Крейсерство

В ночь на 12 июня крейсеры развели пары. Около 6 часов снялись с якоря. Вышли в Амурский залив и, дойдя до залива Славянского, где у мыса Брюса стоял на камнях «Богатырь», вследствие нашедшего тумана, стали на якорь.

Туман (хотя и не очень густой) задержал дальнейшее плавание крейсеров на сутки, и только в 9 часов 13 июня вновь снялись с якоря и пошли в море по заранее протраленному створному фарватеру.

В целях обеспечения скрытности спустили стеньги, а личному составу было приказано «снять белые чехлы с фуражек» (? — В. Е.).

Дали 12 узлов хода и расположили курсы по кратчайшему пути в восточный проход Корейского пролива.

Погода тихая и теплая, море спокойное, на горизонте мгла.

Около 16 часов 14 июня достигли о-ва Мацу сима (Дажеелет) 1 и, определившись по нему и скалам Лианкур, продолжали путь на юг.

В 0 ч. 15 июня крейсеры были на параллели г. Фузан, намереваясь к утру быть к востоку от Цусимы.

Погода под утро стала портиться, небо заволокло, стал накрапывать дождь.

В 5 ч. 53 м. открылся о-в Коцу сима (Окино сима), траверз которого прошли в расстоянии 8 миль в 8 ч. 25 м.

В нескольких милях к югу от него лежали пути из Внутреннего моря Японии через Симоносекский пролив (пролив Бакан) в восточный проход пролива Корейского.

Здесь мимо о-ва Цусима и далее на юго-запад проходили главнейшие и важнейшие морские коммуникации, по которым направлялись войсковые перевозки в Желтое море.

В треугольнике между о-вами Цусима на западе, Окино сима на севере и Ики сима на юге произошли все последующие события этого дня.

К востоку от этого района в 50 милях расположено устье Симоносекского пролива, в 120—140 милях на юг — главная база японского флота Сасебо, в 60 милях морского пути на запад — маневренная база эскадры адмирала Камимура бухта Озаки (на о-ве Цусима), а в 4 милях от нее, в глубине пролива между двумя половинами о-ва Цусима — база Такесики.

И если главные силы японцев в июне 1904 г. находились не в Сасебо, а вблизи Порт-Артура на о-вах Эллиот, то Камимура со своими крейсерами, как это стало известно позднее, находился в своей маневренной базе.2

Приход в Корейский пролив сопровождался частыми встречами. Прежде всего обнаружили несколько парусников, в том числе большой четырехмачтовый и несколько дымов. Одновременно крейсеры начали принимать радиотелеграфирование противника.

Дымы принадлежали: один пароходу, уходившему на юг в сторону о-ва Ики сима, другой — уходившему на ост в сторону Симоносекского пролива. В третьем через 20—30 минут сквозь мглу опознали японский крейсер типа «Ниитака». 3

В 8 часов за первым пароходом направился флагманский крейсер с «Рюриком». Второй был поручен «Громобою».

Погоня «России» отличалась крайней непоследовательностью и нерешительностью. Имея под парами все котлы, увеличили ход всего до 16 узлов (тогда как могли дать 18), через полчаса погони прибавили до 17-ти. В 8 ч. 10 м., видя, что пароход спешит укрыться под о-вом Ики сима, произвели один выстрел из 152-мм орудия под полубаком и затем продолжали стрелять одиночными редкими выстрелами из той же одной пушки. Первые выстрелы производились каждый раз с особого разрешения адмирала. Попаданий не было, так как не было, вследствие крайне редкой стрельбы, и пристрелки.4

Пасмурная с раннего утра погода сопровождалась временами значительным ухудшением видимости, временами начинал накрапывать дождь. Мглистый и ограниченный горизонт периодами делался совсем коротким, береговые объекты иногда просвечивали сквозь мглу, иногда скрывались. Периодами появлялся на горизонте за пределами артиллерийских дистанций и японский крейсер «Цусима». Как отмечается в японской официальной истории, 5 и с него русские крейсеры, представлявшие по своим размерам гораздо более видимые цели, наблюдались лишь периодами. Дальнейшее приближение к о-ву Ики сима выводило русские крейсеры на сравнительно малые глубины, на которых можно было ожидать минных заграждений. К тому же во время погони «Россия» и «Рюрик» потеряли из вида «Громобой». Поэтому в 9 часов, отказавшись от погони за южным пароходом, повернули в NO четверть, после чего вскоре и обнаружили «Громобой».

Так как около него никого не было, сначала решили, что упущен и преследуемый им пароход. Однако, плавающие вблизи деревянные части доказывали, что настигнутый пароход (оказавшийся войсковым транспортом «Идзумо Мару» в 3229 тонн брутто) был утоплен.

