Возвращение на Родину

Экипажи русских кораблей (в том числе и парохода «Сунгари») были распределены на трех стационерах — французском, английском и итальянском. Командир американского стационера Маршалл, продолжая выказывать полную безучастность к происходящему, отказался принять русских моряков.

Несмотря на то что всем раненым была оказана всемерная медицинская помощь, вскоре на «Паскале» умерли восемь человек; у многих началась гангрена. Чрезвычайная скученность людей на кораблях грозила тяжелыми последствиями (С прибытием 30 января русской миссии и ее охраны число принятых дошло до 800). Особое беспокойство вызывали тяжелораненые, и командир французского стационера Виктор Сэнес обратился с просьбой к Маршаллу принять хотя бы их. Но и на этот раз Маршалл отказался, ссылаясь на отсутствие разрешения своего правительства. Впоследствии одна французская газета, пытаясь объяснить такое поведение командира американского стационера, писала, что американский флот, очевидно, слишком еще молод, чтобы иметь те высокие традиции, «которыми одушевлены все флоты других наций». Впрочем, добавляла петербургская газета «Русь», молодость едва ли играет большую роль, когда дело идет «об основной нравственной порядочности и способности честно и разумно выполнять общественные обязанности служебного долга...»

В конце концов 25 тяжелораненых пришлось свезти на берег в английский миссионерский госпиталь. Официальное покровительство над ними принял французский вице-консул, а японское правительство согласилось признать их «спасенными при кораблекрушении».

Переговоры о выезде из Чемульпо остальных русских моряков затянулись, так как японцы потребовали от них обязательства не участвовать в дальнейших военных действиях. Лишь 3 февраля, через неделю после боя, в Сайгон ушел «Паскаль», вскоре в Гонконг отправился «Тэлбот» и 10 февраля — «Эльба» 1.

Все это время начальство в Порт-Артуре и в Петербурге оставалось в неведении относительно судьбы «Варяга». Пытаясь скрыть неудавшуюся попытку захватить русские корабли, японцы через свое посольство в Лондоне распространили телеграмму, в которой сообщалось о том, что «Кореец» «напал» на японские миноносцы и те «защищаясь» выпустили в него две торпеды. 30 января в ответ на запросы из Порт-Артура адмирал 3. П. Рожественский ответил, что, согласно иностранным источникам, «Варяг» и «Кореец» захвачены после боя у Чемульпо. 31 января морской атташе в Германии лейтенант А. А. Долгоруков послал шифровку в ГМШ, в которой, ссылаясь на официальное сообщение, извещал, что в трехчасовом бою с японской эскадрой «Кореец» погиб, а «Варяг», охваченный пожаром, вернулся на рейд и взорвался.

Лишь в середине февраля через русского консула в Чифу Е. И. Алексеев получил донесение В. Ф. Руднева, а затем и его письмо с описанием боя и последующих событий.

«Корабли отряда с достоинством поддержали честь Российского флага, исчерпали все средства к прорыву, не дали возможности японцам одержать победу, нанесли много убытков неприятелю и спасли оставшуюся команду»,— писал В. Ф. Руднев.

А Россия готовилась к торжественной встрече героев Чемульпо, которые уже приближались к берегам Родины.

На всем пути следования моряков «Варяга» и «Корейца» встречали с неизменным радушием и симпатией. Из разных стран мира шли в адрес героев приветственные письма и телеграммы. Их восторженно приветствовали русские, французы, немцы, англичане, итальянцы, греки, сербы и турки. В Шанхае земляков приветствовал экипаж канонерской лодки «Манджур». Свое восхищение беззаветной храбростью русских моряков от лица всех немецких кораблей в Шанхае выразил командир крейсера «Герта». В Константинополе, несмотря на кратковременную стоянку на рейде, пароход «Малайя», на котором находился первый эшелон моряков, посетили русский посол, генеральный консул, представители местной русской колонии, офицеры и команды канонерской лодки «Запорожец» и парохода «Колхида». Когда пароход покидал рейд, матросы «Запорожца» и «Колхиды» провожали его криками «ура». К ним присоединились команды французского стационера «Вотур» и английского минного крейсера «Хузар» 2.

