Бой

Убедившись в отсутствии какой-либо реальной помощи, В. Ф. Руднев заявил собравшимся на «Тэлботе» командирам, что он сделает попытку прорваться и примет бой, как бы велики не были силы врага, что сражаться на рейде не будет и сдаваться не намерен.

В 10 часов утра, вернувшись на крейсер, командир объявил офицерам о начале военных действий. Общее мнение офицеров было — прорываться, а в случае неудачи — взорвать корабль, но ни в коем случае не отдавать его врагу. У всех теплилась, правда, слабая надежда на то, что японцы, предлагая «покинуть порт», позволят кораблю выйти в море, где было больше шансов на успех, чем на узком мелководном рейде или в фарватере, лишавшем всякой свободы маневра.

По приказанию командира пары на крейсере начали разводить еще в 9 час 30 мин. Тогда же были закончены и все приготовления к бою. Главное было сделано еще накануне, оставалось лишь разнести шланги, свалить стойки и опустить броневые крышки машинного люка. 1 С утра врачи с фельдшерами и санитарами готовили к бою перевязочные пункты; их страда уже началась, много суток подряд придется им затем провести без ска и отдыха.

В 10 часов 45 минут, ранее обычного, просвистали на обед, после чего к команде, выстроенной на палубе, обратился с речью В. Ф. Руднев. Сообщив о японском ультиматуме, командир сказал: «Никаких разговоров о сдаче не может быть — мы не сдадим им крейсера, ни самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каждый свои обязанности точно, спокойно, не торопясь, особенно комендоры, помня, что каждый снаряд должен нанести вред неприятелю. В случае пожара тушить его без огласки, давая мне знать». Громовым «ура» поддержали речь командира моряки «Варяга», оркестр заиграл русский гимн. С таким же воодушевлением встретила известие о бое команда «Корейца». Даже вольнонаемный кок «Корейца» Аким Криштофенко отказался съехать на берег и укрыться в консульстве, заявив: «Умирать, так уж всем вместе!...»

«...С благоговением вспоминаю,— писал позднее врач М. Л, Банщиков,— незабвенную картину общего громадного подъема духа; казалось, нет преграды этим преобразившимся людям».

В 11 часов 10 минут прозвучала команда: «Все наверх, с якоря сниматься». Через десять минут под звуки русского гимна «Варяг» снялся с якоря и дал ход. «Кореец» следовал в кильватере. Команды иностранных кораблей, построенные во фронт на палубах своих кораблей, отдавали дань мужеству русских, шедших в безнадежный бой. «Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть», —писал потом в донесении командир французского крейсера «Паскаль».

В ответ на «Варяге», проходившем мимо «Тэлбота», «Паскаля» и «Эльбы», последним прощанием звучали английский, французский и итальянский национальные гимны. Но вот миновали итальянский крейсер — последний у выхода с рейда; смолкла мелодия русского гимна, исполнявшегося итальянцами в честь «Варяга», и лишь мерный гул машин среди общей тишины был слышен на палубе русского крейсера. Сохранилась фотография, запечатлевшая «Варяг», уходящий из Чемульпо. Нельзя без волнения смотреть на этот снимок!

"Варяг" уходит в бой; за кормой - английский крейсер "Тэлбот", за ним - "Паскаль"

Строгий силуэт крейсера, слегка дымящие трубы и тонкие мачты, на которых через несколько минут взовьются боевые стеньговые флаги. Все готово к бою. Впереди чистый еще горизонт, за кормой корабли — иностранные стационеры. Они лишь зрители в надвигающейся героической драме, ничто не угрожает их безмятежной стоянке на спокойном рейде...

Какие же силы противостояли двум русским кораблям? В предлагаемой читателю таблице приведены основные характеристики кораблей, участвовавших в бою у Чемульпо (табл. 4).

