VII

СНОВА ПОД РУССКИМ ФЛАГОМ

Возвращение «Варяга»

Со времени войны с Японией в русском флоте произошли значительные изменения. Тяжкие уроки Цусимы не прошли напрасно. Усилиями передовых офицеров был создан Морской Генеральный штаб (МГШ), слились воедино МТК и ГУКиС, исчезла архаическая должность безответственного генерал-адмирала. Настойчиво совершенствовались все виды оружия и тактические приемы его использования. Были созданы новые орудия и снаряды, мины и оптические прицелы; маневрирование и стрельбы заняли достойное место в боевой подготовке флота. Активную работу вели общества, пропагандировавшие военно-морские знания, идею развития флота и торгового мореплавания.

Но никакая патриотическая деятельность не могла компенсировать пороки самодержавного режима и его бездарной авантюристической политики. По-прежнему не было соответствия между политической обстановкой и развитием вооруженных сил, а планы армии и флота, несмотря на попытки МГШ, оставались несогласованными. И первая мировая война опять застает флот с недостроенными кораблями, его ядро оказывается запертым на Балтике, а один из важнейших морских театров — северный — полностью беззащитным.

Между тем с первых дней войны северные порты стали единственными пунктами, через которые проходил поток грузов стран Антанты. Известно, что за время войны грузооборот северных портов увеличился более чем в 25 раз. Так, в первую военную навигацию в Архангельске было разгружено 123 парохода, доставившие свыше 90 тысяч тонн военных грузов и 450 тысяч тонн каменного угля 1.

Что касается защиты коммуникаций, то единственным боевым кораблем на севере оказался уже известный нам транспорт «Бакан», вооруженный четырьмя 37- и 47-миллиметровыми пушками. Он, конечно, был не в силах предотвратить появление в северных водах германских рейдеров и подводных лодок. Уже в мае 1915 г. на минах, поставленных германским вспомогательным крейсером «Метеор», подорвался первый транспорт, а в октябре чудом остался на плаву английский вспомогательный крейсер «Арланца» 2. Особую опасность представляли германские подводные лодки, все чаще появлявшиеся в полярных водах.

В навигацию 1915 г. англичане прислали на север старый линейный корабль «Юпитер», который приходилось использовать даже в качестве ледокола. Летом к нему присоединилось несколько вооруженных пушками русских ледоколов и гидрографических судов. Но расчеты на помощь союзников не оправдались— «Юпитер» был отозван, эпизодические заходы английских крейсеров не обеспечивали надежной защиты, а прибывшие в Архангельск английские тральщики не подчинялись русскому командованию.

Требовалось создать собственный флот. Были вооружены новые торговые суда, а мелкие суда переоборудованы в тральщики и сторожевые корабли; часть кораблей приобрели за границей. С Дальнего Востока в 1915 г. пришел заградитель «Уссури», а летом 1916 г.— миноносцы «Властный», «Грозовой» и транспорт-мастерская «Ксения». Основой создаваемой флотилии Северного Ледовитого океана по замыслу МГШ должно было стать соединение крейсеров 3. Но где их взять? Балтика и Черное море были закрыты, «на свободе» был единственный крейсер «Аскольд», действовавший в Средиземном море.

Англичане отказались продать своему союзнику хотя бы один крейсер, Япония, несмотря на отсутствие в 1916 г. противника в Тихом океане, в лучшем случае соглашалась уступить устарелые броненосцы береговой обороны, захваченные при Цусиме. Лишь после долгих переговоров, благодаря энергии военно-морского атташе в Японии капитана второго ранга

А. Н. Воскресенского, японцы под видом союзнической помощи согласились продать несколько бывших русских кораблей: «Сагами» («Пересвет») за 7миллионов иен, «Танго» («Полтава») — за 4,5 миллиона и «Сойя» («Варяг») — за 4 миллиона иен.

Купленные корабли прибыли во Владивосток 21 марта 1916 г. в составе отряда контр-адмирала Яманака. Освещаемые яркими лучами солнца корабли отдали якоря в бухте Золотой Рог. С волнением смотрели на них наши моряки, которым предстояло служить на этих кораблях.

Утром 22 марта от пирса у казарм сибирского экипажа отвалил буксир с первой группой русских матросов. Японские офицеры торопились, сдачу и приемку провели поверхностно, без документов и закончили менее чем за час. Затем русские офицеры были приглашены на обед в кают-компанию, а в 12 часов в момент обмена расписками между командующим Сибирской флотилией вице-адмиралом М. Ф. Шульцем и адмиралом Яманака на передаваемых кораблях были спущены японские флаги. Несколько дней после ухода японских крейсеров шли приборки и распределение вновь прибывших команд по заведованиям. 27 марта в 10 часов на кораблях после их освящения были торжественно подняты кормовые флаги, гюйсы и вымпелы. «Отдельный отряд судов особого назначения» начал кампанию. В состав отряда входили крейсера «Пересвет» (бывший броненосец) 4, «Варяг» и линейный корабль «Чесма» (до японского «плена» называвшийся «Полтава»).

