В тревожном Средиземноморье

В 16 часов 43 минуты 8 сентября отряд под проводкой лоцмана вышел в Средиземное море и головной «Варяг» вступил в кильватер французскому миноносцу «Кутла». Неприветливо лазурное море, довольно сильное волнение раскачивает корабли, в пенных гребнях волн вот-вот мелькнет перископ подводной лодки. Зорко следят за морем наблюдатели, по-боевому стоит у орудий прислуга. Курс проложен на восточную оконечность острова Крит, и лишь через два часа «Варяг», увеличив скорость до 13 узлов, ложится на курс норд-ост 7°. «Чесма» в сопровождении миноносца уходит на запад — в Александрию 1. Лишь к ночи, когда корабли уже не видели друг друга, «Варяг» лег на генеральный курс норд-вест 71°. Но недолго спасательная темнота окутывала «Варяг» — во втором часу ночи взошла луна, и крейсер пошел противолодочным зигзагом, поворачивая через каждые 20 минут на 30° в сторону от генерального курса. С утра вновь пробили «первое положение» — артиллерия была готова немедленно открыть огонь, и весь день крейсер шел противолодочным зигзагом со скоростью до 16 узлов.

Утром 11 сентября встретили посланный с Мальты английский миноносец «Минстрел». В полдень круто изменили курс в сторону Триполи и лишь после полуночи, находясь почти на долготе Мальты, но в 100 милях южнее ее, повернули на север. Еще 10 часов пути, и «Варяг», подняв свои позывные, входит на рейд Ла-Валетты. Пробили отбой боевой тревоги и встали на бочку недалеко от английского линейного корабля «Африка». Пройден опасный участок пути, и один из мичманов записывает в дневнике: «Наш адмирал взял бесподобный курс, и мы неприятелю показали нос...» 2.

В Ла-Валетте пополнили запасы угля и снова — поход. Под проводкой английского миноносца «Москито» вышли протраленным фарватером в.море, обходя опасные участки прибрежной зоны. Здесь, почти у самого входа в гавань, в 1916 г. на минах и от торпед подводных лодок погибли линейный корабль «Рессел», лайнер «Сити оф Лакноу» и несколько сторожевых кораблей.

Обогнув остров с востока на юг, корабли взяли курс на запад. Море штормит, но люди стойко несут вахту у котлов и машин, на мостиках и у орудий. На исходе ночи 18 сентября открылся по курсу маяк мыса Бон. Корабли вошли во французскую зону охраны Средиземного моря, и «Москито» повернул обратно. Утром встретили вышедший из Бизерты французский миноносец, но вскоре его пришлось отпустить — на свежем волнении он зарывался носом, обнажая винты. Поход продолжали самостоятельно, а днем 19 сентября встретили миноносец из Тулона.

Вскоре приветствуемый позывными «Аскольда», «Варяг» стал на бочку в гавани, где в числе английских и французских боевых кораблей выделялся новейший дредноут «Франс». Русских моряков встречали «Марсельезой». Радостная толпа с цветами приветствовала на берегу каждый катер с «Варяга». Веселое оживление и музыка царили в беззаботном и далеком от войны городе — базе могучего флота союзников. Множество писем из России скопилось здесь за время долгого пути «Варяга» из Владивостока 3.

Нерадостной оказалась встреча матросов с земляками. Когда к борту «Варяга» подошел катер с «Аскольда», всех поразил внешний вид команды — сумрачные изможденные лица, потрепанное обмундирование. Немногословными были и их ответы.

Что же произошло на этом корабле, который совсем недавно проявил себя отличными действиями в Дарданеллах и не раз удостаивался благодарности французского адмирала?

