Отдельный отряд судов особого назначения

Во второй половине дня 18 июня тяжело нагруженный крейсер, снявшись с бочки и медленно развернувшись, малым ходом по сигналу «Чесмы» тронулся к выходу из бухты 1. Неласково встретило моряков Японское море; к вечеру подкрался туман, зарядил дождь.

После полуночи 20 июня миновали остров Дажелет. Здесь в неравном бою мужественно отбивались последние корабли Второй тихоокеанской эскадры: не желая следовать позорному примеру сдавшегося командующего, пошел на прорыв миноносец «Грозный», здесь был затоплен старый крейсер «Дмитрий Донской», выдержавший бой с отрядом из 10 кораблей.

Всю ночь шел «Варяг» следом за «Чесмой», приближаясь к местам ожесточенных сражений русско-японской войны. Утром справа по курсу открылся корейский берег. Отряд более часа занимался эволюциями, а днем на кораблях отслужили торжественную панихиду по погибшим в этих водах тысячам русских моряков. И вместе с многими, потерявшими здесь родных и близких, вспоминал матрос «Варяга» Арсений Малахов своего брата, погибшего на «Александре III». Прошли острова Цусима, миновали остров Кельпарт (Чечжудо). Здесь в ночь на 14 мая 1905 г. эскадра Рожественского, только что обнаруженная японскими разведчиками, еще целая и невредимая, вступала в ворота смерти.

Ранним утром 26 июня на подходе к Гонконгу встретили английский миноносец. Вскоре корабли встали на бочки на просторном рейде, защищенном с моря архипелагом островов, и приступили к погрузке угля.

В Гонконге отряд находился до 7 июля. Ввиду предстоящего тропического плавания корабли перекрасили в белый цвет, с помощью мастерских порта изготовили запасные части для механизмов (кольца, клапаны, пружины), проверили мотыли, шатуны, подшипники, установили дополнительные телефоны в котельных отделениях, усилили электрическую вентиляцию.

Не прекращались интенсивные боевые учения — общие и частные артиллерийские; постоянными в течение всего похода были тренировки у зарядного станка. Готовность корабля перед выходом проверяли адмирал А. И. Бестужев-Рюмин и флагманский артиллерист генерал-майор В. И. Петров, который был членом комиссии по наблюдению за постройкой «Варяга».

На второй день похода 8 июля разорвало две трубки в котле № 3. Пытаясь перекрыть клапаны, чтобы вывести котел из действия, получили ожоги паром старший кочегарный унтер-офицер Константин Яковлев и кочегар первой статьи Иван Кузапеев. Смертельными оказались ожоги молодого матроса Ивана Королева, который скончался через 6 часов в лазарете 2. Котлы Никлосса нашли себе жертву и на «Варяге». Вечером по старинному обычаю исполнили обряд похорон в море: недолгая остановка среди океана, приспущенные флаги на кораблях, застывшая в строю команда, панихида у тела погибшего и одинокий выстрел траурного салюта с «Варяга».

До самого прихода в Сингапур несмотря на изнурительную 36-градусную жару не прекращались напряженные боевые учения, тренировки и эволюции по сигналам, то и дело взвивавшимся на флагманском корабле. С завистью смотрели матросы «Варяга» на матросов «Чесмы», щеголявших в широкополых соломенных шляпах, приобретенных для всей команды в Гонконге. На «Варяге» об этом не подумали. Предусмотренное распорядком окатывание забортной водой приносило лишь недолгое облегчение. Кочегары устроили себе ванну из парусины, но морская вода вызывала болезненные язвы на теле. Все более в сравнении с «Чесмой» чувствовался на «Варяге» дух гвардейского офицерства с его высокомерным пренебрежением к нижним чинам. Если на «Чесме» матросам по их просьбе в пути прочли лекцию о Японии, то на такую же просьбу кочегаров «Варяга» мичман К. Р. Курилло прислал им священника с рассказом о святых угодниках.