О действиях «Громобоя» можно судить по японскому официальному источнику.6

«Будучи обстрелян с «Громобоя» («Идзумо Мару». — В. Е.), пытался было уйти полным ходом, направившись к берегу, но неприятель приближался и стрелял без перерыва; на нем было убито 7, ранено тяжело 12 и легко 13 человек. Убедившись в невозможности побега, капитан остановил пароход и, посадив команду на 4 шлюпки, направился с ними к неприятелю (в пути одна из них перевернулась, но люди были спасены на шлюпку с «Громобоя»). Всего спасено 105 человек. Казенные документы, почта и проч.— все было сожжено перед оставлением судна».

Тем временем со стороны Симоносеки увидели еще два дыма. Крейсеры разделили новые объекты так же, как и в первом случае. Они оказались двумя крупными военными транспортами, шедшими курсом вест. Обнаружив русских, транспорты пытались повернуть обратно. Транспорт, за которым погнался «Громобой», по требованию не остановившийся и, видимо, даже пытавшийся таранить, был подвергнут интенсивному артиллерийскому огню. Этот транспорт оказался военным транспортом «Хитаци Мару» (6175 тонн брутто), везшим японские войска из Хиросима через Симоносекский пролив и находившимся под командой английского торгового моряка.

В периодической популярной японской хронике, издававшейся в 1904 г. на английском языке в Токио,7 говорится, что «Хитаци Мару», получивший с «Громобоя» около 50—60 попаданий, имел на. борту 1 095 человек солдат и офицеров, 120 человек судового экипажа и 320 лошадей. Его капитан англичанин Джон Кэмпбелль, находившийся с 1881 г. на службе японской компании «Ниппон Юсен Кайся», которой до войны принадлежал «Хитаци Мару», еще до этого случая высказывался за таранный удар при невозможности уйти от неприятеля.

С «России», находившейся от «Громобоя» на значительном расстоянии и занятой вместе с «Рюриком» медлительной операцией по переговорам, осмотру, попытке снятия части людей и потоплении другого транспорта («Садо Мару»), сквозь пелену мглы видно было, как дымили пожары в носу и корме четырехмачтового «Хитаци Мару», по которому «Громобой» энергично стрелял.

К остановившемуся под давлением поднятого по международному своду и подтвержденного несколькими выстрелами сигнала «Садо Мару» подошли «Россия» и «Рюрик». Операция была поручена «Рюрику».

Транспорт «Садо Мару» (6226 тонн брутто), имея на борту войска в числе свыше 1 000 человек, 8 шел из Удзина к берегам Ляодуна для высадки в бухте Энтоа.

Сейчас «Садо Мару» стоял под наведенными пушками двух русских крейсеров в нескольких от них кабельтовых. На палубе транспорта были видны дезорганизованные массы людей, начиналась паника. По сигналу «покиньте судно возможно скорей» с парохода пытались спускать шлюпки, однако, «на судне было смятение и не легко было это сделать». 9

Действительно, спуск шлюпок и посадка на них людей происходили совершенно хаотически:

«Люди переполняли шлюпки еще на палубе, никто не хотел быть на талях, тали лопались (шлюпки падали в воду, разбивались и перевертывались), из-за чего масса людей гибла . . .» 10

Кроме шести или семи больших корабельных гребных шлюпок и двух совершенно новых паровых катеров, на транспорте было десятка два больших мелкосидящих японских фунэ, применяемых японцами при десанте. Небольшая часть этих шлюпок была все-таки спущена на воду, однако, несмотря на почти спокойное состояние моря, и этот вид спасательных средств использовался беспорядочно. Перегруженные неорганизованными массами людей некоторые из фунэ переворачивались, люди плавали вокруг, многие тонули.

В ходе всей операции с «Садо Мару» надо отметить следующие моменты:

1) Когда пароход был остановлен первыми выстрелами, с русских крейсеров было видно, как с него выбрасывались за борт бумаги.

2) Первоначально предполагалось взять пароход в качестве приза и соответствующее приказание было дано «Рюрику». Однако, длительность процедуры, связанной с осмотром, предстоящей разгрузкой части его почти полуторатысячного личного состава, в связи с неустойчивой погодой, подозрительным поведением, где-то около вертевшегося японского крейсера, близостью японских баз—все это заставило изменить отданное «Рюрику» приказание и принять решение—потопить «Садо Мару».

3) Вскоре по остановке парохода на шлюпке прибыл на «Рюрик» морской «посредник» (комендант), японский капитан-лейтенант в сопровождении японца-переводчика, до войны жившего в бывшем русском г. Дальнем (Дайрен). Капитан-лейтенант Комаку, ссылаясь на то, что на транспорте находится более 1 000 человек некомбатантов, 11 просил командование русского крейсера предоставить два часа времени на своз их с судна.