Пришедший 3 апреля в Константинополь пароход «Кримэ», на котором были В. Ф. Руднев и основная часть команды «Варяга», ожидал на городской пристани генерал-адъютант султана, начальник морского корпуса, вице-адмирал Гуссейн Гуснипаша. Султан поручил ему непременно первым приветствовать русских моряков и вручить им подарки. И вновь — приветственная речь русского посла, сопровождаемого всем посольством, шумная встреча с русской и сербской колониями, восторженные проводы и крики «ура» со всех кораблей на рейде.

Радостной и торжественной была встреча в Одессе. Прямо на палубе парохода героям Чемульпо прикрепили на грудь Георгиевские кресты, в их честь салютовала батарея в Александровском парке, суда на рейде и в порту подняли флаги расцвечивания. Праздничным ликованием был охвачен весь город.

Столь же торжественно принимал моряков и Севастополь. Порядок церемонии указывался специальным циркуляром Штаба черноморского флота и портов Черного моря, подписанным его начальником контр-адмиралом Данилевским. Да, это был он — первый председатель наблюдающей комиссии, боровшийся с Крампом в Америке, стоявший у истоков истории «Варяга»! ...

10 апреля специальным эшелоном 30 офицеров и 600 матросов «Варяга» и «Корейца» выехали из Севастополя в столицу. Вместе с их эшелоном катился по России вал патриотических манифестаций, торжественных встреч, приветственных речей, памятных адресов и подарков. В Симферополе и Лозовой, в Москве и Бологом, на всех станциях и полустанках ждали люди прохождения эшелона с героями Чемульпо. Из дальних губерний и городов шли приветствия и поздравления.

16 апреля эшелон прибыл в Петербург. На перроне Николаевского вокзала моряков встречали все высшие чины флота во главе с генерал-адмиралом великим князем Алексеем Александровичем. Здесь же находились родственники моряков, представители армии, городской думы, земства и дворянства, морские атташе и георгиевские кавалеры.

Празднично украшенный Невский проспект, по которому торжественным маршем шли моряки, был до отказа запружен жителями города. Их напор едва сдерживали шпалеры войск петербургского гарнизона, вытянутые вдоль всего Невского В приветственных криках толпы тонули звуки встречного марша оркестров гвардейского флотского экипажа и гвардейских полков.

Так под непрерывный гром оркестров и не утихавшей ни на минуту восторженной овации, среди рукоплескавшего людского моря, осыпаемые цветами, проделали моряки свой путь славы по Невскому проспекту.

К народному восхищению подвигом героев «Варяга» и «Корейца» поспешило присоединиться царское правительство, которое в грандиозном размахе чествований, в неслыханной наградной щедрости, в словоблудии правых газет надеялось скрыть роковые просчеты своей бездарной политики и позор неудачного начала проигрываемой войны. Царский смотр на Дворцовой площади и молебен во дворце, обед в Николаевском зале и учреждение медали «За бой "Варяга" и "Корейца"», прием в городской думе, вручение в Народном доме подарков города — именных серебряных часов каждому матросу, спектакли и торжественные ужины сменяли друг друга. Каждый из варяжцев получил «высочайший» сувенир — специальный «георгиевский» прибор (с изображением Георгиевских крестов), которым он пользовался на обеде у царя.

Царской милостью не были обойдены и офицеры. Командир «Варяга» В. Ф. Руднев еще на пути к Одессе был извещен о присвоении ему звания флигель-адъютанта, т. е. о зачислении в царскую свиту, и о награждении орденом Георгия четвертой степени. Этого же ордена были удостоены командир «Корейца» и все офицеры «Варяга», не исключая врачей и инженеров-механиков, носивших тогда не воинские, а гражданские звания. Такое было впервые в истории русского флота. Офицеры «Корейца» были награждены очередными орденами с мечами, а позднее также получили Георгиевские кресты.

Флигель-адъютант В. Ф. Руднев вступил в командование 14-м флотским экипажем и строившимся броненосцем «Андрей Первозванный» — самым мощным кораблем русского флота. Но вскоре волнения в экипаже, которые командир не пожелал усмирять,- послужили причиной увольнения его в отставку. Прославленный герой Чемульпо, известный всему миру доблестный командир «Варяга», вынужден был покинуть флот.

