Вечером известие о разрыве отношений привез командир французского крейсера «Паскаль» Виктор Сэнес, сообщивший, что это решение было принято Большим советом под председательством микадо. Ту же новость передал командир итальянского крейсера «Эльба». Обеспокоенный В. Ф. Руднев запросил посланника А. И. Павлова, но тот ответил, что эти слухи распускаются в Сеуле частными лицами и достоверных подтверждений пока не имеют. В то же время он сообщил, что в Мозампо уже высадилась большая группа японских войск. Тогда В. Ф. Руднев телеграфирует в Порт-Артур о полученных им сведениях и о том, что японский крейсер «Чиода» готовится покинуть рейд. Ввиду частых задержек телеграмм японцами, В. Ф. Руднев запрашивает указания о дальнейших действиях «Варяга» 1.

Не получив ответа из Порт-Артура, В. Ф. Руднев по приглашению Павлова утром 25 января выезжает в Сеул. Оказалось, что посланник уже неделю не получает ни сообщений из Петербурга, ни ответов на свои телеграммы. Разрыв линии связи был очевиден, но в Петербурге и в Порт-Артуре не спешили выяснять причины молчания посланника и командира «Варяга» 2.

Сознавая бесполезность и опасность дальнейшей стоянки, В. Ф. Руднев пытается уговорить посланника на самостоятельные действия. «Варяг» мог бы забрать весь состав миссии и поднять флаг посланника, а «Кореец» ушел бы под консульским флагом. Но посланник не осмелился ни уйти сам, ни отпустить стационеры. С депешами в Порт-Артур решили отправить только «Корейца».

В ночь перед отправлением «Корейца» ушел, пытаясь быть незамеченным, японский крейсер «Чиода», но его выдали несколько непогашенных огней в открытых иллюминаторах и шум якорной цепи 3. Уже от руки В. Ф. Руднев делает об этом приписку в подготовленном для отправки донесении наместнику, но все еще медлит с посылкой «Корейца». Наконец, в 15 час 45 мин «Кореец» снялся с якоря и, не пройдя двух миль, встретил в фарватере японскую эскадру, шедшую в двух колоннах. В левой колонне было четыре миноносца, в правой, возглавляемой «Чиодой», четыре крейсера, которые прикрывали три транспорта. За островом Иодольми виднелось во мгле еще несколько кораблей.

Флажным сигналом «Кореец» предупредил «Варяга» о появлении японской эскадры и продолжал путь. Неожиданно миноносцы уклонились влево к прибрежной отмели, а крейсера — вправо, и «Кореец» вынужден был войти в коридор шириной 300—500 м между колоннами японских кораблей. В упор смотрели на «Корейца» расчехленные орудия японских крейсеров, у каждого замерли комендоры. Едва «Кореец» поравнялся со вторым крейсером, как следующий за ним «Асама» вышел из строя, преградив путь русскому кораблю и направив на него орудия правого борта. Одновременно миноносцы, повернув на обратный курс, нагоняли «Кореец», заходя попарно с бортов. Остальные корабли продолжали путь в Чемульпо.

Зная, что «Варяг» стоит на рейде без паров, командир «Корейца» Г. П. Беляев решил вернуться. Между тем японцы, уже не довольствуясь провокациями, решили торпедировать «Кореец». От первой торпеды «Кореец» уклонился благодаря начатому повороту вправо. Тотчас же пробили боевую тревогу, а когда японцы выпустили вторую торпеду, Беляев приказал открыть огонь. Но команда была немедленно отменена — корабль входил на нейтральный рейд. Вторая торпеда тоже прошла мимо, третья неотвратимо приближалась к правому борту, но, не дойдя пяти-шести метров, неожиданно затонула. Лишь два выстрела из 37-миллиметровой пушки прозвучали с «Корейца», комендоры которого с исключительной выдержкой продолжали держать японские миноносцы под прицелом заряженных орудий. Четвертую торпедную атаку Беляев сорвал, решительно бросившись на таран, и японский миноносец, нагонявший корабль справа, отвернул, не выпустив торпеды. Проходя под бортом «Варяга», Г. П. Беляев сообщил В. Ф. Рудневу о японском нападении и в 16 час 55 мин отдал якорь за кормой «Варяга».