Зная вероятно, что в бухте Озаки, в 60 милях от места развертывания описываемых событий, находится эскадра Камимуры, Комаку и японские сухопутные начальники пытались всячески затянуть развязку событий в расчете на своевременный подход японских броненосных крейсеров.

Задержав японского офицера у себя, «Рюрик» послал на транспорт на собственной корабельной шлюпке одного из своих офицеров с этим переводчиком.

4) Офицер с «Рюрика», посланный на полубарказе на транспорт, в своем письменном показании сообщил:

. . . «Предложил всем офицерам воспользоваться полубарказом для перехода на крейсер, но они категорически отказались, просили лишь дать время и возможность, спустив шлюпки, сойти с парохода людям; но сами и сходить с парохода видимо не были намерены, сидели, пили пиво, курили и никакого участия, ни руководства при спуске шлюпок не принимали; господствовало полное безначалие, шлюпки спускались неумелыми людьми и нередко у борта переворачивались, несмотря на полное отсутствие волны и ветра. Судя по поведению офицеров, им желательно было выиграть время, быть может в надежде прихода помощи».

«Предупредив несколько офицеров лично и через японца, говорившего по-русски, всех прочих, что времени мало, перевел на полубарказ 23 человека (включая 3 англичан), по большей части офицеров телеграфного парка, между ними и несколько унтер-офицеров. Оставшиеся на транспорте офицеры попрежнему не обнаруживали никакого стремления к спасению вверенных им людей и не проявляли никакой распорядительности; большие фунэ почти все остались неспущенными на воду. ..»

Про одного из японских офицеров, к которому он был направлен англичанином-капитаном сразу по прибытии на транспорт, он же сообщает:

«Японец (его мне показали совсем пьяного) бумаг давать не хотел, но вскоре после начала этого разговора его помощник, тоже японец, вызвался достать бумаги . . .»12

Полубарказ вернулся к борту своего крейсера вскоре после полудня.

«Громобой» незадолго до этого, почти покончив с «Хитаци Мару», присоединился к «России» и «Рюрику».

Отряд крейсеров уже около пяти часов находился к югу от о-ва Окино сима. Не менее пяти часов (а может быть даже и более, поскольку крейсер «Цусима» обнаружил русские корабли значительно ранее того, когда был сам ими обнаружен) их пребывание в этих водах могло быть известным и японской главной квартире и адмиралу Камимура, тем более что пребывание это сопровождалось немалым «шумом»—артиллерийской стрельбой русских и радиотелеграфированием японцев.

Погода ухудшалась, дальность видимости еще сократилась, штурмана опасались за точность места в связи с переменными курсами, переменными течениями и изменением девиации компасов, в связи с артиллерийской стрельбой.

А на «Садо Мару» продолжался все тот же беспорядок. Дело принимало затяжной характер. Однако, обстановка требовала скорейшей ликвидации парохода.

В 12 ч. 30 м. «Рюрику» было отдано категорическое: приказание потопить «Садо Мару».

Первая торпеда была выпущена в правый борт транспорта, взорвалась в его середине, выбросив в воздух много угля. Пароход несколько накренился, сел чуть-чуть глубже, но не тонул. «Рюрику» было отдано приказание выпустить вторую торпеду. Так как к этому времени крейсер уже находился с другого борта транспорта, то она взорвалась у левого борта. Одновременно и «Громобой» ускорил потопление «Хитаци Мару» торпедным выстрелом.

Ошибочная уверенность во всемогуществе торпедного взрыва, учет того, что «Садо Мару» с точки зрения своей конструкции ничем не отличается от обыкновенного торгового парохода и что двух торпед он уже никак не выдержит 13 — все это приводило к убеждению, что ждать момента его погружения нет нужды и можно уходить. 14

В 13 ч. 25 м. крейсеры, построившись в строй кильватера, дали 15 узлов и направились назад в Японское море с намерением на следующее утро подойти к японскому военному порту Майдзуру (в заливе Вакаса).

В 14 часов прошли уже на обратном пути траверз о-ва Окино сима. Японский крейсер окончательно скрылся из вида. Шел дождь, и весь горизонт заволакивала мгла. Постепенно усилился ветер (к вечеру до 8 баллов—судя по рапорту Безобразова).

Радиоприемники крейсеров приняли отрывки японской депеши приблизительно такого содержания:

.... «в каждом направлении и передвижении могут пройти русские и произвести нападение.... в темноте нужно быть наготове». . .

Действия японцев. Обратимся теперь к рассмотрению действий японских морских сил, находившихся в районе операции. 15

Адмирал Камимура с четырьмя броненосными крейсерами («Идзумо» «Адзума», «Токива», «Ивате») и крейсером «Нанива» (флаг адмирала Уриу) утром 15 июня стояли в заливе Озаки. Крейсеры «Такачихо» и «Ниитака» находились для ремонта в Такесики.