Причиной перемен было глубоко неравное положение матросов и офицеров на корабле, с особой остротой проявившееся по приходе в Тулон. Вся тяжесть ремонтных работ после напряженной боевой службы легла на плечи команды, жившей на казарменном положении на разоренном корабле, тогда как многие офицеры, следуя примеру командира, перешли на берег и утратили интерес к службе, заботам и нуждам матросов. Росту революционного самосознания способствовали и многочисленные встречи с русскими политэмигрантами. На крейсере появилась нелегальная литература, до командования дошли сведения о массовом приобретении оружия. И тогда начальство пустило в ход провокации и террор. Сфабрикованное дело о «заговоре» провалилось: из 69 матросов, привлеченных к следствию, лишь для двадцати нашелся предлог для списания с корабля из-за неблагонадежности. «Команду основательно потрепали обысками и допросами, но не сломили дух протеста и возмущения»,— вспоминает служивший в 1917 г. на «Аскольде» В. Л. Бжезинский. Неудачей кончилась и инсценировка с пропажей винтовок. Новым поводом для репрессий послужил пожар в патронном погребе. В ходе следствия, опиравшегося в основном на показания осведомителей и подготовленных свидетелей, более ста человек команды лишь по подозрению в неблагонадежности были изолированы во французских казармах, а затем отправлены в Архангельск, а восемь человек привлечены к суду. В стремлении задушить крамолу новый командир «Аскольда» капитан первого ранга К. Ф. Кетлинский, не особенно вникая в суть дела, утвердил смертный приговор четырем обвиняемым, признанным виновными в организации взрыва. Несмотря на предписание из Петрограда задержать исполнение приговора, казнь состоялась 15 сентября. В Архангельск была отправлена новая партия неблагонадежных, а команде было запрещено разговаривать на берегу со всеми, знающими русский язык. Несколько унтер-офицеров, нарушивших запрет, были тотчас же разжалованы в рядовые. Команда была деморализована.

Брожения, по-видимому, боялись и на «Варяге». Были ограничены увольнения в город, редкими стали встречи с земляками, и команда коротала часы отдыха на палубе, где по вечерам часто собирались любители хорового пения. Французы с соседних кораблей аплодировали, кричали «бис», приглашали в гости. Но начальство, видимо, боялось и частых общений с союзниками, поэтому варяжцам приходилось лишь издали смотреть кинофильмы, демонстрировавшиеся вечером на палубах французских кораблей.

Между тем подошли к концу ремонтные работы, завершалась погрузка угля. 1 октября адмирал произвел смотр команды крейсера; в последний раз получили увольнение на берег 150 человек. Ночью начали вводить в действие почти все котлы и утром вышли из Тулонской гавани. Через два часа французский миноносец сопровождения повернул обратно и «Варяг» в готовности по первому положению один продолжал противолодочным зигзагом уходить на юг со скоростью 17 узлов. Район Балеарских островов был излюбленным местом крейсерства германских подлодок, и как раз во время стоянки «Варяга» в Тулоне ужасную катастрофу потерпел здесь вспомогательный крейсер «Галлия», на котором погибло 2000 французских и сербских солдат. О лодках, охотящихся за «Варягом», предупреждало адмирала Бестужева-Рюмина и английское адмиралтейство.

С неослабным вниманием следят за морем сигнальщики и комендоры: каждый водяной вал может таить среди солнечных бликов острый меч перископа или пенистый след торпеды. Грохот неожиданного выстрела разносится над морем — это к вечеру не выдерживают нервы у комендора 76-миллиметровой пушки, в ярости обрушивается с кулаками на виновного лейтенант Гессе.

Недолгое забытье ночи, и вновь все по-боевому на корабле. Все ближе сходятся на карте берега Европы и Африки; 4 октября миновали остров Альборан, единственный в этой части Средиземного моря, а около 10 часов из-за горизонта появился английский дозорный корабль 4. В кильватере ему прошли мыс Европа, и «Варяг», подняв позывные, вошел на гибралтарский рейд.

