ГЛАВА IX

ТРЕТИЙ ВЫХОД К ГЕНЗАНУ И ВТОРОЙ ПОХОД В КОРЕЙСКИЙ ПРОЛИВ. ВСТРЕЧА С ЭСКАДРОЙ АДМИРАЛА КАМИМУРЫ

(Схемы 7 и 8)

По возвращении из успешного набега в Корейский пролив, отряд приступил к приемке угля и к необходимому ремонту.

Так же, как и перед первым походом к Цусиме, выяснилась необходимость многочисленных, хотя и не крупных, починок. Давнишняя запущенность текущего ремонта, о которой говорилось в предыдущей главе, давала себя чувствовать на всех крейсерах отряда. На «России», например, во время последнего крейсерства обнаружилась течь в холодильнике, лопнула труба в одном из котлов. Потребовалась чистка котлов, вскрытие крышек цилиндров машин, исправление циркуляционных помп, набивка сальников и т. д.

Командующий флотом Скрыдлов 23 июня просил наместника дать отряду 12 дней передышки для ремонта. Однако, обстановка на главном театре войны не позволила выполнить эту просьбу. 1

В тот же день от наместника пришел встречный запрос:

«Ввиду общего военного положения на Квантуне, прошу сообщить, когда крейсерский отряд может быть готов в крейсерство».

Этот запрос вынудил отряд сократить срок ремонта кораблей. Скрыдлов телеграфировал, что все три броненосных крейсера и транспорт «Лена» могут быть готовы к 30 июня.

Обстановка, вызывавшая необходимость новых активных выступлений Владивостокского отряда, определялась следующими событиями на Манчжурско-Квантунском театре и в Желтом море.

1. Впечатление от успеха владивостокских крейсеров в Цусимском проливе 15 июня было испорчено совпавшим с ним по времени поражением корпуса генерала Штакельберга у Вафангоу.

Это поражение привело к отказу в данный момент (а как впоследствии оказалось и вообще на протяжении всей войны) от непосредственной помощи Порт-Артуру со стороны Манчжурской армии.

2. В середине июня в Порт-Артуре были закончены исправления всех кораблей, получивших повреждения от японских торпед в первые дни войны, и только броненосец «Победа», подорвавшийся на мине к день гибели «Петропавловска», не был пока починен.

«Чтобы помочь сухопутным боевым товарищам защитить Порт-Артур» (так говорилось в приказе адмирала Витгефта), был решен выход Артурской эскадры в море «для нанесения поражения неприятельскому флоту».

23 июня эскадра вышла в море. Однако, обнаружив неприятельский флот в размерах, значительно превосходивших то, что ожидал встретить Витгефт, эскадра повернула и возвратилась в Порт-Артур. 24 июня ее корабли вошли во внутренний артурский рейд.

Сведения о составе, местонахождении и передвижениях японского флота в этот период были попрежнему очень неопределенными и неверными. По данным на 26 июня считалось, что за исключением стоящих в доках одного броненосца и пяти крейсеров Япония имеет готовыми к действию не более трех броненосцев и трех броненосных крейсеров, что «в Печилийском заливе флот плавает отдельными отрядами» 2 и что «по донесениям военных агентов и других лиц две дивизии готовятся в Японии к посадке на суда для высадки в Ляодуне».

Такая недооценка сил и боевой готовности неприятеля была, повидимому, лишь выводом из непосредственных наблюдений за кораблями, появлявшимися в горизонте русских постов службы наблюдения и связи и кораблей под Порт-Артуром. Судя по «Историческому журналу Витгефта», 3 действительно 26 мая поступил ряд донесений о наблюденных при обстреле г. Дальнего (ныне Дайрен) японских броненосцах «Асахи» и «Шикисима». Тогда же сообщалось о крейсере «Токива». С этого дня и до 23 июня все наблюдения говорили лишь о частом обнаружении миноносцев, иногда—канонерских лодок, и как максимум—о трех крейсерах первого класса и двух второго (донесение 30 мая).