Крейсер «Цусима» нес сторожевую службу (как указывалось) в восточном проходе Корейского пролива, крейсер «Чихайя» с рассветом вышел на разведку на норд от о-ва Цусима; 11-й отряд миноносцев (4 нумерных по 95 тонн и 23,5 узла скорости) и 15-й отряд миноносцев (4 миноносца по 152 тонны и 29 узлов) в бухте Озаки и в Такесики. 16

Иначе говоря, против трех владивостокских крейсеров японцы сосредоточили в Корейском проливе 4 броненосных крейсера, 5 легких крейсеров и 8 миноносцев.

Приблизительно в то время, когда «Садо Мару», а перед ним «Хитаци Мару» вышли из Симоносекского пролива, крейсер «Цусима», находясь вблизи о-ва Окино сима (Коцу сима), в 7 ч. 08 м. опознал идущие с севера русские крейсеры и немедля начал передавать об этом по радио своему адмиралу. Ответ о приеме долгое время не был получен, так как передача перебивалась работой посторонней станции. 17

Предупредив находившиеся вблизи него три парохода («Уго Мару», «Фуйо Мару» и «Майко Мару») о необходимости скрыться, крейсер продолжал наблюдение за движениями русских, время от времени прерывая его, вследствие пасмурности и дождя.

Получив радио крейсера «Цусима» в 7 ч. 28 м. Камимура приказал всем кораблям приготовиться к походу: стоящим в Такесики— итти в залив Озаки, крейсеру «Чихайя» — возвращаться к эскадре. Одновременно он телеграфировал управлению порта Бакан (Симоносеки) о задержке в нем всех идущих на запад пароходов.

Получив в 8 ч. 03 м. вторичное донесение «Цусимы» о том, что русские крейсеры находятся у о-ва Окино сима, Камимура приказал кораблям, стоявшим в Такесики, итти к мысу Козаки (южная оконечность о-ва Цусима), а пароходы, идущие с запада, отсылать полным ходом в Такесики. Туда же он направил пароходы, зашедшие в бухту Озаки.

Далее он послал крейсер «Нанива» в море вперед, а вслед за ним вышел полным ходом сам с намерением обогнуть о-в Цусима с юга и встретить русский отряд.

Выход японских броненосных крейсеров из Озаки, видимо, имел место около 10 часов, а прохождение их мимо южной оконечности о-ва Цусима вскоре после полудня.

За это время крейсер «Цусима» старался не терять из вида русские крейсеры. В 8 ч. 25 м. он слышал стрельбу (очевидно, «России» по первому транспорту и «Громобоя» по «Идзумо Мару»). Незадолго до 10 часов пошел дождь и начала сгущаться мгла, так что объект его наблюдений временами исчезал из поля зрения. Однако, открывая временами русские корабли, он видел, как «Рюрик», отделившись от других крейсеров, стреляет по транспорту (очевидно «Садо Мару»). В полдень, находясь в 12 милях на ONO от о-ва Ики сима, «Цусима» обнаружил обломки потопленного транспорта («Идзумо Мару») и вновь обнаружил русские корабли с находящимся вблизи их транспортом, о чем сообщил по радио своему адмиралу. В 12 ч. 20 м. он вновь обнаружил, как ему показалось, «четыре неприятельских судна, которые, повидимому, шли на NW» (четвертым был, очевидно, «Садо Мару», ошибочно принятый японцами за лишний русский корабль). Около 12 ч. 30 м.18 он слышал сильную артиллерийскую стрельбу («Громобоя» по «Хитаци»), «а затем ветер и дождь усилились и горизонт еще более уменьшился».

Последнее наблюдение крейсера «Цусима» относится к 13 ч. 25 м., когда русский отряд был усмотрен в тумане в десяти милях на S от о-ва Окино сима, лежащим на курсе NW в расстоянии около 4 000 метров от японского крейсера.

Это было последнее наблюдавшееся в этот день японцами движение русских крейсеров. Неприятель «был вновь потерян из вида и, несмотря на поиски, не мог быть обнаружен».

Искали русский отряд и японские миноносцы. Получив известие о появлении русских крейсеров в районе Корейского пролива, 4 миноносца 15-го отряда около 9 часов утра были направлены на пересечку возможного курса русского отряда (схема 5) на случай, если бы он продолжал итти к югу. Миноносцы в 10ч. 33 м. направились от южной оконечности Цусимы к о-ву Вакамия (у северной оконечности о-ва Ики сима). Узнав от встреченных рыбаков, что неприятель здесь не проходил, несмотря на то, что «в это время дул сильный NO с дождем и в 3-х милях ничего не было видно» . . . , отряд понемногу шел к о-ву Ики и в 12 ч. 43 м. обнаружил сквозь мглу этот остров, неприятеля же не видел. Поэтому повернул назад к мысу Козаки (южная оконечность Цусимы) за получением известий. 19

Дальнейшие действия японских миноносцев не оказали никакого влияния на описанный уже ход событий, но они интересны, во-первых, той неопределенностью обстановки, которая сложилась в связи с плохой видимостью в Цусимском проливе, и, во-вторых, теми недоразумениями и неувязками, которые, как оказывается, присущи были не только русским, но и японцам.

