Красный флаг над «Варягом»

В 11 часов 30 минут 25 февраля 1917 г. «Варяг» снялся с якоря и покинул Кольский залив 1. На палубе крейсера громоздились мешки с углем — его запас должен был обеспечить поход в Англию без пополнения в пути. В числе пассажиров корабля, как рассказывали участники похода, были русские летчики, направлявшиеся на стажировку к союзникам, английские и французские офицеры и генерал от инфантерии А. Н. Меллер-Закомельский, который, по слухам, вез царский орден французскому президенту 2. Злую шутку сыграла история с посланцем — пока он был в пути, Россия перестала быть монархией.

Первым о революции узнал на «Варяге» радиотелеграфист Мартин Казеровский, поймавший отрывочные сообщения немецкого радио. Той же ночью, как вспоминает Арсений Малахов, у него в подшкиперской ошеломляющую новость обсудили М. Казеровский, боцман Г. Летунович и машинист П. Броневицкий, которые пользовались большим авторитетом у команды. Решили пока сохранить в тайне полученное известие, а из надежных матросов организовать наблюдение за офицерами и погребами боеприпаса.

Узнав от вахтенного начальника о сообщении немецкого радио, командир Ден потребовал к себе телеграфиста и, пригрозив суровым наказанием, приказал держать язык за зубами. Наутро, как вспоминает Дмитрий Никонов, крейсер повернул к Шетландским островам, офицеры не расставались с револьверами, а у караула отобрали патроны и штыки от винтовок.

В гавани на берег съехали почти все офицеры, оставив вахтенными гардемаринов. Позднее команда узнала, что на совещании офицеров было решено в случае революционного выступления команды взорвать крейсер. Поручалось это минеру лейтенанту Вуичу.

Уже на подходе к шотландским берегам, на исходе ночи 3 марта, крейсер на полном ходу едва не протаранил в темноте неизвестную подводную лодку, неожиданно оказавшуюся под бортом всего в нескольких метрах. С лодки, оставшейся за кормой, передавали какие-то сигналы, но сигнальщики «Варяга» не могли их разобрать, и крейсер, не убавляя скорости, продолжал идти прежним курсом. Утром, приняв лоцмана, вошли в окруженную скалами бухту, где находилось несколько тральщиков и торговых судов.

Здесь сошли на берег британские и французские офицеры, которые предпочли дальнейший путь проделать по суше. Во второй половине дня пришли два английских эсминца и «Варяг» под их охраной взял курс в Ирландское море. Полным ходом, заставив англичан удивляться молодости старого крейсера, миновали проливы и к вечеру 4 марта (17-го по новому стилю), точно в назначенный срок, пришли в Ливерпуль 3.

Наутро, после подъема флага, команда и летчики были вызваны наверх по большому сбору и здесь командир объявил об отречении Николая II, об отказе от престола его брата Михаила, о формировании Государственной думой временного правительства. Командир Ден призвал матросов к спокойствию и выдержке, напомнив, что они находятся на территории дружественной державы, союзницы в войне с Германией, а потому надо соблюдать дисциплину, набраться терпения и ждать сообщений с Родины. Сейчас он едет в Лондон в посольство и, вернувшись, расскажет обо всем, что узнает. Старшему офицеру командир приказал никого из команды и офицеров на берег не увольнять. Вскоре летчики, командир Ден и генерал Меллер-Закомельский покинули крейсер.

Весь этот день выгружали из погребов боезапас, складывали на палубе снаряды, патроны и торпеды, а утром погрузили их на английские баржи. Крейсер заметно поднялся из воды, освободившись почти от всех грузов.

Ночью по большой воде «Варяг» ввели в док Беркенхеда. Обычным распорядком продолжалась корабельная жизнь, как всегда заливались по утрам дудки вахтенных и зычные голоса унтер-офицеров: «Койки наверх, на молитву». Но уже навечно исчезло в молитве упоминание о царствующем доме.

У борта корабля собирались любопытные, появились вездесущие мальчишки-газетчики, и вот уже первые газеты, утяжеленные камнем, летят на палубу. С берега «за порядком» наблюдают полисмены, кое-где видны военные. По словам очевидцев, поблизости на случай волнений на «Варяге» находился отряд солдат с пушкой. Боцман Летунович, признанный вожак матросов, поручил Арсению Малахову приготовить красный флаг, чтобы поднять его, когда приедет командир. «Он должен привезти хорошие вести из России» — говорил боцман.