Глубокой разведки русский флот ни разу не производил.

Расчет на состоявшееся ослабление сил противника проглядывает и в разосланном Витгефтом 22 июня приказе по эскадре, в котором говорится о задаче «разбить неприятеля, ослабленного гибелью на наших минах части его судов». 4

В условиях описанной обстановки и в свете имевшихся сведений о противнике понятны директивы наместника, потребовавшие скорейшего выхода крейсеров из Владивостока.

25 июня Скрыдлов получает от наместника следующую телеграмму: «Сейчас получил донесение: эскадра в полном составе вышла... в море, имела бой. Считаю своевременным немедленно выслать крейсерский отряд для действия в Японском море на сообщениях неприятеля». 5

На следующий день (26 июня) из штаба наместника приходит разъяснение о возможных намерениях Витгефта:

1) «Возможно, что эскадра направится во Владивосток».

2) «Эскадра, имея в виду, что большая часть японской армии отошла от Артура на север, приложит все усилия прервать все сообщения японцев с Ляодуном и в случае удачного боя останется в Желтом море, опираясь на Ляодун».

27 июня, т. е. через три дня после того, как корабли Витгефта вновь заняли свои привычные места в Артурской гавани, в штабе наместника (а следовательно, и у Скрыдлова во Владивостоке) все еще не было известий от эскадры.

В тот же день адмиралу Безобразову, которому было поручено командование новой набеговой операцией русских крейсеров, дается следующее предписание. 6

«Выходом нашего флота из Порт-Артура.... и предстоящим на днях столкновением главных сил на сухопутном театре определяется наступление момента высшего напряжения в войне с Японией. Наступление такого момента требует решительных действий от крейсерского отряда.

Ввиду этого предписывается отряду, совместно с миноносцами и транспортом «Леной», выйти в море и произвести с миноносцами атаку на порт Гензан. После атаки миноносцы, отступая, должны навести неприятельские суда на крейсерский отряд, который должен вступить с ними в бой, если не будет слишком большой несоразмерности в силах. В случае, если неприятеля в Гензане не окажется или крейсерский отряд в бою с ним понесет слабые повреждения, то отряду, не показываясь вблизи берегов и предоставив миноносному отряду действовать по способности, итти в составе трех крейсеров в Желтое море.... (пропуск?) и Корейский пролив, где производить самые решительные действия по перерыву морских сообщений, нанося им энергичные удары, проявляя неустанную деятельность и быстроту в захвате и уничтожении всех неприятельских плавучих средств.

Должна быть совершенно не допущена перевозка частей 4-й японской армии на материк.

Захват приза не должен быть причиной упускания других, находящихся в виду неприятельских судов, преследование должно вестись стремительно.

Из Корейского пролива следовать в Желтое море на путь движения транспортов, выбирая место крейсерства и нападения—выходы из южных корейских шхер в море и, при возможности, подняться до островов Росс.

Возвращаться во Владивосток тогда, когда запасы угля начнут уменьшаться с расчетом подойти к порту с 3-дневным запасом его для экономического хода, причем следовать по пути движения судов, идущих в Корейский пролив и из него.

Малые суда каботажного плавания по снятии команды должны уничтожаться. Требуется не столько завладение, сколько уничтожение возможно большего числа судов и, в особенности, военных транспортов.

В случае встречи с Артурской эскадрой, она поступает под общее командование адмирала Безобразова. После этого события предоставляется действовать по усмотрению, стремясь, получив преимущество в силе, нанести противнику решительный удар».

В предписании Скрыдлова Безобразову можно усмотреть итоги критических замечаний, сделанных штабом командующего флотом по поводу первого крейсерства владивостокских крейсеров в Корейский пролив.

Штаб командующего, как мы видели, считал неправильным то, что отряд Безобразова не проник в Желтое море и ограничился лишь нападением на японские транспорты в районе Симоносеки—Цусима, в то время как он мог дойти «по крайней мере до параллели островов Баррен». А поэтому «удачное начало крейсерства не было надлежащим образом использовано и потерян, быть может навсегда, прекрасный случай нанести японцам тяжелый удар на их сообщениях».