Не встретив своей эскадры у мыса Козаки, 15-й отряд направляется по западную сторону Цусимы ко входу в Огучи 20 и на пути расходится с идущими ему навстречу крейсерами Камимуры, не обнаружив их. От сторожевого судна узнает, что 11-й отряд миноносцев вернулся в Такесики, поэтому идет туда и сам. Оказалось, что сторожевик ошибся—отряд был не 11-й, а 18-й. Тогда, не надеясь встретиться с 11-м отрядом в море, решает итти в западный цусимский проход на случай, если русская эскадра пойдет туда. Однако, получает известия о выстрелах, слышанных в стороне залива Миура ван, т. е. к востоку от Цусимы ... и поворачивает на юг к мысу Козаки. «Была крупная волна и миноносцы теряли 2-3 раза друг друга из вида»... поэтому командующий отрядом опять меняет решение и начинает крейсеровать между Огучи и о-вом Арис (Сентинель), т. е. опять в западном проходе.

На следующее утро он возвращается в Такесики, где, «собрав различные донесения, хотел было передать их адмиралу Камимура, но, не зная о местонахождении эскадры, не мог этого сделать». Поэтому решает искать неприятеля у о-ва Окино сима.

Узнав в пути от встречных судов, что Камимура назначил рандеву у о-ва Дажеелет (Мацу сима), командующий отрядом решил итти прямо туда, но известия о том, «что неприятель как будто бы снова появился у о-ва Окино сима», заставили изменить и это решение.

У Окино сима русская эскадра не была обнаружена. Отряд снял с острова 80 человек, спасенных с «Садо Мару», и отвез их в базу Такесики.

В ночь на 17-е, т. е. в то время, когда русские крейсеры находились уже в северной части Японского моря, японские наблюдатели начали «галлюцинировать».

Полученное донесение о том, что «на ост ясно слышали выстрелы», заставило отряд с утра, по окончании приемки угля и воды, выйти на поиски неприятеля в восточный проход. Встреченные рыбаки сообщили, что они «хотя и слышали выстрелы, но военных судов не видали». Когда стемнело, «заметили на SSO как бы луч света прожектора и пошли на него. После полуторачасового хода»... обнаружили, что это луч с собственной крепости Бакан (Симоносеки).

Последующие поиски русского отряда крейсерами адмиралов Камимура и Уриу производились совсем не там, куда направились «Россия», «Громобой», и «Рюрик».

Через полтора часа после того, как русский отряд миновал о-в Окино сима, следуя на север, корабли Камимуры, идя от южной оконечности о-ва Цусима (схема 5), открыли Окино симу в тумане в расстоянии 2 миль. Однако, русские крейсеры отошли уже к этому времени миль на 15 севернее. Из сопоставления прокладок обоих отрядов выходит, что самое короткое расстояние между ними определялось несколькими (менее десяти) милями (в 14—14 ч. 30 м.). Не будь в это время плохой видимости Камимура очевидно обнаружил бы русских. 

Однако этого не случилось. В 15 ч. 23 м. японские крейсеры отвернули от о-ва Окино сима в норд-вестовую, тогда как русские пошли в норд-остовую четверть. Сопоставив все предыдущие донесения и получив еще раз в 16 ч. 33 м. ответ по радио от запрошенного о противнике крейсера «Цусима» о том, что «неприятель пошел на норд», Камимура решил «искать русских на севере».

«Почти отчаявшись найти неприятеля», — отмечает японский официальный историк, — 21 «адмирал Камимура не мог придумать другого плана, как итти к о-ву Дажеелет в надежде обнаружить там его на другое утро, и поэтому изменил курс на NNO».

К вечеру 15 июня ветер усилился еще более. Японские миноносцы не смогли далее следовать за своими крейсерами, поэтому Камимура в 18 ч. 20 м. приказал начальнику 11 -го отряда миноносцев итти к о-ву Дажеелет самостоятельно на поиски и для атаки неприятеля и вернуться в Такесики кружным путем, а 2-му боевому отряду с 7 ч. вечера приказал уменьшить скорость.