Как видно из таблицы, каждый из японских кораблей, исключая «Асаму», был по силам «Варягу». Крайнее воплощение идеи быстроходного и сильного разведчика, способного в стремительном налете на короткий и мощный удар, «Варяг», будь он в открытом море и обладай своей рекордной скоростью, был бы опасным и грозным противником. Японская эскадра, безусловно, не досчиталась бы нескольких кораблей. Но обещанной Крампом скорости нет, а вместо маневренного простора — узкий 30-мильный фарватер, изобилующий камнями и отмелями. Трудно представить обстановку, более несоответствующую тактико-техническому назначению корабля. Вынужденный идти постоянным курсом строго по фарватеру, корабль неминуемо оказывался под сосредоточенным огнем всех японских крейсеров, и в этом случае результат боя решался простым соотношением числа пушек на русских и японских кораблях.

Присутствие «Асамы» — одного из лучших броненосных крейсеров мира —делало положение русских кораблей совершенно безнадежным. Орудия «Асамы» и их прислуга были скрыты за броней башен и казематов, артиллерия корабля была практически неуязвима. Насколько же труднее было вести бой русским кораблям с их открытой палубной артиллерией! К тому же хотя и крупнокалиберные, но устаревшие орудия «Корейца» были недальнобойными и половину боя им пришлось бездействовать.

И, наконец, последнее обстоятельство, о котором обычно забывают при описании событий русско-японской войны. Речь идет о качестве русских снарядов, содержание взрывчатого вещества в которых было примерно в 5,5 раза меньше, чем в японских (заимствованных у англичан) снарядах соответствующего калибра. Учитывая, что примененная японцами шимоза примерно в полтора раза превосходила по мощности пироксилин, которым начинялись русские снаряды, нетрудно подсчитать, во сколько раз мощность огня японской эскадры превосходила огонь русских.

Японская эскадра сторожила русские корабли в 10 милях от Чемульпо. Шесть крейсеров и семь миноносцев скрывались за островами в шхерах. На другом конце фарватера, в 30 милях, у выхода из шхер в море находились в дозоре посыльное судно «Чихайя» и миноносец «Касасаги».

Гордым молчанием ответил «Варяг» на японский сигнал о сдаче. В 11 часов 45 минут с дистанции 40—45 кабельтовых (около 7500—8000 м) загремели первые выстрелы с «Асамы». Через две минуты «Варяг» начал пристрелку правым бортом. Огонь ведет старший комендор Кузьма Хватков. Узнав о предстоящем бое, Кузьма Хватков пожелал добровольно выписаться из лазарета несмотря на сделанную два дня назад операцию.

С редким мужеством и храбростью действовал он у своих орудий, ни на минуту не прекращая огонь даже после того, как вся его прислуга была перебита или ранена.

Один из первых японских снарядов разрушает верхний носовой мостик, перебиты фок-ванты, начался пожар в штурманской рубке. Взрывом уничтожило дальномерную станцию № 1: убит определяющий расстояние младший штурман мичман Алексей Нирод, вышли из строя все дальномерщики станции; в числе первых убитых оказался и сигнальщик Гавриил Миронов. К тушению пожара в штурманской рубке приступает боцман Тимофей Шлыков. Не раз за время боя подавал он команде примеры храбрости, появляясь везде, где требовалось присутствие опытного и спокойного руководителя.

Черный столб дыма на месте взрыва позволяет японским комендорам легко корректировать стрельбу. «Варяг» ведет огонь по «Асаме» бронебойными снарядами, которые, пробив броню, взрываются внутри корабля. Поэтому они не дают такого внешнего эффекта, как японские, за попаданиями их трудно следить и результатов «пока не видно. «Асама», главный противник «Варяга», превосходя его по мощи бортового залпа и защищенности артиллерии, ведет усиленный огонь, отвлекая внимание на себя и позволяя остальным кораблям почти безнаказанно расстреливать русский крейсер.

Схема боя у Чемульпо. I, II, III —
взаимное положение русских (---------) и японских ( ______ ) кораблей.