В предписании на новый крейсерский поход нерешительность Безобразова была учтена, рекомендовалось дойти, правда, не до островов Баррен, как раньше, но до расположенных от них к югу на 60 миль островов Росс.

Все же и это означало требование выйти за пределы Корейского пролива, проникнуть за остров Квельпарт, что соответствовало удалению на юго-запад и запад от Цусимы миль на 250. Выход на пути интенсивных войсковых морских перевозок из Японии в Желтое море был бы, таким образом, обеспечен. Район плавания крейсеров позволял находиться на указанных путях в течение одних-двух суток.

Так же, как и в предыдущей операции, одновременно с крейсерами должны были выйти в поход и малые владивостокские миноносцы.

На этот раз вместо диверсии на восток в сторону о-ва Хоккайдо миноносцы (и транспорт «Лена») должны были нанести удар в районе Гензана. До подхода к последнему плавание миноносцев должно было совершаться совместно с крейсерами. 7

Выход крейсеров и миноносцев из Владивостока

После полудня 28 июня сначала «Лена» с 8 миноносцами, затем «Россия», «Громобой» и «Рюрик» направились через Амурский залив в море. Пройдя о-в Стенина, два миноносца («210» и «211»), имевшие наименьший запас угля, были взяты на буксир последними двумя крейсерами; остальные шли самостоятельно.

В ночь на 28 июня засвежело (до 4 баллов), миноносцы сильно зарывались, их гребные валы работали с большими перебоями.

Уже с вечера начались аварии (у миноносца «205» неисправность в рулевом приводе), а утром у обоих буксируемых миноносцев полопались буксиры, «211» сообщил о большом количестве воды в палубе. Между вынужденными остановками отряд все же шел 10-узловым ходом на юг.

Утром 29-го определились по мысу Болтина и в течение дня продолжали движение к югу, пересекая по хорде залив Браутона. Вечером «Рюрик» и «Громобой» отпустили свои миноносцы («210» и «211»), однако, произошла новая небольшая задержка из-за испортившегося рулевого привода «Громобоя».

Ночь была лунная. Вскоре после полуночи открылись южные берега залива Браутона.

В 2 часа 30 июня отряд находился в 21 миле по румбу 52° от мыса Кодрика (Анпен Куци). Миноносцы были направлены в Гензан, за ними пошел транспорт «Лена», а крейсеры остались крейсеровать к северу от указанной точки с расчетом не приближаться к архипелагу островов, расположенных перед входом в залив Юнг Хинг, ближе 20 миль.

К утру отряд все же приблизился к «Лене», державшейся перед входом в залив. К 10 часам подошли к ней и миноносцы, возвратившиеся из Гензана.

Из них «204» оказался с серьезными повреждениями руля.

Набег миноносцев на Гензан

Расставшись в 2 часа с отрядом крейсеров, миноносцы направились в бухту Гензан тремя группами: 1-я, состоявшая из трех миноносцев («203», «205» и 206»), пошла южным проходом между о-вом Никольского (о-в Ио) и мысом Муравьева, 2-я — тоже из трех миноносцев («201», «202» и «204») взяла курс через северный проход между мысом Дефоссе и прилежащими островами, 3-я — из двух миноносцев («210» и «211») пошла средним фарватером—между о-вом Никольского и о-вом Куприянова.

При входе в бухту миноносец «204» коснулся пяткой руля подводного камня и, хотя вскоре сам сошел с него, руль оказался заклиненным в положении на борт, миноносец потерял возможность управляться.

Остальные миноносцы вошли на рейд Гензан в 5ч. 30 м. утра. Не найдя там военных кораблей противника, они сожгли японскую парусную шхуну «Сейхо Мару» (112 тонн) и каботажный пароход «Коун Мару» (36 тонн), а обнаружив в городе воинские части, обстреляли и течение 20 минут некоторые здания. Было видно, как японские солдаты бежали в горы. Огнем миноносцев разрушен склад, окруженный стеной, разбиты баржи.