Командир приехал через два дня. Никогда еще, наверное, не исполнялся так быстро сигнал горниста, игравшего большой сбор. В считанные секунды вся команда собралась на палубе. Взоры всех обратились на продольный мостик, где появился командир в сопровождении русского консула в Ливерпуле.

«Я расскажу вам,— начал К. И. Ден,— что я узнал в Лондоне в нашем русском посольстве». Затаив дыхание, слушали матросы рассказ о событиях в России. «С настоящего времени весь наш русский народ получил свободу, и вы, матросы крейсера «Варяг», также стали свободными людьми. Я поздравляю вас со свободой! Ура!» — закончил свою речь командир. Оглушительное «ура» прокатилось по палубе и загремело с новой силой, когда на стеньге фок-мачты затрепетал поднятый вахтенным сигнальщиком Воробьевым красный флаг, знамя «Потемкина» и «Памяти Азова».

Затем командир Ден объявил о введении обращения по воинским званиям с добавлением слова «господин».

Внимательно следили все это время за крейсером на берегу — англичане знали, что происходило в эти дни в Кронштадте и Гельсингфорсе, где анархистами были убиты командующий флотом А. И. Непенин, главный командир кронштадтского порта и военный губернатор Кронштадта Р. Н. Вирен и ряд офицеров 4.

Сплоченная команда «Варяга» не допустила самосудов, но на одном из первых заседаний судового комитета («Комитета выборных») было принято решение о смещении некоторых унтер-офицеров и удалении с корабля офицеров, не пользовавшихся доверием команды. Были названы имена лейтенантов Гессе, Вуича и Пешкова. С этого времени раскол между командой и офицерами углубился. Требования команды были повторены комитетом и перед контр-адмиралом Н. А. Волковым, приехавшим из Лондона. Адмирал обещал «разобраться» и похвалил матросов за порядок на корабле 5. Отстаивал своих офицеров и командир Ден. Он убеждал комитет, что не может доверить управление кораблем молодым мичманам и, обвиняя матросов в дезорганизации, грозил отказаться от командования. Вскоре с крейсера ушел лейтенант Пешков и под влиянием его разговоров о готовящейся якобы расправе над офицерами некоторые из них стали ночевать в гостинице, а на корабле держали себя как безучастные наблюдатели событий. Лишь старший офицер Л. Н. Кожевников постоянно находился на корабле и всегда присутствовал на разводе на работы и занятия. Но и он в комитете жаловался, что не в силах заставить офицеров быть с командой, в которой нет порядка, и что и сам он не может служить на корабле, где ему не доверяют. На это ему вполне справедливо ответили, что такое безответственное поведение офицеров «есть не служба военная, а свободная профессия», что на «Аскольде» несмотря на удаление пяти офицеров и пяти кондукторов все остальные участвуют в жизни корабля, а на «Варяге» никакого беспорядка нет, служба идет, как обычно, дисциплина соблюдается и никто ни от каких работ не отказывается. Действительно, вопросы дисциплины и поддержания достоинства моряка русского флота неоднократно обсуждались в комитете и к нарушителям с помощью того же старшего офицера применялись дисциплинарные меры, и весьма строгие. Так, прапорщик Яковлев за пьянство был списан с корабля и отправлен в Россию 6.

Прибывший из Лондона командир сообщил комитету, что решением нового морского министра он оставлен на крейсере. Однако он отказался воздействовать на командиров стоявших в городе миноносцев «Властный» и «Грозовой», которые не допускали на корабли матросов «Варяга».

Для выяснения все еще неопределенной судьбы крейсера и вопросов внутренней жизни варяжцы выбрали делегацию для поездки в Лондон к военно-морскому атташе контр-адмиралу Н. А. Волкову.

9 апреля варяжцы приняли участие в подготовке к митингу в Шекспировском театре Ливерпуля. Митинг «в связи с состоявшимся в России переворотом» был организован, как значилось в сохранившейся афише, «Комитетом русских граждан и сочувствующих обновленной России англичан». «Варяг» получил 300 пригласительных билетов. В разработке программы совместно с организационным комитетом принял участие и представитель «Варяга» Казеровский. На заседании судового комитета было решено выставить оркестр балалаечников и матросский хор. Разучивались революционные песни, заготовлялись красные банты для участников шествия.

«В то воскресенье день был теплый, солнечный»,—рассказывает участник событий Арсений Малахов. В 9 часов утра был дан сигнал горниста «большой сбор», засвистали дудки боцманов, фельдфебелей и строевых унтер-офицеров. Раздалась команда «Подготовиться на городской митинг, одеться во все первого срока обмундирование и выходить на стенку дока. Строиться поротно, строй четыре человека».