В тропиках тяжелее всех было кочегарам. Между тем их, никогда не успевавших отдохнуть от изнурительных вахт у котлов «Варяга», продолжали вызывать на верхнюю палубу для регулярных строевых занятий. Только решительное заступничество старшего механика М. П. Лилеева, не побоявшегося заявить командиру о своем списании с корабля, избавили машинистов и кочегаров от бессмысленной муштры на раскаленной солнцем палубе корабля.

По прибытии в Сингапур комиссия, назначенная адмиралом, осмотрела котлы «Варяга» и пришла к выводу о необходимости замены 600 водогрейных трубок с фонарями и около 30 соединительных коробок. Ввиду необходимости питания котлов Никлосса только опресненной водой требовалось также поставить новые испарители производительностью 40 т в сутки, так как испарители «Варяга» уже при скорости в 12 узлов не справлялись с пополнением убыли воды в котлах 3.

В Сингапуре на берегу побывало более 500 матросов, а нескольким из них посчастливилось участвовать вместе с офицерами в охоте на крокодилов. Шкуры двух трофеев, повешенные на баке, долгое время служили предметом всеобщего внимания.

19 июля отряд покинул Сингапур и взял курс на Коломбо. К немилосердной жаре прибавилась качка на океанской зыби, у многих появились признаки морской болезни. 23 июля на «Варяге» сломался циркуляционный насос. Пришлось остановить правую машину. Десять часов без отдыха трудились машинный унтер-офицер 1-й статьи Дмитрий Копылов, машинист 1-й статьи Лука Калугин, машинист 2-й статьи Николай Юшков и исправили насос. Высокое чувство ответственности, сознание долга и самоотверженность машинистов были отмечены приказом командира, который «от лица службы» объявил им благодарность с вручением денежных наград 4.

Утpoм 26 июля отряд вошел в гавань Коломбо и немедленно приступил к погрузке угля, которую продолжал и весь следующий праздничный день 27 июля 5.

В часы отдыха на берег увольняли по 130—200 человек. После однообразия сжигаемого солнцем океана город, осененный густыми массивами пальм и множеством деревьев с диковинными цветами, казался фантастическим садом. С интересом наблюдали русские моряки красочное шествие по улицам города разукрашенных слонов в окружении праздничной шумной толпы. Вместе с моряками флагманского корабля варяжцы приняли участие в организованном городом празднестве.

Пополнив запасы, отряд 4 августа покинул гавань Коломбо и при ясной погоде вышел в океан. Все сильнее зной над палубами кораблей, замер океан, словно расплавленный солнечными лучами. Однако это не помешало подготовке к веселому празднику Нептуна, который состоялся вечером 7 августа и одинаково захватил и матросов и офицеров.

А ранним утром следующего дня снова вернулись к обстановке суровых походных будней, к занятиям боевой подготовкой.

На рассвете 11 августа на горизонте показались зеленые шапки Сейшельских островов, и в 8 часов утра «Чесма» и «Варяг» отдали якоря в полукруглой бухте живописного порта Виктории. Приступили к обычным погрузкам, а партию «счастливчиков»— 65 человек — отправили на рыбную ловлю. Улов оказался замечательным — невод был полон крупной рыбы. Интересной была экспедиция на шлюпках, которые буксировал паровой катер. Для многих были в новинку лакомства тропической природы — кокосовые орехи, бананы, ананасы, которыми щедро угощали моряков островитяне. Много веселья доставили гигантские черепахи. Одну из них матросы даже привезли на крейсер, но гостья заскучала на палубе и ее пришлось отпустить домой.

На вечере у губернатора в честь прихода русских кораблей выступал корабельный хор. Певцы на «Варяге» были неплохие, кочегары особенно гордились своим другом — баритоном Серапионом Цветковым. И во тьме тропической ночи, в далеком южном полушарии, звучали песни о Волге, об удалом атамане Стеньке Разине.

Во время стоянки несколько раз, поочередно и вместе, выходили корабли в море для учений, маневров и практических стрельб из орудий всех калибров 6.

В полдень 21 августа отряд покинул гостеприимный порт Виктории, а 25 августа открылся африканский берег — мыс Гвардафуй, который вскоре дал о себе знать жестокой песчаной бурей. Пришлось во избежание аварий закрыть все машинные люки, задраить двери и иллюминаторы, превратив в невыносимое пекло кочегарки корабля.