Несколько торговых судов под английским флагом и шхуну, принадлежавшую русской китобойной компании Кейзерлинга, командующий отрядом миноносцев (Раден) не подверг осмотру, а узнав об аварии миноносца «204», пошел к нему на помощь.

Пришлось буксировать миноносец к транспорту «Лена», которому л был поручен отвод аварийного корабля во Владивосток.

Буксировка его с рулем, положенным на борт, оказалась делом очень сложным. Взятый сначала для буксировки вдоль борта транспорта миноносец едва не перевернулся. Передали его на два кормовых буксира, выпустив за корму миноносца плавучий руль из парусины. Попытка сломать ему поврежденный руль при помощи горденей паровых лебедок «Лены» оказалась безуспешной. Провозившись безрезультатно до вечера, находясь все это время в десятимильном расстоянии от корейского берега, имея в виду увеличившуюся волну и вытекающий отсюда риск потерять остальные миноносцы, Раден решил потопить мешавший ему «204».

В 20 часов 30-го июня после снятия людей, артиллерии и прочих предметов вооружения, миноносец был взорван подрывным патроном. Дождавшись его гибели, миноносцы и «Лена» пошли обратно но Владивосток, куда и пришли 2 июля.

Набег миноносцев на Гензан не дал положительных результатов.

Хотя японский официальный исторический труд и признает, что обстрел миноносцами японского городка «нанес кое-какие повреждения», но происшедшая в итоге похода гибель миноносца «204» вряд ли может быть признана равноценной имевшему место воздействию на противника.

В полной мере отрицательным оказалось влияние захода в Гензан на дальнейший ход крейсерской операции.

Шум, наделанный в Гензане миноносцами, задержка всего отряда вследствие аварии с «204» и подход крейсеров слишком близко к берегу привел к обнаружению их японскими наблюдательными постами. Последствия этого будут видны дальше.

Действия миноносцев и транспорта «Лена» в Гензане и при возвращении оттуда во Владивосток были впоследствии подвергнуты штабом флота решительной критике.

Дальнейший путь отряда крейсеров к Корейскому проливу

В 10 часов 30 июня миноносцы возвратились из Гензана к отряду. Приказав транспорту «Лена» заняться аварийным миноносцем «204», Безобразов с отрядом отошел на северо-восток и в тот же день около 15 часов расстался с миноносцами. Незадолго до этого видимость несколько ухудшилась и берега скрылись из вида. В расчете на мглу, благодаря которой корабли с берегов обнаружены не будут, крейсерский отряд лег на курс, проложенный на 10 миль мористее мыса Дюрок (Суон Куци) так, чтобы крейсеры не увидели и с о-ва Дажеелет (Мацу сима).

Этот расчет, однако, оправдался не вполне. У мыса Дюрок видимость была настолько хороша, что в бинокль были ясно видны корейские деревни.

Скорость была увеличена до 16 узлов. Около 19 часов берега Кореи скрылись из вида.

После полуночи отряд прошел о-в Дажеелет, причем очертания его были хорошо видны, и затем лег курсом на о-в Окино сима (Коцу сима).

Нашедший утром 1 июля туман замедлил движение отряда. Выпустив на корму туманные буи, в течение трех часов корабли шли со скоростью 7 узлов. Около 9 часов туман рассеялся. Оказавшиеся несколько в стороне «Громобой» и «Рюрик» вновь соединились с «Россией». Отряд дал 15 узлов.

В 15 часов 1-го по носу открылся Окино сима и одновременно с этим радиоприемники крейсеров начали принимать чью-то сигнализацию.

Считая, что это радиограммы японцев, корабли в течение двух часов перебивали их длинной искрой. Как будет видно ниже, крейсеры этим помогли обнаружению себя противником.