Все чаще обрушиваются на «Варяг» японские снаряды. Под полубаком уже подбито 152-миллиметровое орудие № 3, выбыла из строя вся его прислуга. Тяжело раненный плутонговый командир мичман Губонин, отказавшись идти на перевязку, продолжает командовать оставшимися орудиями. Снаряд, взорвавшийся на шканцах, в корме между 152-миллиметровыми орудиями № 8 и 9, вывел их из строя, подбил одну 75- и две 47-миллиметровые пушки. Горит деревянный настил палубы, пламя охватывает патроны с бездымным порохом, вспыхивает деревянный вельбот № 1. Пожар очень опасен, ведь рядом элеваторы и люк ручной подачи снарядов. Борьбой с огнем руководит мичман Черниловский-Сокол, ревизор корабля, а в бою — начальник палубного дивизиона. Действуя смело и решительно, он появляется всегда в самых опасных местах, ободряя команду, устраняя заминки 2. Не раз проявили бесстрашие при тушении пожаров фельдфебель Иван Золотов, квартирмейстер Николай Пузанков, хозяева трюмных отсеков Федор Семенов, Иван Тренин, Павел Пастушок, минер Петр Козлов, кочегар 2-й статьи Никита Оченков и машинист 2-й статьи Михаил Иванов. Последний, несмотря на ожоги, до конца боя оставался в палубном дивизионе и лишь после боя пошел на перевязку.

Летят за борт горящие шестидюймовые снаряды и гильзы с зарядами, мощные струи шлангов сбивают пламя. Тушить пожар на шканцах и выбрасывать горящие патроны деятельно помогают артиллерийский квартирмейстер Василий Карасев и комендор Александр Будко. Тут же под огнем Василий Карасев принимается исправлять повреждения в орудиях, подкачивает воздух в накатники 75-миллиметровых пушек 3.

Между тем японцы, пристрелявшись, обрушивают на «Варяг» всю мощь сосредоточенного огня шести крейсеров. Их снаряды рвут небронированные борта русского крейсера, вокруг корабля вздымаются огромные фонтаны воды и вместе с градом смертоносных осколков обрушиваются на палубу. Огненно-стальной смерч носится над «Варягом», поражая комендоров у открытых орудий, пронизывая трубы, шлюпки, вентиляторы, оплавляя металл и поджигая дерево настилов. До сотни впившихся в тело осколков обнаруживают врачи у некоторых раненых, поступающих на перевязочные пункты.

Быстро, молча и сосредоточенно работают врачи — старший с фельдшером Николаем Родиным в кормовом пункте, младший— с фельдшером Виктором Какушинским в носовом. Непрерывно приводят и приносят раненых. Многие в тяжелом состоянии находят силы дойти без помощи санитаров, легкораненые остаются на своих местах. «За весь бой я положительно не видел ни одного легкого случая,— писал потом М. Л. Банщиков,— легкораненые стали приходить на перевязку лишь по возвращении па рейд, когда бой кончился».

Жестокие раны приводили в смятение врачей, и, случалось, помощь была бессильной — четверо перевязанных в лазарете умерли к концу боя. Многие торопились с перевязкой, доказывая, что они нужны наверху; иные забегали лишь удостовериться, что рана не слишком опасна, и, не дожидаясь перевязки, спешили обратно.

Много хлопот доставляет теплая одежда, в которую были одеты моряки (в этот день было 13 градусов мороза). Несмотря на большие запасы, не хватает питьевой воды, воды для промывания ран и мытья рук. Непрерывно полыхают в свету люков оранжево-зеленые шары разрывов, в адскую какофонию сливаются гром выстрелов и грохот разрывов, сверху через пробоины в верхней палубе хлещет, вода — там тушат пожар и из-за дыма временами приходится делать перевязки почти наощупь. И тут же в коридорах, в командном помещении, беспомощные и беззащитные, прикорнув на рундуках, ожидают своей очереди раненые. Но ни одной просьбы о переносе в безопасное место не услышали от них врачи. Особенно трудно было в носовом перевязочном пункте, оказавшемся в самом начале боя в зоне тяжких повреждений. Прямо над лазаретом, лишь палубой выше, разорвался снаряд, исковеркав смежное помещение и вызвав пожар; другой угодил рядом в левый борт, пробив громадную пробоину у ватерлинии. Но ни взрывы, ни пожары не могли отвлечь от напряженной работы младшего врача М. Л. Банщикова. Именно его, вместе с мичманом П. Н. Губониным и старшим офицером В. В. Степановым, Руднев назвал особо отличившимся в своем первом донесении после боя.