В голове колонны шел судовой комитет, впереди — Федор Сызранкин, машинист 1-й статьи, участник революции 1905 года, член РСДРП с 1912 года. Андреевское знамя, которое несли моряки, было украшено алой лентой, такие же ленты красовались на груди каждого матроса. Над колонной реяли плакаты с лозунгами «Да здравствует революция!». На всем пути следования колонны до парома моряков приветствовали жители города. В ответ неслось матросское «ура».

На ливерпульской пристани варяжцев встречали русские политэмигранты и моряки русских торговых судов, стоявших в Ливерпуле, Гриноке, Глазго. Толпы англичан запрудили площадь, где состоялся краткий митинг. Колонна моряков торгового флота со знаменами и плакатами влилась в колонну варяжцев, и они двинулись в центр города к театру Шекспира. Грандиозной и волнующей была эта демонстрация классовой солидарности трудящихся. И как когда-то толпы восторженных соотечественников приветствовали героев Чемульпо, так сегодня англичане рукоплескали революционной России, которую в этом старинном городе представляли варяжцы.

Через два дня, 11 апреля, в кормовом помещении крейсера вновь собрался судовой комитет, до которого дошли сведения о списании части команды в Россию. На заседание пришли офицеры, также недовольные проволочками с ремонтом. Они заявили комитету о своем желании идти рука об руку с командой и честно служить Родине. Все выступавшие на заседании говорили, что «Варяг» — исторический корабль, он совершил долгий и опасный переход, за корабль уже уплачены большие деньги и если команда теперь вернется, не добившись ремонта корабля, то в России будет стыдно смотреть всем в глаза. Попытки выяснить действительную причину проволочек ни к чему не привели. Совместно с офицерами на заседании комитета были подготовлены вопросы, которые решено было задать командиру. Выбрали делегацию, в которую вошли старший инженер-механик капитан второго ранга А. В. Андреев, кондуктор Г. Г. Шинкаренко, боцман Г. Летунович, телеграфный унтер-офицер 1-й статьи С. Воробьев и телеграфист М. Казеровский. Делегация отправилась в гостиницу к командиру, но он уклонился от встречи с представителями команды. В то же утро приехал из Лондона старший офицер. Он сообщил, что правительство покупает в Америке яхты, тральщики и ледокольный пароход, поэтому отправка в Россию части команды отложена, а для приемки кораблей в Америку командируются старший офицер Л. М. Кожевников и инженер-механик мичман А. М. Мизюра; с ними отправляются также восемь комендоров 7.

Между тем судьба «Варяга» была решена. Несмотря на ответственные заверения первого лорда адмиралтейства «возможно скорее привести крейсер в удовлетворительное состояние» англичане по-прежнему продолжали тянуть время, обещая назвать срок ремонта лишь после разборки механизмов. Тем неожиданнее после всех этих проволочек оказались их требования, о которых адмирал Н. А. Волков срочной шифровкой от 22 марта доложил в Петроград:

«Комиссия, назначенная адмиралтейством, определила, что работа по приведению «Варяга» в состояние, годное для плавания и боя, при настоящей перегруженности завода и недостатке рабочих потребует до 12 месяцев и обойдется в 300000 фунтов. Адмиралтейство советует оставить крейсер в Англии до конца войны под охраной, офицеров и команду отправить в Россию. Состояние крейсера не допускает частичного ремонта, прошу указаний самых срочных» 8.

В Министерстве размышляли недолго. «Министр приказал оставить «Варяг» английской охраной»,— гласила ответная телеграмма от 25 марта, подписанная контр-адмиралом Кедровым 9.

Такова была обстановка, когда 13 апреля прибывшая в Лондон делегация «Варяга» от имени всей команды и офицеров доказывала адмиралу Волкову необходимость ремонта крейсера, который еще мог принести большую пользу Родине.

Но адмирал ответил, что английское правительство совершенно не имеет свободных рабочих рук и материалов. Ожидая со дня на день генерального сражения с германским флотом, англичане не хотят занимать свои верфи и заводы, которые должны будут в первую очередь ремонтировать поврежденные в сражении корабли. Морской министр царского правительства адмирал Григорович пять раз телеграфировал английскому адмиралтейству о необходимости ремонта «Варяга» и добился согласия. Но теперь англичане воспользовались сменой правительства и снова уклоняются от своих обязательств 10.