Идя восточным Корейским проливом, отряд приближался к тем местам, где 16 дней назад он атаковал японские транспорты; около 17 часов открылся о-в Ики сима.

В 18 ч. 20 м. уже на видимости южной оконечности острова Цусима были обнаружены справа по носу сначала один, два, а затем девять дымов, быстро приближавшихся навстречу.

За дальностью расстояния и вследствие того, что неприятельские корабли проектировались во мгле на фоне уже довольно низкого солнца, трудно было разобрать сразу их силуэты. Однако, вскоре с несомненностью были распознаны броненосные крейсеры эскадры Камимура «Идзумо», «Ивате», «Адзума» и один типа «Токива». Некоторые наблюдатели на «России» утверждали, что среди кораблей противника были и броненосцы, но это не подтвердилось.

Учитывая, что кроме превосходства сил в отношении числа, кораблей и их артиллерийского вооружения у японцев имеется преимущество в виде близких пунктов базирования, тогда как русские крейсеры отошли от Владивостока почти на 600 миль, считаясь с тем, что наступает вечер и ночью противник может с успехом использовать свои миноносцы, адмирал Безобразов решил уклониться от боя.

В 18 ч. 35 м. крейсерский отряд повернул последовательно на обратный курс, стремясь одновременно увеличить скорость до полного.

Неприятель, таким образом, оказался на левой раковине русских крейсеров.

Расстояние до него в это время по русским данным было между 80 и 100 каб. и при этом «медленно, почти незаметно уменьшалось».8 В японских источниках 9 отмечается, что в момент открытия русских крейсеров японцами расстояние между противниками было около 120 каб., но к 20 часам им удалось сблизиться с русскими до дистанции 80—70 и даже до 66 кабельтовых.

Почти немедленно вслед за поворотом русских неприятель открыл огонь. Так как дистанция между противниками в это время была значительно больше дальности самых крупных орудий японских крейсеров, то факт открытия огня японцами вызвал некоторое недоумение. Японский источник объясняет этот поступок тем, что Камимура решил таким способом сигнализировать прочим японским кораблям, находившимся в районе о-ва Цусима, что русская эскадра идет на юг». 10

После того как противник открыл огонь, русские крейсеры построились в строй уступа, чтобы дать возможность всем трем использовать свою кормовую артиллерию. Однако, дистанции продолжали быть слишком большими для открытия огня.

Около 20 часов зашло солнце и в наступившей темноте с левого крамбола на расстоянии 20 каб. были обнаружены неприятельские миноносцы. Освещая противника прожекторами, русские корабли открыли интенсивный артиллерийский огонь, продолжавшийся 11 минут. В донесении адмирала Безобразова (от 21 июня ст. ст. 1904 г.) на имя командующего флотом Скрыдлова, равно как и в других русских источниках,11 отмечается, что японские миноносцы атаковали русские крейсеры двумя отрядами. Из них первый, по русским данным, численностью в 8 кораблей,12 прошел контркурсом с левого борта, второй же (в 3 миноносца) появился с правой стороны по носу флагманского крейсера, но, благодаря строю уступа русских, попал под носовой огонь всех трех кораблей, отказался от прорезания строя и также разошелся с отрядом левыми бортами. Для русских осталось невыясненным, были ли по ним выпущены противником торпеды, но отмечается, что миноносцы обстреляли крейсеры своей артиллерией, в результате чего на «России» оказался перебитым один из тросов корабельного такелажа (левый фока-брас).

Донесение Безобразова и записи некоторых участников утверждают, что два японских миноносца были утоплены. Это, однако, расходится с японским источником и данными другого участника с «России». 13

Через некоторое время, после того как миноносцы скрылись в направлении преследовавшей русских японской эскадры, на ней заблестели вспышки выстрелов, забегали лучи прожекторов и послышалась частая стрельба. Затем последовало несколько световых сигналов и освещение прожекторами прекратилось. Прекратилась и стрельба.

Японский историк совершенно обошел молчанием этот любопытный факт. Объяснить его иначе, чем обстрелом собственных, приближавшихся к японской эскадре, миноносцев нельзя.