Спасательные работы в Чемульпо

Японцы, став полновластными хозяевами Кореи и пользуясь временным ослаблением русского флота в Порт-Артуре, решили поднять «Варяг». Не стесняясь присутствием иностранных станционеров в Чемульпо, они приступили к обследованию положения корабля на грунте. Их не смущали ни штормовые ветры, разводившие сильное волнение зимой, ни приливно-отливное течение. Поскорее ввести в строй корабль, который, как они знали, не был взорван — было их целью.

Крейсер лежал с креном в 90°, углубившись левым бортом в жидкий ил. Во время отлива борт крейсера выступал над водой на четыре метра, и, пользуясь этим, японцы приступили к разгрузке корабля. Они сняли шлюпбалки, кранбалки и шлюпки, а в апреле — мае с помощью водолазов сняли часть орудий, срезали мачты, трубы и вентиляторы. С середины июля начались работы по выравниванию корабля на грунте. С помощью землесосов из-под корпуса корабля удалили большую массу песка и ила, корабль лег днищем в образовавшуюся котловину и его крен уменьшился на 25°. Выгрузив уголь, японцы заделали пробоины и начали готовиться к подъему корабля.

Узнав об этом от германского адмирала Притвица, побывавшего в Чемульпо, адмирал Е. И. Алексеев «весьма секретной» телеграммой из Харбина сообщает управляющему Морским министерством, что «было бы крайне важно помешать японцам и взорвать «Варяг» 3. Были ли сделаны какие-либо попытки в этом направлении — неизвестно, но дело у японцев застопорилось.

Несмотря на мощные насосы, откачивавшие до 4000 м3/час воды, и одновременную подачу воздуха через шланги корабль не трогался с места. В сентябре за счет новых мощных насосов, доставленных из Сасебо, суммарную производительность отливных средств довели до 9000 м3/час, но и это не помогло, а начавшиеся зимние штормы заставили прекратить все работы.

В течение зимы заказали еще три насоса производительностью по 3600 м3/час, а в апреле 1905 г. приступили к сооружению на палубе корабля громадного кессона с подъемной силой 6000 т. Высота кессона, стенки которого служили продолжением бортов корабля, составляла 6,1 м; на его сооружение потребовалось 1000 м3 дерева. В середине мая, закончив стенку кессона на правом обнажающемся в отлив борту, возобновили промывку грунта под корпусом. Через месяц корабль уже имел крен в 3°, Еще 40 дней потребовалось водолазам, чтобы надстроить стенку левого борта и закончить сооружение кессона. Пробную откачку воды произвели 27 июля, а 8 августа, когда прилив скрыл кессон, пустили в действие все насосы и корпус корабля, оторвавшись от грунта, всплыл на поверхность. На плаву заделали оставшиеся пробоины, откачали воду и немедленно приступили к подготовке корабля, его механизмов и котлов для перехода в Японию. День и ночь работали на корабле 300 человек, а всего в распоряжении японского корабельного инженера генерал-лейтенанта Араи было семь инженеров, несколько десятков водолазов и до 800 корейских кули. Свыше одного миллиона иен стоил японцам подъем «Варяга», который 23 октября в сопровождении японского транспорта своим ходом вышел из Чемульпо в Сасебо.

Более 10 лет под именем «Сойя» провел в японском «плену» многострадальный корабль, прежде чем на нем вновь поднялся русский флаг 4.

 


1  Не доверяя обещаниям японцев, командир «Паскаля» потребовал от японского консула официального поручительства в беспрепятственном пропуске русских моряков из Чемульпо. Свидетель подвига «Варяга», рыцарь воинской чести, Виктор Сэнес доблестно погиб в первую мировую войну, оставшись на своем флагманском крейсере «Леон Гамбетта», который затонул ночью в Адриатическом море через 10 минут после попадания двух торпед австрийской подлодки.

2  ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 26563, л. 179.

3  ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 26563, л. 216.

4  Японцы использовали его в качестве учебного корабля.


НазадДалее

 

rss
Карта