Испытания в Атлантике

Днем 8 октября, миновав маяк Тарифа и склоняясь к берегам Танжера, «Варяг» взял курс на юг вдоль берегов Африки. Вечером под покровом кстати набежавшего тумана повернули в открытый океан и всю ночь шли на запад. Лишь с рассветом, находясь уже на полпути к Мадейре, вновь круто повернули вправо и легли на генеральный курс, со скоростью 15 узлов поднимаясь на север по меридиану 10° западной долготы. В полночь прошли широту Лиссабона; до берега около 100 миль. Слабая зыбь неторопливо раскачивает крейсер, свежий ветер гудит в снастях, упрямое молчание хранит океан, словно затаившись во мраке. Лишь однажды днем 10 октября встретили французский пароход, отважившийся в одиночку выйти в океан. И хотя пароход обменялся с «Варягом» позывными стран Антанты, ночью крейсер еще раз уклонился на запад, оставив справа Бискайский залив и поднимаясь теперь уже по меридиану 12,5°.

Между тем зыбь переходит в сильное волнение, качка увеличивается и днем доходит до 28°. Несколько раз налетают шквалы с дождем, 8-балльный ветер несет водяную пыль, неистовствует на палубе и мостиках крейсера 5. В довершение всего — обрыв листа настила под мотылем правой машины; приходится ее временно застопорить.

Новые испытания начались на следующий день, когда уже на широте Плимута стали поворачивать к берегам Англии. Резко усилилась качка, размахи ее достигли 36—38°, частоту вращения главных машин с 98 об/мин уменьшили до 73, а затем — до 55. Уже со скоростью 8 узлов, зарываясь в волнах и черпая воду бортами, пробивается «Варяг» на восток вдоль южного берега Ирландии к проливу Святого Георга. Ветер сбивает с ног, по палубам гуляет вода, сорвана антенна радиотелеграфа, многие страдают от морской болезни. Через неплотности портиков и крышек вода проникает в угольные ямы правого борта, а оттуда в 1-ю и 2-ю кочегарки. Появляется крен на правый борт. Смесь золы, угля, шлака, воды забивает приемные сетки осушительной системы, не справляются с поступлением воды водоотливные насосы — их приемные патрубки, расположенные в диаметральной плоскости, из-за непрекращающейся качки «забирают» воздух и работают почти вхолостую. Прекратился доступ к угольным ямам правого борта, уголь приходится брать с левого борта, что еще более увеличивает крен. Вода подступает уже к топкам бортовых котлов. Вся строевая команда, мобилизованная на борьбу с креном, яростно перегребает на левый борт уголь в центральной подпалубной яме. В кочегарке командует старший механик. Короткий военный совет с унтер-офицерами — и работа закипела. С головой погружаясь в воду, кочегары очищают сетки, при каждом подъеме борта выхватывая из льял уголь и мусор, крепят сорванные листы настила. И так до самого утра. «Приятно вспомнить дружную работу кочегарной братии»,— с гордостью писал бывший кочегарный унтер-офицер Яков Чирков. Самоотверженность команды спасла корабль — вода пошла на убыль, крен уменьшился.

Еще вечером прошли маяк Фастнет на крайнем в океане острове у южного берега Ирландии, а после полуночи открылся огонь маяка Галли на ирландском берегу у входа в пролив Святого Георга. Уже на подходе к берегу получили новое предупреждение о близости подводных лодок. Утром 13 октября встретили английский миноносец и через два часа вошли в шхеры у города Квинстаун в Ирландии. По рассказам участников похода, шедший в кильватере «Варяга» английский транспорт был взорван германской лодкой уже на подходе к гавани и «Варяг» чудом избежал гибели. Но и на рейде шторм не давал покоя — из-под выстрела унесло 12-весельный катер, а на крейсере всю ночь пришлось держать в готовности машины, чтобы дать ход, если корабль сорвет с бочки.