Именно ветром и усилившимся волнением объясняет японский официальный историк произведенное адмиралом Камимура отделение миноносцев от 2-го боевого отряда. Объяснение это не выдерживает критики. Действительно от о-ва Окино сима до Дажеелета около 200 миль. Это расстояние крейсеры Камимуры могли преодолеть полным ходом (около 20 узлов) в течение десяти часов, иначе говоря, подойти к Дажеелету в 3-4 часа утра 16 июня. 85-тонные миноносцы его 11-го отряда, обладая скоростью в 23,5 узла, в случае штилевой погоды могли подойти к тому же острову, следуя самостоятельно, через 8 ч. 30 м., т. е. около 2 часов ночи. Коль скоро миноносцы не смогли следовать за крейсерами из-за ветра и волны, значит рассчитывать на подход их к Дажеелету в ночное время уже не приходилось. Высылка же их вперед отдельно от своих крейсеров с тем, чтобы они подошли к Дажеелету одни уже при дневном свете, делалась совершенно бесполезной. Очевидно, фразой о храброй посылке нескольких нумерных миноносцев за 200 миль от своих баз для атаки русских крейсеров японский официальный историк хотел прикрасить неуспех японской погони.

В течение ночи на 16 июня к отряду Камимуры присоединился 4-й боевой отряд (легкие крейсеры «Такачихо» и «Чихайя»).

В таком усиленном составе японская эскадра около 9 часов 16-го подошла к Дажеелету и, не найдя и там противника, направилась далее на северо-запад к Корейским берегам в залив Браутона (Корейский). Выбором этого направления движения японские крейсеры окончательно лишали себя возможности встретить Владивостокский отряд, который в это время следовал вдоль восточных берегов Японского  моря (иначе говоря, вдоль западных берегов о-ва Хонсю), проложив курсы от о-ва Окино сима в сторону входа в Цугарский пролив.

Утром 16-го, т. е. в то время, когда Камимура подходил к Дажеелету (Матсу сима), в 120—150 милях от него на OSO возле о-ва Оки русские крейсеры встретили и захватили английский пароход «Аллантон», шедший с грузом в 6500 т японского каменного угля из Мурорана. Адрес груза (Сингапур) был признан сомнительным «тем более, что вахтенный журнал доведен только до прибытия «Аллантона» в Гонгконг при его плавании еще из Европы. Сомнение это, кроме того, увеличивалось выяснившейся прежней деятельностью парохода, когда он безусловно занимался перевозкой контрабанды».22

Пароход, на который была посажена призовая партия с «России», был направлен к мысу Поворотный, а оттуда — во Владивосток.

Захват «Аллантона» занял около двух с половиной часов. Этой задержкой объяснил адмирал Безобразов в своем рапорте отказ от намерения появиться перед портом Майдзуру. Прямо от о-вов Оки сима отряд продолжал итти ко входу к Цугару Кайкио.

Спрашивается, что могли встретить русские крейсеры у Майдзуру?

Порт Майдзуру — по английской лоции того времени — значился «военно-морской базой средней степени развития». В нем имелся небольшой судостроительный завод (210 человек), морской арсенал (71 человек) и три дока, строился новый сухой док. Связанный железной дорогой с восточными портами о-ва Хонсю, Майдзуру и расположенный вблизи его (в том же заливе Вакаса) торговый порт Цуруга могли служить местом посадки на транспорты японских войск. 23

В основной инструкции, выработанной в целях планирования действий Владивостокского отряда крейсеров в январе 1904 г., имелось указание о необходимости обратить особое внимание на залив Вакаса с портами Цуруга, Майдзуру и другими ... «В них, — говорилось в инструкции, — может происходить снаряжение и отправка в Корею некоторой части транспортов с войсками и военными припасами».

Мы знаем, что в 120 км (от Цуруги в городе Каназаве, связанном с Цуругой железной дорогой, дислоцировалась 9-я японская пехотная дивизия. Во время описываемого крейсерства русских крейсеров дивизия эта еще не была перевезена на материк и появление ее на Квантунском полуострове в составе армии Ноги произошло лишь в середине июля 1904 года.

Сомнительно, однако, что после всего шума, наделанного русскими крейсерами накануне у Симоносекского пролива, последние могли рассчитывать на то, что если бы в эти дни и была намечена перевозка войск из портов залива Вакаса, — она не была бы задержана японской главной квартирой.

Погода с утра 16 июня была тихой и мглистой; к полудню разъяснилось. В 15 часов отряд встретил японскую парусную шхуну «Унко Мару» и пересадил на нее японцев, принятых «Громобоем» накануне с японских военных транспортов.

Дальнейшее движение Владивостокского отряда происходило в русле возможного встречного движения пароходов из пролива Цугару-Кайкио к о-ву Цусима и далее в Желтое море. Как отмечалось в первой главе, удельный вес этого направления в общем балансе японского судоходства должен был быть невеликим, хотя в пределах Японского моря являлся одним из самых значительных.