Командующим отрядом с производством в контр-адмиралы был назначен капитан первого ранга А. И. Бестужев-Рюмин. Он должен был стать и командующим флотилией Северного Ледовитого океана. Зачисление кораблей в списки флота было сделано секретными приказами по флоту и Морскому ведомству, втайне держалось и формирование из них специального отряда.

На «Варяге» после подъема флага отслужили панихиду по погибшим героям Чемульпо и его новый командир К. И. Ден, поздравив команду с началом кампании, призвал моряков служить так же честно и доблестно, как это делали герои 1904 г.

«Варяг» был укомплектован командой гвардейского экипажа. Из разных мест прибыли матросы гвардейского экипажа: с боевых кораблей и из учебных отрядов, с императорских яхт, катеров и из приморских крепостей, из батальона гвардейского экипажа на Немане, из экспедиции особого назначения на Дунае и с фронта под Варшавой.

Командир корабля капитан второго ранга Карл Иоакимович фон Ден перед этим назначением командовал эскадренным миноносцем «Войсковой» гвардейского экипажа, был старшим офицером на императорских яхтах «Царевна» и «Александрия», а в 1905 г. командовал подводной лодкой «Щука». Ревностный служака, георгиевский кавалер, отличившийся в 1900 г. при защите русской миссии в Пекине, он был бесстрастным воплощением высшей власти на корабле, отнюдь не склонным к демократизму. Подстать ему был и старший офицер крейсера, 33-летний старший лейтенант Лев Матвеевич Кожевников, главным правилом которого было держать команду в «ежовых рукавицах». И хотя сам он не занимался рукоприкладством, печальную славу «дантистов» заслужили два его лейтенанта — артиллерист В. Г. Гессе и вахтенный начальник Н. Ф. Пешков. Следует признать, что большая часть офицеров гвардейского экипажа оказалась неспособной извлечь уроки из событий 1905 г. и сама ускоряла рост революционного самосознания матросов. Не случайно привилегированный гвардейский экипаж, считавшийся верной опорой самодержавия, в числе первых примкнул к революции 1917 года.

Но были на «Варяге» и другие офицеры. Старший штурман лейтенант Борис Александрович Нольде, храбрый офицер, отличный специалист, всегда находил время объяснить матросам устройство секстана, рассказать о способах определения местоположения корабля, морских течениях и их влиянии на цвет воды. Репутацию справедливого начальника заслужил и ревизор барон Георгий Николаевич Таубе. Уважением команды пользовались лейтенанты Н. Д. Семенов-Тян-Шанский и Б. П. Апрелев, мичманы С. П. Соколов и А. М. Мизюра, старший механик М. П. Лилеев и младший врач С. М. Свешников.

Всего на корабле насчитывалось 17 офицеров, 5 кондукторов и 570 матросов 5, приступивших к освоению своих заведовании и боевых постов. Особенно много забот выпало на долю машинистов и кочегаров, которым японцы не оставили ни чертежей, ни инструкций 6. Целыми днями, вооружившись блокнотами и карандашами, ползали по отсекам кочегары, унтер-офицеры и старшины машин, изучая на месте механизмы и системы.

Сильно изношенные корабли оказались к тому же в исключительно запущенном состоянии, и ремонта потребовали едва ли не все системы, устройства и механизмы. Многие детали требовали замены, и мастерские владивостокского порта были завалены срочными заказами.

В кочегарках «Варяга» для ремонта сняли арматуру всех котлов, паровых труб, донок и холодильников, приводили в порядок трубки, коробки и коллекторы котлов, регулировали автоматическое питание, исправляли систему продувания, вскрывали холодильники, поджимали сальники и после сборки испытывали гидравлическим давлением все системы и агрегаты.

В машинных отделениях вскрывали цилиндры, перебирали, шабрили и набивали сальники и подшипники всех главных и вспомогательных механизмов, приводили в порядок сложнейшее трюмное хозяйство.

Длинным оказался и перечень работ по электротехнике, включавший исправление обмоток якорей, реостатов и переборку подшипников динамо-машины, ремонт кочегарных вентиляторов, шлюпочных лебедок, кормового шпиля, водоотливных насосов 7.