Исправив повреждения и пополнив запасы, «Варяг» 15 октября вышел в море и в кильватере английского миноносца в первой готовности к бою, неукоснительно выдерживая полный ход и противолодочный зигзаг, проделал путь до залива Ферт-оф-Клайд. В 8 час 35 мин утра 16 октября, обменявшись позывными с береговым постом, корабли вошли в гавань города Гринок, и в тот же день, поднявшись по реке Клайд, «Варяг» ошвартовался у причала в Глазго 6.

Здесь крейсер подготовили к службе в Арктике: установили дополнительное паровое отопление, изолирующие зашивки, подволоки и т. д. В сухом доке очистили и трижды покрасили подводную часть, проверили руль и винты; механизмы крейсера осматривала комиссия в составе русского инженера-механика капитана второго ранга Б. Г. Брандта и двух английских инженеров.

Часть команды жила в береговых казармах, в город ежедневно увольняли по 50—160 человек; строем до 450 человек ходили на военные прогулки. Местные власти устроили для матросов экскурсию по городу на трамваях. В ратуше состоялся прием и, конечно, по просьбе англичан выступал корабельный хор. Варяжцев радушно встречали местные жители и английские моряки, немало завязалось знакомств и с выходцами из России.

Окончив работы и окраску корпуса, приняв свыше 1000т угля и 280 т воды, «Варяг» 3 ноября перешел на рейд Гринок, куда к вечеру 5 ноября прибыли предназначенные для эскортирования «Варяга» британские эсминцы с бортовыми номерами G-64 и G-75. На следующий день на рейде появился еще один корабль под андреевским флагом — посыльное судно «Горислава», так же как и «Варяг», направлявшееся в состав флотилии Северного Ледовитого океана. Для вооружения подобных кораблей с «Варяга» перед уходом сняли два 76-миллиметровых орудия. Последние угольные погрузки — и «Варяг» в сопровождении эскорта утром 8 ноября выходит в море.

К утру следующего дня проливом Малый Минч вышли в океан, начали делать противолодочный зигзаг, а около 11 часов, когда размахи качки даже у «Варяга» достигли 25°, простились с миноносцами. Вечером на полпути к Фарерским островам повернули на северо-восток и утром 10 ноября на подходе к Шетландским островам после обычного обмена позывными вступили в кильватер эсминцу сопровождения с бортовым номером D-84. Прошли сетевое заграждение и уже в гавани Сварбак-Минн пробили отбой боевой тревоги. Тотчас подошел к борту водолей — начали принимать воду, а через два часа грузить уголь с ошвартовавшегося с другого борта угольного транспорта.

Днем 12 ноября «Варяг», уже продолжал путь. Качка не утихала, ее размахи достигали 20°. Далеко в Норвежском море, огибая берега материка, сквозь шторм и снег пробивался крейсер к родным берегам. Лишь к исходу 15 ноября, поднявшись выше северных фиордов Норвегии, «Варяг» начал склоняться к берегу. Увеличили скорость, начали делать зигзаг. В 19 часов открылся маяк Вардэ — значит, скоро Россия! Глубокой ночью 17 ноября у мыса Сеть-Наволок встретили ожидавший «Варяга» тральщик № 118. Застопорили машины и после недолгих переговоров по мегафону, вступив в кильватер тральщику, направились в Екатерининскую бухту 7 Александровска (ныне Полярный).

Снова в России

Утром моряки могли осмотреться вокруг. Покрытые глубоким снегом скалы, почти отвесно уходившие в воду, несколько домиков, приютившихся на отмели Екатерининского острова слева, аккуратный ряд таких же одноэтажных деревянных домиков над пирсом и складами справа, возвышающаяся над ними деревянная церковь — таков был город и порт Александровск, далекая северная окраина России. Лишь трижды здесь побывали крупные боевые корабли. В 1899 г. на торжествах по случаю основания города и порта здесь были русский крейсер «Светлана» и норвежский броненосец, а в 1906 г. сюда заходил отряд из броненосцев «Цесаревич», «Слава» и крейсера «Богатырь», совершавший учебное плавание с корабельными гардемаринами. Спустя год для выяснения возможностей базирования флота здесь побывала яхта «Алмаз» с адмиралом Ф. В. Дубасовым. Однако этим визитом подготовка базы и ограничилась.