В русле этого направления могли двигаться: 1) войсковые транспорты из Аомори, вблизи которого стояла 8-я пехотная дивизия (г. Хиросаки); 2) транспорты с войсками из Отару и Мурорана — портов, связанных железной дорогой с местом дислокации 7-й пехотной дивизии (г. Саппоро), и 3) транспорты с углем и лесом из этих же двух портов о-ва Хоккайдо.

Так как 7 и 8-я пехотные дивизии еще не были в то время двинуты на материк, русское командование вообще могло ожидать перевозок по этому направлению. Однако, теперь известно, что обе эти дивизии были переброшены в Манчжурию значительно позднее, глубокой осенью 1904 г., т. е. уже после неуспешного для русских боя 14 августа, которым завершены были активные операции владивостокских крейсеров. Таким образом, в описываемые дни войска здесь не перевозились.

Южный участок трассы отряда — от Цусимского пролива до группы о-вов Оки и даже несколько севернее ее — почти совпадал с возможными курсами встречных пароходов из пролива Цугару. Несколько севернее о-вов Оки эти курсы пересекались другим возможным направлением войсковых перевозок из залива Вакаса к корейскому Гензану и заливу Браутона. Возле этого узла двух направлений и оказался захваченным «Аллантон». Через район этого пересечения русские крейсеры проходили в дневное время 16 июня.

Весь день 17-го прошел без встреч, и только в утренние часы 18-го перед входом в пролив Цугару 24 были последовательно встречены два японских парохода. Это были два небольших стареньких деревянных каботажника. Первый осмотрели без спуска шлюпки и отпустили. Второй также отпустили, передав на него японца-грузчика с «Садо Мару», вытащенного на борт «России» из воды 15 июня.

В то же утро встретили и осмотрели 4-мачтовую американскую баркентину «James Johnson» из Сан-Франциско. Парусник оказался вовсе без груза, под балластом. Его отпустили.

Отойдя от Цугарского пролива, отряд взял курс на Владивосток. Решение это адмирал Безобразов объясняет тем, что приходилось считаться с запасами угля и возможными непредвиденными случайностями, в особенности с возможной встречей на пути неприятельской эскадры.

Кроме того, командующий отрядом полагал, «что после осмотра входа в Сангарский пролив вторая попытка спуститься в непродолжительном времени снова к югу не могла оказаться очень чреватой выгодами, так как об операциях отряда уже знали во всех японских портах и, конечно, не выпускали транспортов в море».

19 июня после полудня эскадра подошла к маяку Поворотный, а на следующее утро все три крейсера стали на бочки в бухте Золотой Рог.

Дальнейшие действия противника. Мы проследили за движениями крейсеров Камимуры до утра 16 июня, когда они подошли к о-ву Мацу сима. Не найдя там русских, японская эскадра направилась к мысу Болтина (восточный берег Кореи). На утро 17-го она подошла к корейскому берегу и затем повернула к Гензану. К вечеру 17-го, «зная, что неприятель для того, чтобы вернуться во Владивосток, должен пройти мимо Дажеелета или Гензана (?—В. Е.), решил, что лучший способ его нагнать — это обследовать его пространство».25  Однако, обследование легкими крейсерами района, производившееся до вечера 18 июня, не дало никаких результатов. Около 19 часов отряд Камимуры встретил 11-й отряд миноносцев, от которого японский адмирал только теперь узнал результаты нападения русских крейсеров на военные транспорты в Корейском проливе 15 июня.

Получив одновременно сведения о том, что утром 18 июня владивостокские крейсеры были обнаружены у пролива Цугару, японцы поняли ошибочность выбранного направления погони.

«Адмирал Камимура и его подчиненные едва сдерживали свое негодование, однако, теперь ничего не могли поделать», — печалится японский официальный историк.

В то утро, когда отряд Безобразова подходил к мысу Поворотный, крейсеры Камимуры возвратились в свою базу Озаки на о-ве Цусима.

Японский морской генеральный штаб (Токио), получив первое известие о появлении 15 июня русских крейсеров в Корейском проливе, «немедленно сообщил о том в главный штаб и другие управления». Однако, по неизвестным причинам он только через сутки дал телеграфное распоряжение главному командиру порта Куре — выслать миноносцы для спасения экипажа с погибших военных транспортов.

Следующее донесение о противнике получено японским генеральным штабом после полудня 16-го. В нем говорилось, что три русских крейсера захватывают близ о-ва Оки японскую шхуну. И только 18-го пришла новая телеграмма о появлении русского отряда у пролива Цугару. «Таким образом, — отмечает официальный японский историк, — стало известно о пребывании неприятеля на севере, о чем было передано повсюду для принятия мер предосторожности».