Не исключается возможность, что японцы, зная о появлении вместе с крейсерами в Гензане русских миноносцев, ожидали прихода их и в Корейский пролив. 14

Сменившая жаркий и тихий день душная, ясная лунная ночь была проведена на русских крейсерах тревожно. Полной уверенности в том, что отряду удалось оторваться от противника не было, поскольку скорость крейсеров Камимуры превосходила на 2-3 узла скорость русских.

Слабое в составе крейсерского отряда звено «Рюрик» не мог дать более 17 узлов хода. Уже с 19 часов пришлось уменьшить ход до этой скорости, а к полуночи снизить ее до 13 узлов. В полночь отряд отошел от северных бухт острова Цусимы только на расстояние не более 50—60 миль, т. е. на трехчасовой переход японских миноносцев. Ожидали дальнейших атак, внимательно вглядываясь в ту часть горизонта, где скрылись крейсеры Камимуры.

Но ничего видно не было. Собиралась гроза. В 3 часа 2-го пошел дождь, значительно сокративший дальность видимости. Оставшиеся до рассвета часы прошли более спокойно.

Утром неприятеля не обнаружили. Вскоре в открывшемся на горизонте дыме был распознан большой грузовой пароход (английский «Чельтенхэм»), который был затем захвачен в качестве приза.

Вернемся, теперь к действиям японских крейсеров и миноносцев.

Положение и развертывание японцев

В составе японских сил в эти дни в Корейском проливе, кроме четырех броненосных крейсеров Камимуры, находились четыре быстроходных легких крейсера («Ниитака», «Цусима», «Нанива» и «Такачихо»), малый крейсер (авизо) «Чихайя» и вспомогательный «Кассуга Мару».

Кроме того, в этом же районе находилось 10 миноносцев по 152 тонны со скоростью в 29 узлов (19-й отряд: «Камоме», «Одори», 15-й отряд: «Хибари», «Саги», «Хаситака», «Удзура» и 9-й отряд: «Хато», «Кари», «Цубаме», «Аотака») и 8 миноносцев по 82 тонны со скоростью 24 узла (17-й отряд: «31», «32», «33», «34» и 18-й отряд «35», «36», «60» и «61»). Всего 18 миноносцев.15

Утром 30 июня, находясь со 2-м боевым отрядом (4 броненосных крейсера) в бухте Озаки, Камимура получил телеграмму из Токио о том, что в 5 ч. 50 м. в Гензан вошли русские миноносцы, а три больших крейсера держатся перед Гензаном.

Кроме находившегося в 5 милях от броненосных крейсеров в бухте Такесики авизо «Чихайя» и вспомогательного крейсера «Кассуга Мару» (в Озаки), японский адмирал в момент получения телеграммы не имел вблизи себя легких кораблей. Три легких крейсера («Такачихо», «Цусима» и «Ниитака») несли сторожевую службу. Возвратились в бухту Озаки с ночных сторожевых постов пять отрядов миноносцев. Крейсер «Нанива» с миноносцем «Камоме» конвоировал от восточного побережья Кореи в Фузан зафрахтованный морским ведомством транспорт «Сейриу Мару».

Опасаясь за судьбу конвоя (и храня очевидно в памяти потопление в апреле «Кинсю Мару»), уже в 8 ч. 30 м. Камимура со 2-м боевым отрядом вышел из Озаки в западный проход Корейского пролива и направился на север к бухте Унковского (Еон Еру) для того, чтобы прикрыть «Сейриу Мару».

Двум отрядам миноносцев (9-му и 15-му) было приказано спешно принять запасы и до наступления ночи присоединиться к крейсерам Камимуры вблизи бухты Унковского. Аналогичное же приказание было передано крейсерам «Такачихо» и «Цусима», а также и «Чихайя» после того, как он выполнит поручение возвратить немедленно «Сейриу Мару».