Отлично, с полным хладнокровием и знанием дела, помогают врачам фельдшеры и санитары, самостоятельно исполняя; перевязки, распоряжаясь размещением раненых. Виктор Какушинский, не раз поднимаясь на верхнюю палубу, без всякой помощи выносит на себе тяжелораненых, выполняет самые трудные перевязки 4. Неутомимо действуют санитары Петр Сшивнов и Модест Владимиренко.

Личную храбрость и выдержку проявили носильщики раненых вольнонаемные музыканты Эрнест Цейх и Владимир Антонов, матросы Иван Скрылев, Иван Стрекалов и Николай Попов, незамедлительно появлявшиеся там, где требовались их услуги. А работа им выпала исключительно трудная.

Немецкий военный историк граф Ревентлов, разбирая бой «Варяга», особо подчеркивает гибельные последствия полнейшей незащищенности артиллерии и личного состава русского крейсера 5. Мощные фугасные бомбы сильного разрывного действия легко находили новые и новые жертвы, иногда не оставляя от них почти никаких следов. Так, от мичмана Алексея Нирода уже после боя нашли лишь руку с остатками дальномера. Ревентлов приводит слова одного из офицеров «Варяга»: «...всюду была кровь и кровь, обгорелые руки и ноги, разорванные тела и обнаженное мясо...» Каждый осколок, даже самый мельчайший, вызывал мучительные ожоги ран. На теле одного матроса врачи насчитали более 120 таких ожогов.

Невыносимый грохот разрывов снарядов и выстрелов своих и неприятельских орудий, не позволявший расслышать ни слова, дополнял эту страшную картину. Это была кровавая баня, и в этих условиях, как бы самоотверженно ни исполнял экипаж свои обязанности, громадное нервное напряжение не могло не сказываться на меткости стрельбы. Не приходится говорить, насколько лучше были защищены комендоры на «Асаме», где артиллерия располагалась в бронированных башнях и казематах.

Коммодор Бейли писал в своем донесении, что «русские отвечали сильным огнем по японским судам, но их расстояния были неточны» 6. Но комендоры «Варяга» и дальномерщики не были в этом повинны. В бою при Чемульпо впервые отчетливо проявился очень важный недостаток тогдашних шестидюймовок Канэ, бывших на вооружении русского флота. У этих орудий при стрельбе сильно «садились» подъемные механизмы, отчего происходило «огромное разбрасывание выстрелов». Меткость огня ухудшалась и из-за отсутствия стационарных дальномеров, имевшихся на японских кораблях. Оптических прицелов, как и вся русская эскадра, «Варяг» также не имел. И тем не менее, отмечал Ревентлов, русский моряк, как и его товарищи в сухопутных войсках, сражался доблестно и, пока был в состоянии двигаться, «исполнял свои обязанности как на учении».

Героями прежде всего были комендоры. Несмотря на ужасающие разрушения и страшные картины гибели товарищей, среди бушующего огня и взрывов вражеских снарядов, ничем не защищенные, они ни на минуту не прекращают стрельбы.