Последнее извещение о русских было, очевидно, слишком поздним для того, чтобы Камимура смог перехватить русскую эскадру в районе между Цугарским проливом и Владивостоком.


1 Остров Дажеелет в то время был известен, как не имеющий постоянного населения. «Весной и летом на него переселяются немногие корейцы, занимающиеся добычей морских молюсков и раковин». (англ, лоция 1904 г.). Он не имел тогда кабельной связи ни с материком, ни с Японией. Все же, вошедшее почти в правило на владивостокских крейсерах, использование этого острова, как удобного пункта для определения своего места, было, в условиях войны, неосторожным.
2 В этом отношении приведенная выше оценка обстановки, сделанная штабом Скрыдлова, была ошибочной.
3 Оказался крейсером «Цусима». По данным японской официальной истории он обнаружил русские крейсеры за час до того, как был сам замечен и опознан «Россией».
4 В брошюре Г. К. «На крейсере «Россия», стр. 46, сказано: «Пустили около 9 снарядов; так как стреляли с большого расстояния и без пристрелки, через час по столовой ложке, как говорят, то повидимому и ни разу не попали».
5 «Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 21-22.
6 Описание военных действий в море в 37-38 гг. Мейдзи», стр. 35.
7 «The Russo-Japanese War», статьи: «Okmoshima Incident» и «Jonn Campbell», стр. 395 и 417.
8 Среди них значительную часть занимали рабочие носильщики, широко применявшиеся японцами для войсковых тыловых работ.
9 «Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 32.
10 Из письма очевидца, написанного на «России» в Японском море через два дня после уничтожения транспортов.
11 По свидетельству офицера, посланного с «Рюрика» на «Садо Мару», на пароходе («по беглому осмотру и опросу») находился полный телеграфный парк, некоторое количество солдат при 10—12 офицерах и более тысячи мастеровых рабочих и носильщиков тяжестей, 20 лошадей, 21 понтон (широкие японские фунэ большой вместимости).
По показаниям англичанина-механика, перешедшего с парохода на крейсер, груз состоял сверх того из 2000 т риса, двух паровых катеров.
12 Рапорт мичмана Плазовского от 2 июня 1904 г. (ст. ст.), из дела ЛОЦИА № 18.
13 В одном из выпусков французского журнала «Le Yacht» того времени было приведено описание повреждений, полученных транспортом «Садо Мару» от торпед «Рюрика». Обе пробоины — в машинном отделении, размеры их около 200 кв. фут, ближайшие к местам взрывов поперечные переборки слегка выгнуты, но не потеряли водонепроницаемости; повреждения машин незначительны, несколько трубопроводов перебиты (из отчета по минной части крейсера «Громобой» за время войны 1904-1905 гг.).
14 Г. К. в цитированной брошюре пишет: «Пароход кренится сильно на другой борт, потом несколько выпрямляется и начинает погружаться в воду», стр. 49.
В цитированном выше письме очевидца с «России» говорится: ...«после первой мины пароход продолжал держаться на воде, почему «Рюрик» пустил вторую мину, которая взорвалась с левого борта. Пароход выдержал и этот удар и только сильнее накренился и начал погружаться кормой».
Не исключается возможность того, что взрывом второй торпеды у «Садо Мару» был выравнен крен, так как она была выпущена в другой его борт.
15 «Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 21—40.
16 Два миноносца 15-го отряда в бухте Озаки, два—в Такесики.
17 Помеха японскому радиотелеграфированию создавалась умышленно русскими крейсерами. Искровые станции того времени вполне позволяли это.
18 Моменты, взятые из японского исторического труда, приведены ко времени, соответствующему владивостокскому меридиану (132°).
19 «Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 29—31.
20 Под именем Огучи известна внешняя глубоководная часть пролива Цусима Зунд.
21 «Описание военных действий на море в 37—38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 21
22 Из рапорта Безобразова от 10 июня 1904 г. (ст. ст.), дело ЛОЦИА № 26451.
23 «Русско-японская война», кн. 1, стр. 22-23.
24 В рапорте адмирала Безобразова 10 июня 1904 г. (ст. ст.) сказано: «5 июня, пройдя входом в Сангарский пролив, повернул затем обратно» ... и далее: «по выходе из Сангарского пролива, взяли курс на Владивосток». Отсутствие точных координат и курсов подхода к проливу не позволяет установить степень проникновения русского отряда в глубь пролива. В брошюре Г. К. говорится : «5 июня. Разбудили нас всех в 4 часа утра, ввиду подхода к Сангарскому пpoливу и появления дымка на горизонте. Когда приблизились к берегам, вначале казалось, что нам навстречу идет большой миноносец — оказался маленький каботажник» ... и далее: «В 8 часов утра мы уже шли на SW от берега, так как было видно, что здесь никого нет».
25 «Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 27.

ОглавлениеДалее

 

rss
Карта