На рейде уже находились три японских крейсера, через 15 минут вошли на рейд остальные корабли японской эскадры, а четыре миноносца отдали якоря в двух кабельтовах (около 360 м) на траверзе русских кораблей. Немедленно прибывший на «Варяг» Г. П. Беляев получил приказ быть готовым ко всем случайностям. Русские корабли приготовились к бою. На «Варяге» проверили пожарные шланги, задраили водонепроницаемые двери и горловины, подали из погребов снаряды и патроны для кранцев первых выстрелов 4.

Сделав все распоряжения о подготовке к отражению минной атаки, В. Ф. Руднев отправился на английский крейсер «Тэлбот» — корабль старшего из командиров на рейде. Коммодор Бейли немедленно отправился на японский флагманский крейсер «Нанива» и предупредил адмирала Уриу, что поскольку Корея объявила нейтралитет, военные действия на рейде Чемульпо недопустимы и что он сам первый откроет огонь по нарушителям международных законов. Коммодор потребовал также не мешать сообщению всех кораблей с берегом и заявил,

что высадка десанта — это дело японцев и никто им мешать не будет. Уриу без стеснения отрицал факт нападения на «Корейца», уверяя, что ничего подобного не могло быть.

Тем временем японцы уже приступили к высадке десанта с транспортов, пользуясь давно заготовленными плавучими средствами. С наступлением темноты японские миноносцы, расположившиеся с погашенными огнями между своими транспортами и русскими кораблями, навели торпедные аппараты на «Варяг» и «Кореец». Всю ночь перед направленными на них торпедами дежурили у орудий русские комендоры; остальные спали посменно, не раздеваясь. Никто еще не знал, что в эту ночь уже гремели в Порт-Артуре взрывы, тяжело оседали подорванные японскими торпедами корабли, метались по воде лучи прожекторов, отыскивая японские миноносцы, и до утра не прекращался огонь с кораблей эскадры. А здесь, в Чемульпо, над темным рейдом еще стояла зловещая тишина, заставлявшая до предела напрягать внимание при каждом движении на японских кораблях.

Диспозиция на рейде Чемульпо в ночь с 26 на 27 января 1904 г.

Еще до вступления в бой вероломный враг пытался оказать на русских моряков психологическое давление. Словно в другом мире, в двух милях от русских кораблей ярко пылали костры на городской пристани, освещая место высадки японских войск. К утру с транспортов были переправлены на берег три тысячи японских солдат. В два часа ночи снялся с якоря один из миноносцев, ушли в море два транспорта, к утру снялась почти вся японская эскадра, в 8 час 30 мин ушел последний транспорт, а через час — «Чиода». Адмирал Уриу мог поздравить себя с успешным завершением первой половины возложенной на него задачи — войска были высажены беспрепятственно. Теперь, освободившись от транспортов, он мог приступить к выполнению второй половины задачи — уничтожению русских сил в Чемульпо.

В 7 час 30 мин 27 января 1904 г. командиры английского, французского, итальянского и американского стационеров получили уведомление адмирала Уриу о предстоящем нападении его эскадры на русские корабли, в связи с чем стационерам предлагалось покинуть рейд до 16 часов. Первым о японском письме известил Руднева командир «Паскаля» Виктор Сэнес, он же немедленно отправился на «Тэлбот» с предложением протестовать против нарушения японцами международного права. С таким же предложением прибыл итальянский командир капитан первого ранга Бореа. Тем временем В. Ф. Руднев вызвал на «Варяг» Г. П. Беляева, сообщил ему о начале военных действий, а затем отправился на «Тэлбот». К сожалению, иностранные командиры, собравшиеся на английском крейсере, ограничились лишь формальным протестом против нарушения нейтралитета Кореи и в то же время, ссылаясь на этот нейтралитет, отказались сопровождать русские корабли до выхода из нейтральных вод. Если же русские корабли останутся на рейде, то иностранные корабли перейдут в глубь бухты, чтобы избежать повреждений в предстоящем бою «Варяга» с японцами. Здесь же на «Тэлботе» в 9 час 30 мин В. Ф. Руднев получил через русского консула официальный ультиматум японского адмирала с требованием покинуть порт до полудня. В противном случае Уриу угрожал атаковать русских на рейде.