Вероломство Англии по отношению к союзникам традиционно. Труднее понять решение Морского министерства. По-видимому, сознавая бесполезность пререканий с хозяевами положения— англичанами, в Петрограде решили пожертвовать ремонтом «Варяга», чтобы ускорить вступление в строй все еще ремонтировавшихся в Ливерпуле миноносцев «Властный» и «Грозовой». Отсутствие «Варяга» и этих миноносцев резко ослабило оборону северных коммуникаций. В эти дни семь германских подводных лодок атаковали русские дозорные корабли у входа в Кольский залив. «Делаем что можем, но имеемых сил совершенно недостаточно» — в отчаянии телеграфировал в британское адмиралтейство МГШ, настаивая на немедленной присылке хотя бы нескольких миноносцев. Но несмотря на «полную готовность и желание», англичане, ссылаясь на «громадную нехватку» сил, не послали ни одного корабля на помощь своему союзнику. Вот почему столь исключительное значение приобретало скорейшее возвращение на театр военных действий собственных миноносцев, и ради этого в Петрограде, по всей вероятности, отступились от ремонта «Варяга». Наконец, при недостатке личного состава было весьма заманчиво использовать для приобретаемых в Америке малых кораблей команду «Варяга».

Конечно, при всех обстоятельствах необходимо было добиваться возвращения «Варяга» на Родину — ведь ни одна из комиссий не высказывала опасений относительно состояния его корпуса. Но об этом некому было подумать — 30 января 1917 г. скоропостижно скончался адмирал А. И. Бестужев-Рюмин, командующий флотилией адмирал Л. Ф. Корвин был смещен 18 марта. А новым начальникам на флотилии и в МГШ было, вероятно, не до «Варяга».

В апреле — мае разъехалась команда «Варяга» — 300 человек— в Америку, принимать корабли, почти все остальные — в Россию. В Америку в течение лета отправилось и большинство офицеров.

На «Варяге» осталось около 50 человек во главе со шкипером подпоручиком С, П. Истоминым, старшим боцманом Зюзиным и машинным содержателем Никоновым. Им было поручено отправить в Россию корабельное имущество.

Старый такелаж, блоки, лом, брезент командиру было разрешено продать на месте; шкиперское имущество, предметы снабжения из машинных и котельных отделений, некоторое количество винтовок и патронов передали на приобретенные для флотилии посыльные суда (яхты); в Россию отправляли торпедные аппараты, торпеды; прожекторы, радиостанцию, штурманские принадлежности, инструменты. Уже в начале мая на пароходе «Алтай» отправили в Россию оставшиеся на «Варяге» четыре 152-миллиметровых орудия со станками и боезапасом. В Россию были доставлены и изготовленные на заводе Виккерса двенадцать 130-миллиметровых орудий, заказанных для «Варяга». В Архангельске они были сразу перегружены на поезд и доставлены на Обуховский завод. Девять из этих установок по просьбе командующего Балтийским флотом контр-адмирала А. В. Развозова были переданы для обороны острова Эзель, три — предназначались для вооружения посыльного судна «Млада» флотилии Северного Ледовитого океана 11. И кто знает, может быть, в дни знаменитой моонзундской операции пушки «Варяга» помогли революционным балтийцам отразить наступление кайзеровского флота, угрожавшего Петрограду.

Не оставались без дела и 76-миллиметровые орудия «Варяга» и даже дальномеры, один из которых был установлен на батарее Цып-Наволок 12. Так артиллерия «Варяга» продолжала участвовать в войне, а затем — и в революции.

Сам же корабль все более разоружался, пустели его помещения, кубрики и каюты, уходили люди. После отъезда группы С. П. Истомина на корабле осталось десять моряков для его охраны. Старшим среди них был писарь Теодор Рейн, знавший английский язык. Каждое утро на крейсере поднимали андреевский флаг, по-прежнему реял на мачте красный флаг революции.

Свободные от вахты бывали в городе, встречались с выходцами из России, бывали у них в гостях. С волнением смотрели кинохронику «Революция в России», запечатлевшую свержение самодержавия.

В конце августа, как рассказывает Арсений Малахов, в гавань пришли купленные в Америке посыльные суда «Порыв» и «Рассвет», на укомплектование которых были посланы варяжцы.