И вот теперь для постоянной службы пришел в эти воды первый крупный боевой корабль специальной постройки. «Варяг» встречали посыльное судно «Ярославна», пять тральщиков английской постройки и заградитель «Уссури» с вспомогательным крейсером (транспорт-мастерская) «Ксения», недавно проделавшие тот же путь из Владивостока, что и «Варяг».

Исключительным был путь на север другого корабля, с которым «Варяг», в тот же день войдя в реку Колу, встретился на другом — новоромановском рейде (ныне рейд Мурманска). Гидрографическое судно «Вайгач», а во время войны вспомогательный крейсер, флагманский корабль начальника дивизиона траления, он лишь год назад совместно с однотипным «Таймыром» завершил первое в русском флоте сквозное плавание Северным морским путем 8. Вторым кораблем на рейде был устаревший линейный корабль «Глори», присланный английским адмиралтейством в помощь русской флотилии.

Так разными путями сосредоточивались на севере силы для зашиты важнейшей союзнической коммуникации.

Прибытие «Варяга» совпало с особым усилением активности германских подводных лодок, пытавшихся прервать все нараставший поток межсоюзнических перевозок. Только с 11 сентября по 1 октября 1916 г. германские лодки, в основном у мурманского побережья, потопили 31 судно, в том числе 19 норвежских, 8 английских, 3 русских и одно румынское. Зная о недостатке сил противодействия, они вначале даже не стеснялись обстреливать Александровск и вступали в артиллерийский бой не только с вооруженными пароходами, но и с единственными на театре кораблями поддержки дозоров — миноносцами «Властный» и «Грозовой». Правда, с тех пор как «Властный», имея лишь два 75-миллиметровых орудия, решительно загнал под воду две немецкие лодки с двумя 105-миллиметровыми орудиями, а «Грозовой» в упор расстрелял новейшую лодку U-56, немецкие подводники уже держались в удалении от берегов. Но сил флотилии явно не хватало. Решено было перевести из Тихого океана еще четыре эсминца, лихорадочные меры предпринимались по закупке и переоборудованию новых кораблей.

Главные силы флотилии — крупные корабли «Варяг», присоединившийся позднее «Чесма» и английский линейный корабль «Глори» могли теперь дать отпор германским крейсерам, если бы те появились в этих водах. Но было совершенно бессмысленно, особенно при нехватке сил охранения, посылать в дозор такие корабли. Гибель английских крейсеров «Абукир», «Хог» и «Кресси», русского «Паллада» и французского «Леон Гамбетта» свидетельствовала об этом с полной определенностью.

Вот почему «Варяг» вплоть до ухода в Англию оставался на романовском рейде, занимаясь переборкой механизмов после похода, обычными учениями и занятиями.

Секретным приказом по флоту и Морскому ведомству от 30 ноября 1916 г. «Варяг», все еще числившийся в Балтийском флоте (как и «Чесма» — в Черноморском), был зачислен в состав флотилии Северного Ледовитого океана. Приказом командующего флотилией крейсер назначался флагманским кораблем «Отряда судов обороны Кольского залива», включавшего также посыльное судно «Купава», вспомогательный крейсер «Ксения», подводные лодки № 1 и «Дельфин». Начальником отряда и всего Кольского района стал контр-адмирал А. И. Бестужев-Рюмин. Остальные корабли, базировавшиеся в Кольском заливе, входили в состав дивизии траления или сводного отряда судов флотилии. Всего к началу 1917 г. во флотилии насчитывалось 94 корабля, но лишь 13 из них были специальной постройки. Недостаточным было вооружение, многие корабли требовали ремонта.