Умело управляет огнем артиллерийский офицер «Варяга» лейтенант С. В. Зарубаев. Обходя под огнем орудия, проверяя прицелы, он личным примером показывает образцы выдержки и хладнокровия. Осыпаемые градом осколков командуют своими орудиями батарейный командир мичман А. Н. Шиллинг, командиры плутонгов мичманы А. А. Лобода, В. А. Балк, П. Н. Губонин и Д. П. Эйлер 7. Молодые офицеры с честью выдержали боевое крещение. Трое из них были ранены, но остались на своих постах и даже отказались от перевязок уступив очередь тяжелораненым матросам: Мичман П. Н. Губонин раненный в ногу, с разбитой коленной чашечкой, продолжает командовать, пока не падает без сознания от потери крови. Его с трудом доставляют в носовой лазарет. С прежней неутомимостью действует мичман Черниловский-Сокол. Всюду поспевая, он обеспечивает бесперебойность подачи снарядов, организует тушение пожаров и счастливо несмотря на растерзанный осколками мундир остается невредимым. Его и лейтенанта С. В. Зарубаева В. Ф. Руднев в своем донесении наместнику после боя представляет к Георгиевским крестам (тогда еще не было известно, что этой награды будет удостоен весь экипаж).

Многие раненые комендоры не покинули своих орудий. В их числе командир отмечает старшего комендора Филиппа Захарова, комендоров Василия Утцева, Семена Катаева, Алексея Кудрявцева, Тимофея Казакова, Сидора Мудрого и Ивана Романова. Двое последних отличились также при тушении пожара на шканцах.

Артиллерийский квартирмейстер Михаил Ямшанов, выписанный из лазарета перед боем, показывает в своем плутонге примеры храбрости и хладнокровия.

Матрос 1-й статьи Макар Калинкин, раненный в ногу, вернулся на свой пост после перевязки и продолжал подавать патроны. Он же участвует в тушении пожара на шканцах, своей храбростью и находчивостью подавая пример молодым матросам.

Раненный в лицо, не покинул своего поста на подаче снарядов и матрос 1-й статьи Варфоломей Макаровский. Он также тушит пожар на шканцах и несколько раз под огнем передает в боевую рубку донесения батарейного командира.

Матрос 1-й статьи Дорофей Мусатов встал к орудию, чтобы заменить убитого комендора, а убедившись, что орудие повреждено, перешел на помощь поредевшей прислуге соседней действовавшей пушки.

Когда взрывом 203-миллиметрового снаряда на баке поражает прислугу орудия № 2, старший комендор Прокопий Клименко, сам обожженный газами, с редким хладнокровием продолжает стрелять в одиночку из своего орудия. На помощь к нему спускается с разрушенного мостика чудом уцелевший сигнальный квартирмейстер Василий Скрипниченко, и вдвоем они ведут огонь, пока орудие не выходит из угла обстрела.

Молодой комендор Конон Зиновьев, малокалиберные пушки которого бездействовали из-за большой дистанции боя, переходит к 152-миллиметровому орудию, у которого были убиты оба комендора, и принимается под огнем исправлять орудие. Он же участвует в подъеме сбитого кормового флага.

Чудеса выдержки и самообладания проявили все комендоры крейсера, оказавшиеся в самой гуще кромешного ада, бушевавшего на палубе, и не случайно прежде всего их, всех без исключения, старший офицер капитан второго ранга В. В. Степанов назвал достойными георгиевской награды в своем донесении командиру после боя... 8

А бой продолжается, и быстро растут число повреждений на «Варяге» и потери в личном составе. Весь в огне кормовой мостик, почти начисто снесен грот-марс, уничтожена дальномерная станция № 2. Молчит уже несколько орудий, вспыхивает пожар в рундуках броневой палубы.

В 12 часов 05 минут «Варяг» был на траверзе острова Иодольми в восьми милях от Чемульпо. Путь в море по-прежнему преграждала японская эскадра. Желая на время выйти из сферы огня и ввести в действие орудия левого борта, командир решает повернуть вправо. Крейсер начинает циркуляцию, руль уже положен на борт на 20°. И в этот момент два крупных снаряда почти одновременно поражают корабль. Взрывом одного из них была перебита труба с рулевыми приводами, и крейсер лишился рулевого управления. Другой снаряд разрывается у фок-мачты. Осколками, влетевшими в проход у боевой рубки, ранен В. Ф. Руднев, упали замертво стоявшие рядом с ним штаб-горнист Николай Нагле и барабанщик Даниил Корнеев; убито и ранено еще несколько человек. Никто в рубке не пожелал идти на перевязку; квартирмейстер Тихон Чибисов, ординарец В. Ф. Руднева, не захотел покинуть командира, а рулевой старшина Григорий Снегирев скрыл свое ранение и остался у штурвала.