Утром 27 августа пришли в Аден. Резкий контраст в сравнении с недавней тропической роскошью порта Виктории являл собой город, расположившийся на голых скалах, среди песков пустыни. Отсюда уже было близким дыхание войны — на рейде стояли транспорты с войсками, встречались раненые солдаты, отсюда итальянские и английские крейсеры ходили обстреливать турецкие позиции. Здесь после тропического плавания корабли отряда вновь перекрасились в боевой цвет.

Путь от Адена до Баб-эль-Мандебского пролива корабли прошли в готовности по первому положению: огни погашены, переборки задраены по-боевому, у заряженных орудий дежурят комендоры. Все более насыщенными становятся боевые учения: отклоняясь в сторону и стопоря машины, уменьшая ход или бросаясь вперед, корабли отрабатывают маневры совместного уклонения от торпед. К ночи после продолжительных переговоров с сигнальной станцией на острове Перим и с английским дозорным кораблем отряд, миновав опасную узкость, вошел в Красное море. Мучительным было это плавание при 33-градусной жаре, в насыщенном влагой воздухе. В невыносимых условиях работали у топок кочегары. Недаром многие корабли на переход через Красное море набирали кочегаров из местных жителей, и неспроста именно этому морю посвящена известная песня «Раскинулось море широко...»

У архипелага Зубейр отряд застопорил ход — сигналом по международному своду с маяка просили провизию. Гребной катер с «Чесмы» доставил на остров ящик сухарей, ящик консервов и 20 ведер воды. Ночью на «Варяге» из-за обнаружившейся течи холодильника пришлось застопорить левую машину, и до утра по-прежнему без огней крейсер шел в кильватере «Чесмы» под правой машиной.

Рано утром 4 сентября «Варяг» провел испытания механизмов, совершив пробег со скоростью 15 узлов на 100-мильном отрезке между маяками 7. Вечером 5 сентября после короткой стоянки в Суэце отряд уже шел по Суэцкому каналу. Многочисленные беженцы — армяне и черногорцы, толпившиеся на берегу у своих палаток, приветствовали русские корабли. Феерическое зрелище представляли во мраке южной ночи два корабля, при свете прожекторов словно парящие над бескрайними песками

пустыни. Бдительность была не лишней — турки не раз совершали набеги на позиции английских войск по берегам канала, а однажды диверсионная группа под командованием немецкого лейтенанта, бывшего лоцмана канала, выйдя незамеченной на берег, поставила на фарватере мину.

Утром отряд отдал якоря на рейде Порт-Саида, застав здесь английский авиатранспорт, четыре миноносца и старые линейные корабли — ровесники «Чесмы» — французский «Жорегиберри» и английский «Юпитер», тот самый, что уже побывал на севере.

Со всей серьезностью готовился отряд к выходу в Средиземное море, где, по слухам, за день до прихода наших кораблей, германские подводные лодки потопили английский транспорт с войсками и теперь, уже оповещенные шпионами, караулили выход «Варяга» и «Чесмы». Утром 8 сентября на «Варяг» со своим штабом перешел командующий отрядом контр-адмирал Бестужев-Рюмин; на корабле был поднят флаг адмирала — андреевский флаг с красной полосой внизу. Перед самым выходом как выражение заботы союзников на корабль были доставлены спасательные пояса, с которыми англичане не расставались в море. Готовые к бою снялись корабли с якоря и под музыку прощального марша тронулись с рейда мимо только что пришедшего с моря крейсера «Ливерпуль». Резкие зигзаги камуфляжной окраски крейсера без слов говорили о грозной боевой страде в море, куда направлялись русские корабли.

 


1  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60129, л. 91.

2  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60130, л. 25.

3  ЦГА ВМФ, ф. 401, оп. 1, д. 2182, л. 17

4  ЦГА ВМФ, ф. 935, оп. 1, д. 2032, л. 507.

5 День Гангутской победы.

6  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 601310, л. 76.

7  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60131, л. 19.


НазадДалее

 

rss
Карта