Текст протеста иностранных командиров, заканчивающийся известной фразой «...и будем рады слышать ваше мнение по этому предмету», был отправлен в 10 часов утра с английским офицером на флагманский корабль Уриу, стоявший в четырех милях западнее острова Иодольми. Врученный лишь за 10 минут до начала боя, он оказался ничего не значащей бумажкой, на которую Уриу ответил лишь спустя три дня, заявив, что инцидент исчерпан «ввиду решения, принятого храбрым русским командиром».

На более решительные действия никто из иностранных командиров не отважился, а командир американского стационера вообще отказался участвовать в заседании и подписать протест. Русским морякам оставалось лишь рассчитывать на собственные силы. Выход в море был закрыт, корабли оказались в ловушке.

Таковы были последствия безответственного поведения наместника в Порт-Артуре и нерешительности посланника А. И. Павлова. В полной мере сказался здесь роковой «престиж власти», это детище «вероломной канцелярской системы», парализовавшей инициативу даже самых талантливых и решительных людей, и не допускавшей ни малейшей самостоятельности действий без приказов и распоряжений 5.

 


1  В книге «Порт-Артур», изданной в Нью-Йорке в 1955 г., говорится, о попытке установления радиосвязи между «Варягом» и Порт-Артуром с помощью станций «Попов — Дюкрете», якобы привезенных из Петербурга учеником А. С. Попова мичманом Власьевым перед самой войной. Со ссылкой на слова Власьева сообщается, что он договорился о настройке станций с минным офицером «Варяга» лейтенантом Берлингом и что за три дня до боя станции Золотой горы и «Варяга» обменялись позывными. Документальных подтверждений этих сведений пока не найдено. Станция «Варяга», действительно, считалась на эскадре одной из лучших: дальность ее действия Достигала 100 миль. Но это было значительно меньше расстояния, разделявшего Порт-Артур и Чемульпо (260 миль). Такую дальность считал недостижимой для корабельных установок и МТК в своем ответе на требование С. О. Макарова обеспечить радиосвязь между кораблями на расстояние до 300 миль.

2  Единственным проявлением внимания к кораблям в Чемульпо был предполагавшийся на 27 января выход из Порт-Артура крейсера «Забияка», который должен был доставить «Корейцу» приказ по отряду канонерских лодок о перекраске в боевой цвет.
За день до начала войны запоздалое разрешение вернуться в Порт-Артур получил русский стационер в Шанхае — канонерская лодка «Манджур». Ее командир, капитан второго ранга Н. А. Кроун, один из выдающихся офицеров, которого адмирал С. О. Макаров, прибыв в Порт-Артур, решил назначить командиром броненосца, систематически сообщал важные и. убедительные сведения о подготовке Японии к развязыванию военных действий. Уверенный, что они начнутся не позднее конца января 1904 г., он решительно настаивал на отзыве лодки, чтобы не оказаться в ловушке. Но даже при наличии постоянной связи Н. А. Кроун не смог убедить наместника в том, что опасность близка. В результате «Манджур» был заблокирован японскими крейсерами, а храбрый командир Кроун, рвавшийся в бой, получил приказ наместника разоружиться. Точно так же медлил наместник и с «Варягом», надеясь отозвать его в последний момент.

3  ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д. 54, л. 2.

4  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 30585, л. 90.

5 Из показаний в следственной комиссии по расследованию обстоятельств цусимского боя командира крейсера «Олег» Л. Ф. Добротворского.


НазадДалее

 

rss
Карта