Но корабль больше не слушается руля — привод перебит. Немедленно следует распоряжение старшего штурмана лейтенанта Е. А. Беренса — перейти на ручное управление. Григорий Снегирев спускается в центральный пост, где остается до конца боя на передаче у переговорных труб в кормовое рулевое отделение. А там, в корме, боцман Тимофей Шлыков, бывший рулевой квартирмейстер крейсера, и старшина рулевой машины Василий Белоусов уже налаживают ручное управление. Им помогают рулевые Яков Гавриков, Михаил Лобин и машинист Афанасий Бортников 9. По-прежнему рвутся снаряды, ранен Михаил Лобин, но матросы действуют быстро и сноровисто.

В тревожном ожидании штурман Е. А. Беренс — уже совсем близко камни и отмели острова Иодольми. Но вот налажено управление, и все же корабль на сильном течении плохо слушается руля. Команды, поступающие в румпельное отделение, заглушаются громом выстрелов, и поворот приходится подправлять машинами, а затем дать полный задний ход, чтобы развернуться у острова.

Расстояние до противника сокращается до 28—30 кабельтовых (5000—5500 м), японцы усиливают огонь, учащаются попадания. Именно в это время корабль получает самые тяжелые повреждения. Снаряд крупного калибра пробивает корму с левого борта, и через подводную пробоину вода устремляется в угольные ямы третьей кочегарки. Оттуда через люки, из которых брали уголь, вода стала подступать к котлам. Немедленно в затопляемое помещение бросились кочегарные квартирмейстеры Иван Журавлев и Эраст Жигарев. Задраив горловины, они предотвратили распространение воды в другие ямы и кочегарки. Снаружи под огнем неприятеля заводится пластырь. Как всегда, оказавшись в самом опасном месте, подведением пластыря руководит старший офицер В. В. Степанов. Ему деятельно помогает старший боцман Андрей Харьковский. Особенно отличились при заводке пластыря фельдфебель Павел Семенов и квартирмейстер Федор Бессчетнов. Трюмный механик Я. С. Солдатов, участвовавший и в тушении пожаров и в заделке пробоин, немедленно пускает в ход водоотливные средства.

В 12 часов 20 минут сдвинулся с места котел № 21, в 12 часов 25 минут показалась течь в угольной яме № 10, а через пять минут —в угольной яме № 12. На крейсере снова вспыхивает несколько пожаров, один из них —в офицерском отделении; горит мука в провизионном помещении, загорелись коечные сетки на шкафуте. И снова здесь мичман Черниловский-Сокол; вместе с матросами пожар в офицерском отделении тушит фельдфебель Павел Семенов и квартирмейстер Федор Бессчетнов, уже вернувшиеся с заделки пробоины.

С перебитыми фалами падает кормовой флаг, но сигнальщики Иван Медведев и Илья Казарцев (раненный при этом) немедленно достают новый. Его поднимает часовой у флага боцманмат 10 Петр Оленин. Одежда на нем порвана, приклад винтовки раздроблен, но сам он цел и даже не ранен.

Сильный огонь открыл в это время «Кореец», прикрывая поворот «Варяга». Его восьмидюймовые снаряды наконец-то достигают японцев, их фугасное действие сказывается быстро: на четвертом корабле в строю японских крейсеров вспыхивает пожар, на глазах у всех начинает тонуть миноносец.

Постепенно по мере поворота включаются в дуэль еще не стрелявшие орудия левого борта «Варяга». Всю свою ярость вкладывают комендоры в выстрелы по врагу, четко и неутомимо действует прислуга подачи, успевая даже принимать в погреба нестреляющего борта беседки с пустыми гильзами. Среди подносчиков снарядов И. Я. Илюшечкин, совсем недавно скончавшийся в возрасте 93 лет у себя на родине в Горьковской области. А вот и результаты — взрыв на «Асаме» свидетельствует о новом попадании. Кормовой мостик одного из лучших крейсеров Японии разрушен, ветер раздувает пожар, и «Асама» временно прекращает огонь. Его кормовая башня бездействует уже до конца боя. Удачный выстрел принадлежал старшему комендору Федору Елизарову, хозяину шестидюймового орудия № 12.