К 19 часам 2-й боевой отряд с двумя миноносцами пришел на рандеву, но так как погода ухудшилась и близок был заход солнца, а остальные миноносцы все не подходили, Камимура отослал «Аотака» и «Кари» в Окочи (бухта Оура на северо-западной оконечности о-ва Цусима), где они должны были ожидать приказаний.

В то же время сам адмирал со своими крейсерами повернул на юг и в течение ночи на 1 июля шел по направлению к о-ву Окино сима.

В это время русские крейсеры, пройдя после полуночи мимо о-ва Дажеелет, находились, таким образом, в 120—130 милях севернее японского отряда. Оба противника шли в южном направлении.

Утром к Камимуре подошли «Нанива» и «Ниитака». В 7 часов 1 июля вся японская эскадра повернула на север, видимо поджидая русских, а быть может ради того, чтобы собрать все свои силы. Вовремя четырехчасового (с 7 до 11 часов утра) движения на север к эскадре присоединился крейсер «Цусима» с двумя миноносцами («Хибари» и «Саги»). Третий миноносец, шедший ночью вместе с ними, в тумане оторвался. К этому времени опасения за транспорт «Сейриу Мару» отпали, так как стало известно, что приказание ему передано.16

15-й отряд был отправлен в Окочи, 9-й — в Озаки. В 11 часов японская эскадра повернула на юго-запад в западный проход Корейского пролива, следуя 10-узловым ходом.

После полудня адмирал Камимура получил дополнительные сведения из Такесики, что русские корабли из Гензана «повидимому ушли на север» и что конвоировавший транспорт миноносец «Камоме» возвратился в Озаки. Это быть может способствовало решению японского командующего итти на юг (а оттуда в Озаки), чтобы подготовиться к дальнейшим действиям.

Начиная с 18 часов, радиоприемники крейсера «Идзумо» начали обнаруживать помеху приема радиограммы, передававшейся с «Нанива». Через 20 минут были обнаружены дымы русских крейсеров, а затем произошли те, события (встреча с владивостокским отрядом), которые уже описаны выше.

Адмирал Камимура повернул со своей эскадрой за русскими, располагая курсы так, чтобы, прижимая противника к о-ву Окино сима, как указано в японском источнике, «преградить ему путь».

Вблизи этого острова должны были занять позиции миноносцы 17-го и 18-го отрядов. Оба они утром этого дня возвратились со своих сторожевых постов (17-й — в залив Миура ван, 18-й — в пролив Кусухо), но днем вследствие получения японским адмиралом известий о появлении русских у Гензана вновь были высланы им в море.

17-й отряд пошел на западную сторону Окино сима, 18-й — на восточную.

Первый из них вышел из залива Миура в 18 ч. 20 м. Через полтора часа, увидев на юг от себя дым, он повернул на него и прибавил ход. Через 30 минут отряд установил, что это идет Владивостокская эскадра.

Расстояние до нее было в это время 22—27 каб. Миноносцы шли в строе кильватера в следующем порядке: «34», «31», «32» и «33».

«Неприятель, повидимому, тоже увидел миноносцы, начал светить всеми прожекторами и открыл сильный огонь с левого борта» и «так как еще было достаточно светло и момент для атаки не настал, то, ожидая полного захода солнца», командир 17-го отряда, судя по японскому источнику, «временно изменил курс с веста на вест-зюйд-вест» — иначе говоря, взял направление на отход от русского отряда.

Только в 21 ч. 08 м., решив итти в атаку, он повернул в северо-восточном направлении.

Но неприятель около 20 ч. 40 м. «погасил прожекторы и теперь было трудно найти его место».

Около 22 ч. отряд, находясь от о-ва Окино сима на вест в 15 милях, при взошедшей луне обнаружил, что неприятеля нет и продолжал поиски его в пределах восточного прохода Корейского пролива.

Русские крейсеры, обнаруженные этим японским отрядом в то время, когда он находился в пределах их носовых курсовых углов, т. е. в позиции, весьма благоприятной для атаки, вовсе атакованы не были.