Не составлял исключения и «Варяг», о необходимости ремонта которого адмирал Бестужев-Рюмин не раз напоминал начальству еще в походе. Об этом давно велись переговоры с британским адмиралтейством, но англичане все еще не называли завод, который мог бы взяться за ремонт, и несмотря на освидетельствование крейсера в Глазго официальной комиссией инженера-механика Б. Г. Брандта тянули время, требуя новые ремонтные ведомости. Ведомости были составлены флагманским корабельным инженером флотилии, и для рассмотрения их была создана комиссия во главе с командиром корабля К. И. Деном. Комиссия признала, что предусмотренный ведомостями объем работ по корпусу, механизмам, артиллерийской и минной частям обеспечит боеспособность крейсера в течение нескольких лет при максимальной скорости не менее 20 узлов.

Адмирал, все еще надеясь на возвращение корабля к лету, настаивал на немедленной отправке крейсера. Он убеждал Морское министерство не терять времени на согласование с англичанами объема работ, так как, по мнению обеих комиссий, ремонт может быть выполнен заведомо быстрее официально установленных четырех месяцев.

Новые ведомости, отправленные А. И. Бестужевым-Рюминым 12 января 1917 г., были доставлены в адмиралтейство 2 февраля. Первый лорд 9 обещал лично пересмотреть программу ремонта английского флота и сообщить, какой завод может взяться за ремонт «Варяга». Но уже тогда англичане заявили, что при существующем недостатке рабочих рук и трудностях с получением материалов о четырехмесячном сроке не может быть и речи. Вскоре «для принятия мер к приготовлению места и необходимых материалов» была назначена, правда без указания завода, дата прибытия «Варяга»—17 марта нового стиля. Срок ремонта осторожные англичане обещали назвать лишь после детального рассмотрения ведомостей. Причину такой неопределенности отчасти раскрывал секретный рапорт командира «Чесмы» В. Н. Черкасова, представленный морскому министру адмиралу И. К. Григоровичу в конце января 1917 г. Речь шла о низком уровне технологии и организации работ на заводе «Каммель Лэрд», где ремонтировалась «Чесма», о чрезвычайной медлительности, низком качестве и исключительной дороговизне выполненных работ. Показательна своей беспомощностью резолюция И. К. Григоровича: «Решать, где ремонтировать, зависит, к сожалению, не от нас. Надо благодарить Бога, что при отсутствии рабочих в Англии мы вообще можем ремонтировать суда. Во всяком случае сообщить св. е. в. Волкову 10 ясно, но кратко, что указывает капитан 1 ранга Черкасов и просить принять меры к скорейшему ремонту «Варяга» 11.

История, как видим, повторилась. Как в 1903 году в Порт-Артуре, так и спустя 13 лет на севере слабость ремонтной базы флота определила судьбу «Варяга».

Одновременно с ремонтом предполагалось перевооружить артиллерию «Варяга» новыми 130-миллиметровыми орудиями Обуховского завода, которые уже повсеместно вытесняли на флоте прежние 45-калибровые шестидюймовки Канэ.

Вот почему на «Варяге» начали снимать орудия: 152-миллиметровые— для отправки в Петроград 12, а 76-миллиметровые — для вооружения кораблей флотилии. На крейсере оставалось лишь четыре 152-миллиметровых орудия и оба пулемета. Прибыли снаряды и станки к 130-миллиметровым орудиям; штатные щиты к ним предполагалось изготовить позднее, а временные — для защиты прицелов и механизмов наводки — командиру Дену разрешалось заказать на заводе Виккерса в Англии. Одновременно разрешалось снять кормовой торпедный аппарат, который вместе с торпедами был отправлен в Кронштадт.