Вслед за «Варягом» меняет курс и «Кореец», описав циркуляцию в противоположную сторону, чтобы не дать японцам возможности вести огонь по сблизившимся кораблям. На «Корейце», носившем еще громоздкий парусный рангоут, перед боем были срублены все стеньги и два гафеля. Это, по-видимому, затрудняло японцам определение расстояния —море вокруг канонерки кипело от разрывов, но прямых попаданий в корабль не было. Ведя огонь из левого восьмидюймового орудия, а затем из кормового шестидюймового, «Кореец» прикрывает отход израненного, но не побежденного «Варяга».

В 12 часов 45 минут с подходом к рейду бой прекратился. Выпустив по врагу в общей сложности 1105 снарядов, в том числе 425 шестидюймовых, потеряв до 45% команды на верхней палубе, с обращенными в решето шлюпками и вентиляторами, с многочисленными пробоинами в палубе и бортах, с креном на левый борт «Варяг» в 13 часов 15 минут отдает якорь на рейде. Немедленно завели второй пластырь, но несмотря на усиленную работу водоотливных насосов корабль продолжает садиться кормой. И все же крейсер готовится к продолжению боя — убирают убитых, исправляют еще годные орудия, налаживают рулевое управление в румпельном отделении.

«.. .Я никогда не забуду этого потрясающего зрелища, представившегося мне: палуба залита кровью, всюду валяются трупы и части тел. Ничто не избегло разрушения: в местах, где разрывались снаряды, краски обуглились, все железные части пробиты, вентиляторы сбиты, борта и койки обгорели. Там, где было проявлено столько геройства, все было приведено в негодность, разбито на куски, изрешечено; плачевно висели остатки мостика. Дым шел из всех отверстий на корме, и крен на левый борт все увеличивался»,— таким предстал «Варяг» взору командира французского крейсера Виктора Сэнеса, прибывшего на корабль сразу после боя 11.

Осмотр повреждений показал, что крейсер утратил большую часть своей боевой силы. Из двенадцати шестидюймовых орудий оставалось в исправности только два, семь из двенадцати 75-миллиметровых орудий повреждены в накатниках и компрессорах, подбиты все 47-миллиметровые орудия.

Впрочем, не все повреждения артиллерии «Варяга» можно отнести к заслугам японцев. Часть орудий вышла из строя во время собственной стрельбы на дальних дистанциях боя. Помимо оседания подъемных механизмов, происходили деформации и поломки зубьев подъемных шестерен. Этот серьезнейший изъян орудий доставил много бед русским комендорам, замедляя стрельбу или заставляя вообще прекращать огонь. Таковы были гибельные последствия недооценки Морским министерством значения стрельбы на дальние дистанции. И это тем более обидно, что опыты подобной стрельбы, как и новые методы управления артиллерийским огнем, практиковались в русском флоте задолго до того, как их использовали японцы.

Кроме разрушения многих внутренних помещений над броневой палубой, было разбито верхнее колено третьей дымовой трубы и обнаружены еще четыре подводные пробоины. Лишь машины и котлы, прикрытые броней, остались невредимыми; целы были и шахты подачи, но вся прислуга при них, ничем не защищенная, была выведена из строя.