Много забот принесла и артиллерия «Варяга». Старые заслуженные шестидюймовки Обуховского завода, хранившие на своих стволах следы героического боя, были донельзя расстреляны, их подъемные дуги деформированы, зубчатые погоны в ржавчине, механизмы горизонтального наведения имели большие мертвые ходы. Необходимо было увеличить углы возвышения и обстрела, установить добавочные прицелы и обеспечить раздельную наводку, прикрыть щитами восемь орудий и переставить две концевые пары в диаметральную плоскость для усиления бортового залпа 8. Ржавчина и раковины обнаружились у большинства из десяти 76-миллиметровых японских орудий 9. У 152- и 76-миллиметровых орудий перебрали все компрессоры, отремонтировали рамы подачи и лебедки в погребах. Для стрельбы по самолетам приспособили марсовые пулеметы.

В специально устроенной мастерской заливали тротилом все снаряды, которые у японцев были снаряжены дымным порохом, и торпеды, начиненные пироксилином 10. Не прекращались работы на палубе, где после перестановки орудий меняли деревянный настил, устанавливали новые рамы, стойки, выгородки. Во внутренних помещениях переделали камбуз команды, установили котел для варки пищи на 750 человек, хлебопекарную печь, дополнительное паровое отопление, раковины, ванны, умывальники, шкафчики и множество других предметов быта, которые поставляла известная дальневосточная фирма «Кунст и Альберс». До тридцати — пятидесяти пунктов содержали перечни работ, выполненных судостроительной, такелажной, плотницкой мастерскими владивостокского порта.

Когда основные работы были завершены, приступили к окраске помещений. Начались также учения и занятия. Дважды, 10 и 13 апреля, готовность корабля проверял командующий отрядом.

Первый поход «Варяга» под русским флагом для испытания машин и артиллерии прошел успешно: механизмы и котлы работали без перебоев, скорость при 22-х работающих котлах (из 30) составила 16 узлов, все орудийные установки выдержали испытание стрельбой 11.

20 мая на «Варяге» едва не произошел «бунт» — команда отказалась от обеда из недоброкачественной камбалы. На следующий день «зачинщики» — кочегарная рота и часть машинной— были отправлены с полной выкладкой в сопки, где лейтенант Пешков угрожал «бунтовщикам» расстрелом. И, по-видимому, не случайно через неделю для опроса претензий прибыл на крейсер сам командующий отрядом.

5 июня крейсер вышел на второе испытание. Через пролив Босфор Восточный мимо маяка Скрыплева вышли в Уссурийский залив, где около часа маневрировали при скорости 12 узлов, ведя стрельбу из 152-миллиметровых орудий. Серьезным испытанием для обоих кораблей 12 стал их совместный поход 11 июня, когда они попали в густой туман, а после полудня «Варяг» должен был застопорить машины из-за нагревания подшипников. После исправления неполадок продолжали плавание в тумане, включив ходовые огни и обмениваясь гудками. На рассвете, находясь между мысом Поворотный и островом Аскольд, корабли начали эволюции, а «Чесма» провела стрельбу из 305-миллиметровых орудий.

Утром 13 июня «Варяг» снова был во Владивостоке. С прежней интенсивностью продолжались занятия, работы и все новые и новые приемки. Корабль медленно оседал, принимая в свои недра снаряды, патроны, масло, воду, уголь, муку, консервы и другие запасы для дальнего похода. 18 июня на крейсер для прощального смотра прибыл командующий Сибирской флотилией вице-адмирал М. Ф. Шульц. Последний командир знаменитого крейсера «Новик», он три предвоенных года командовал не менее известным на Балтике отрядом заградителей. Адмирал опросил претензии, наблюдал за учением по водяной тревоге, осмотрел корабль и, простившись с командой, покинул «Варяг». Наступил день похода.

 


1  Главным потребителем угля был Балтийский флот.

2  На крейсере для участия в координационном совещании по вопросам боевого снабжения армий союзников направлялась в Англию русская миссия, членом которой был полковник В. Г. Федоров, известный конструктор автоматического оружия, а руководителем — начальник МГШ адмирал А. И. Русин.

3  ЦГА МВФ, ф. 418, оп. 1, д. 5151, л. 7.

4  Флагман отряда «Пересвет» во время испытаний в тумане потерпел аварию на прибрежных скалах и отправился в путь уже после ухода «Варяга» и «Чесмы». Судьба корабля оказалась трагической — в декабре 1916 г. у входа в Средиземное море он подорвался на мине и погиб.

5 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60129, л. 39.

6  Вопреки литературным данным о установке японских котлов Мийабара, архивные документы свидетельствуют, что котлы на «Варяге» оставались прежние — системы Никлосса.

7  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. I, д. 60133, л. 6.

8  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60133, л. 16.

9  ЦГА ВМФ, д. 401, оп. 1, д. 7412, л. 31.

10 ЦГА ВМФ, ф. 401, оп, 4, д. 274, л, 14.

11 ЦГА ВМФ, ф. 401, оп. 1, д. 2182, л. 6.

12 Вторым кораблем был линейный корабль «Чесма».


НазадДалее