Неуютно выглядел в эти зимние месяцы мурманский рейд: заснеженные сопки, холодный туман над водой, обмерзшие борта кораблей, иней и снег на палубе и надстройках. Монотонность рейдовой жизни скрашивали матросские спектакли. В числе активных актеров были писарь Чуносов, радист Воробьев, электрик Марков. На спектаклях присутствовали офицеры корабля и местное военное начальство. Унтер-офицер Яков Чирков вспоминал, как один из гостей, армейский полковник, был крайне удивлен и даже возмущен свободными манерами и вольностью артистов в присутствии «господ офицеров». У командира Дена это вызвало лишь неопределенную улыбку; возможно, он уже чувствовал неизбежность грядущих перемен. Матросы замечали, что офицеры стали менее придирчивы и, случалось, проступки, за которые раньше сурово наказывали, теперь сходили с рук.

Жадно следили на «Варяге» за событиями в стране, ловили каждую весточку из Петрограда: слухи об убийстве Распутина, о хлебных волнениях в столице и о многом другом, что предвещало близкие перемены. Нельзя было не задумываться над этими известиями.

Свидетельством близких перемен в России явилось выступление старшего механика крейсера капитана второго ранга М. П. Лилеева. Передавая дела новому механику А. В. Андрееву, прибывшему с «Войскового», он пожелал проститься с машинной командой, выстроенной по его просьбе на верхней палубе. Напомнив матросам о трудном совместном пути, пройденном в весьма тяжелых условиях, М. П. Лилеев выразил полную удовлетворенность работой машинной команды, которой всегда верил и которая оправдала его надежды. Теперь он покидает крейсер в твердой уверенности, что вся команда и впредь будет достойно носить звание русских моряков. «Благодарю вас, господа, до свидания, господа»,— закончил свою речь механик. Такое обращение офицера к нижним чинам, вообще недопустимое, произвело тем большее впечатление, что оно прозвучало на корабле с гвардейским экипажем, в котором всегда с особой тщательностью соблюдалась субординация.

 


1  В составе союзного флота Средиземного моря линейный корабль «Чесма» 24—28 сентября участвовал в разоружении греческого флота в Сала» минской бухте (ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60071, л. 50), имевшем целью не допустить вступления Греции в войну на стороне Германии.

2  ЦГА ВМФ, ф. 402, оп. 2, д. 245, л. 50.

3  Ввиду секретного назначения отряда и маршрута плавания вся частная корреспонденция для кораблей поступала в МГШ, который пересылал ее в Тулон (ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 4494, л. 64).

4 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60131, л. 60.

5 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60131, л. 70.

6 ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60131, л. 78.

7  ЦГА ВМФ, ф. 870, оп. 1, д. 60132, л. 18.

8 Корабли, построенные в Петербурге специально для арктических исследований, южным путем пришли на Дальний Восток и после четырехлетних предварительных плаваний от Камчатки до Таймыра летом 1914 г. вышли в свое историческое плавание. «Вайгач» и «Таймыр» прошли по следам полярных экспедиций Норденшельда и Нансена, Брусилова и Русанова, выдержали труднейшую зимовку во льдах, встретили барк «Эклипс», на котором знаменитый полярный капитан Свердруп искал экспедиции Русанова и Брусилова. Наши моряки подобрали коллекцию Эдуарда Толля, погибшего в поисках «Земли Санникова», нанесли на карту ряд новых островов и неизвестный ранее архипелаг Северная земля (названный ими Землей императора Николая II). Миновав мины в горле Белого моря, корабли в сентябре 1915 г. пришли в Архангельск и вскоре вошли в состав флотилии Северного Ледовитого океана.

9  Сэр Эдуард Карсон, сменивший У. Черчилля после неудачи Дарданеллской операции.

10  Свиты его величества контр-адмирал Н. А. Волков был русским военно-морским атташе в Лондоне.

11 ЦГА ВМФ, ф. 401, оп. 1, д. 2182, л. 102.

12 Для увеличения дальнобойности этих орудий на Обуховском заводе разработали способ переделки их станков, позволивший довести угол возвышения орудий до 25°.


НазадДалее

 

rss
Карта