Таблица 5

Убыль людей на верхней палубе
Специальность и распределение по боевым постам Было Убыло Процент
убыли
Комендоры 51 22 43
Прислуга орудий 100 43 43
Носовая подача снарядов 3 1 33
Кормовая подача снарядов 6 3 50
У элеваторов 18 9 50
Санитары 12 2 17
Дальномерщики 11 10 91
Передача приказаний 8 6 75
Горнисты и барабанщики 6 4 66
Сигнальщики 6 2 33
Рулевые 4 2 50
У пожарных рожков 16 6 38
Прочие 11 2 19
Всего 252 112 45

Особенно показательны результаты боя бронепалубного крейсера при сравнении потерь по палубам. В табл. 5 показаны потери по специальностям на верхней палубе, где по расписанию находилось 252 человека. Из них за время менее чем часового боя выбыло из строя 45%. Иными были потери по другим палубам (табл. 6).

Таблица 6

Убыль людей по кораблю
Палубы Офицеры Матросы
  Было Убыло Процент
убыли
Было Убыло Процент
убыли
Верхняя 11 7 64 252 112 45
Жилая 4 - - 103 2 2
Броневая - - - 16 - -
Под броневой 3 - - 164 1 0,6
Итого 18 7 39 535 115 22

Таков был результат действия фугасной артиллерии по кораблю с открытыми палубными установками. Действительно, еще полчаса, самое большее — час такого огня, и на корабле не осталось бы людей, способных вести бой.

Схема расположения личного состава крейсера «Варяг» во время боя.

А тем временем на рейде Чемульпо иностранные стационеры уже развели пары, готовясь к уходу с рейда, чтобы не мешать японцам расправиться с русскими.

В сложившейся ситуации В. Ф. Руднев согласился с мнением военного совета — корабли уничтожить, а команды по договоренности с командирами стационеров разместить на их кораблях. К борту «Варяга» подошли шлюпки с врачами и санитарами — началась перевозка раненых. К этому времени только что успели снять тяжелораненых с марсов; для этого на грот-марсе потребовалось завести тали и тросовые беседки. Не меньших трудов стоила и эвакуация раненых с корабля — поручни трапов были сбиты, раненых передавали на руках; двое умерли во время этой перевозки. На палубе убитых в последний раз осматривали врачи в надежде обнаружить признаки жизни. Многих было невозможно даже опознать — настолько были обезображены тела погибших...

Вскоре «Варяг» опустел: команду свезли на корабли. В 15 часов 30 минут хозяева трюмных отсеков с инженером-механиком Н. В. Зориным и трюмным старшиной Федором Семеновым открыли кингстоны. Им помогает Василий Белоусов, до последнего момента исправлявший привод рулевой машины. Многие из них спасались уже вплавь, а Василию Белоусову пришлось некоторое время держаться за льдину в ожидании французского катера.

"Варяг" после боя на рейде Чемульпо

Из-за недостатка времени (иностранные корабли торопились исполнить в срок до 16 часов ультимативную «просьбу» Уриу) В. Ф. Руднев отказался от взрыва «Варяга». Об этом особенно просили командиры стационеров. Их испугал взрыв «Корейца», обломки мачт которого вместе с прожектором врезались в воду у самого борта американского корабля.

Оседая кормой «Варяг» все сильнее кренился на левый борт. На юте занимался пожар. Изредка слышались взрывы — это огонь подступал к оставшимся на палубе патронам,

В 18 часов 10 минут «Варяг» лег на борт, взметнулись к небу теперь безмолвные жерла орудий. Еще мгновение — и крейсер скрылся под водой...

 


1  ЦГА ВМФ. ф. 469, оп. 1, д. 54, л. 40.

2  ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д. 54, л. 32.

3  ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д, 54, л. 35.

4  ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д. 54, л. 37.

5 ЦГА ВМФ, ф. 763, оп. 1, д. 33, л. 32.

6  ЦГА ВМФ, ф. 763, оп. 1, д. 79, л. 21.

7  ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д. 54, л. 31.

8 ЦГА ВМФ, ф. 763, оп. 1, д. 75, л. 77, 195

9 ЦГА ВМФ, ф. 469, оп. 1, д. 54, л. 37.

10 Боцманмат — звание строевого унтер-офицера, соответствующее званию старшины 1-й статьи.

11 ЦГА ВМФ, ф. 763, оп. 1, д. 79, л. 9.


НазадДалее

 

rss
Карта