На «Порыве» служили Дмитрий Долгов, Дмитрий Будылев и Андрей Чарыков — всего 65 человек, на «Рассвете», которым командовал бывший старший офицер «Варяга» Л. М. Кожевников — 70 человек и в их числе Никифор Попов, Николай Чуносов и Александр Хлопин, бывший юнга по шкиперской части, ближайший друг Арсения Малахова 13. Вскоре все они появились на «Варяге» и начались бесконечные расспросы о жизни, земляках, о службе и известиях с Родины. Прибывшие рассказали о радушной встрече, которую им в порту Нью-Йорка устроили представители русской колонии; о вечерах, организованных славянским обществом, о внимании местных жителей, выступлении на концерте в честь союзных держав, торжественном чествовании русских союзников, сопровождавшемся шествием варяжцев по улицам города с красными, национальными и андреевскими флагами в окружении громадной толпы горожан.

Суда зашли в Ливерпуль на короткий срок — пополнить запасы топлива, воды, провизии, слегка подремонтироваться

после трудного похода и скорее — в Мурманск. Но вышло иначе. Англичане не спешили со снабжением наших кораблей, да и офицеры не торопились на Родину. А вскоре свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция и новое Советское правительство объявило о выходе из империалистической войны. Британское правительство приказало задержать в своих портах все русские корабли. Это были, помимо «Варяга», «Порыв», «Рассвет» и два миноносца «Властный» и «Грозовой», которые англичане все еще «ремонтировали».

Переменилось и отношение к людям. В одну из ноябрьских ночей англичане захватили все посыльные суда и миноносцы, а их экипажи заключили в тюрьму. Долго уговаривали моряков перейти на службу в английский флот, сулили английское подданство, но они стояли на своем, требуя возвращения на Родину.

Вскоре был захвачен и «Варяг». Незадолго до этого корабль был переведен в военную гавань Вест-Флоут, куда можно было пройти только по пропускам, и инженер-механик капитан второго ранга А. В. Андреев, поддерживавший связь с десятью варяжцами, выписал для каждого из них специальные удостоверения, датированные 23 ноября 1917 года. Арсений Малахов сохранил свое удостоверение, и ныне оно хранится в музее Краснознаменного Северного флота. Но уже 8 декабря, рассказывает А. М. Малахов, на палубу крейсера поднялся отряд вооруженных английских матросов и возглавлявший их офицер потребовал покинуть корабль. Красный флаг на фок-мачте и андреевский на корме были спущены. Вместо них англичане подняли на корабле свой военно-морской флаг.

Так оказались на чужом берегу моряки, составлявшие последнюю команду крейсера «Варяга». Обращение к консулу не помогло — он давно безучастно относился к варяжцам, а в последнее время даже не выплачивал им денежного содержания. Инженер-механик А. В. Андреев устроил варяжцев в Морской дом — пристанище безработных моряков, где им предлагали наняться на торговые суда. Но варяжцы требовали возвращения на Родину и поэтому оказались в той же тюрьме, где томились моряки посыльных судов. Несмотря на все угрозы, уговоры и посулы моряки требовали возвращения в Советскую Россию. Лишь в середине марта 1918 г. их перевезли из ливерпульской тюрьмы в Ньюкасл и отправили в Мурманск на пароходе под португальским флагом. Как вспоминает Н. Ф. Попов, тогдашние газеты писали, что «изгоняются русские большевики, которые достойны поглощения в морской пучине».

Выдержка, стойкость и верность Родине помогли варяжцам вернуться в Советскую Россию, где они включились в борьбу за ее свободу и независимость.

 


1  ЦГА ВМФ, ф. 378, оп. 1, д. 12, л. 4.

2  Как вспоминает бывший электрик «Варяга» Алексей Гаврилович Сатрапинский, пребывание на корабле кровавого душителя революции 1905 г. держалось от команды в тайне.

3  ЦГА ВМФ, ф. 378, оп. 1, д. 16, л. 72.

4  Р. Н. Вирен отличался патологической склонностью к самодурству, жертвами которого становились не только матросы, но и офицеры.

5 ЦГА ВМФ, ф. 935, оп. 1, д. 2241, л. 4.

6  ЦГА ВМФ, ф. 935, оп. 1, д. 2241, л. 12.

7  ЦГА ВМФ, ф. 935, оп. 1, д. 2241, л. 12.

8 ЦГА ВМФ, ф. 378, оп. 1, д. 16, л. 73.

9 Военным и морским министром временного правительства был в это время лидер буржуазно-монархической партии октябристов А. И. Гучков.

10 ЦГА ВМФ, ф. 935, оп. 1, д. 2241, л. 13.

11 ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 2282, л. 1-12

12 ЦГА ВМФ, ф. 401, оп. 1, д. 318, л. 85.

13  ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 4738, л. 59—71.


НазадДалее

 

rss
Карта