18-й отряд японских миноносцев вышел из Кусухо за полчаса до того, как 17-й покинул залив Миура, и на пути к своему месту в дозоре, находясь в 18 милях к весту 17  от Окино сима, около 20 часов увидел на зюйд вдалеке от себя три дыма, повернул на них, «держа их слева на один румб по носу».

Когда владивостокские крейсеры находились от него на 45° слева по носу в расстоянии около 16 каб., командир отряда решил атаковать русских. Однако в 20 часов (по владивостокскому времени), имея головной крейсер на левом траверзе, в расстоянии около 10-11 каб., японский отряд «попал под огонь со всех судов неприятеля и был освещен прожекторами, вследствие чего принужден был несколько отойти и, обогнув затем полным ходом с кормы концевой неприятельский крейсер «Рюрик», пошел за ним в погоню, ожидая удобного момента атаковать его. 18

Однако, русские закрыли прожекторы, прекратили стрельбу и вскоре исчезли из вида.

Один из миноносцев отряда «36» все же продолжал следовать за крейсерами, сблизившись с концевым на расстояние менее 10-11 каб. «Но из-за большой волны не мог держать требуемой скорости и постепенно отставал».

Все-таки ему удалось уцепиться за крейсеры и будто бы только около 23 часов он окончательно потерял их из вида, находясь в это время в 26 милях на норд-ост от о-ва Окино сима.

Остальные миноносцы 18-го отряда («35», «60» и «61») прекратили погоню много раньше. Из них «61» одно время настолько сблизился с концевым крейсером «Рюрик», что выпустил торпеду, «но за дальностью расстояния не попал».

Таким образом, действия обоих японских отрядов (17-го и 18-го) были неуспешны, и только миноносец «61», повидимому, вдогонку выпустил торпеду по «Рюрику».

Несмотря на попытки японского историка оправдать «объективными» обстоятельствами явную безуспешность атаки этих двух отрядов японских миноносцев (для чего в своем описании он не побоялся ряда противоречий), полная неудача их действий устанавливается следующими фактами:

Действительно: 17-й отряд, судя по описанию, в 20 ч. 13 м. (владивостокское время) отказался от атаки потому, что было еще светло, 18-й же, находясь от русских крейсеров гораздо ближе, чем первый, в то же время нашел возможным атаковать противника.

17-й отряд, попав под обстрел русских, отложил на целый час атаку, отошел на вест и, только дав противнику возможность разойтись с ним миль на 20—30, повернул за ним с целью атаки.

18-й отряд действовал более решительно, но все-таки не атаковал русских с их носовых курсовых углов, а пропустив крейсера (в то время, когда они открыли артиллерийский огонь) мимо себя на север, пошел за ним вдогонку.

«Объективные» обстоятельства—большая волна не позволила ему держать требуемой скорости. В русских документах отмечается, что погода была «чудесная», «ужасно жаркая». Большой волны, очевидно, не было, хотя нужно признать, что для малых номерных миноносцев уже состояние моря в 4 балла могло оказывать помеху. Тем более казалось бы, неудачны были решения обоих командиров миноносцев отрядов—итти в атаку вдогонку, а не встречными курсами.

Из русских источников следует, что при отражении атаки было несколько попаданий в миноносцы противника.19 Японские источники об этом умалчивают.

Заслуживают внимания следующие обстоятельства действия японских миноносцев:

1) Как отмечалось, в эти дни в Корейском проливе в общей сложности находилось пять легких крейсеров и восемнадцать, а может быть двадцать два миноносца. Из них приняли непосредственное участие в погоне за русскими крейсерами лишь восемь, а выпустил торпеду (и то безрезультатно) лишь один.

Учитывая, что до момента появления русских в проливе японский командующий три раза получал извещения о действиях русских в Гензане и принял ряд мер на случай появления Владивостокского отряда у Цусимы—незначительность полезной для японцев отдачи от использования двух десятков миноносцев заслуживает особого внимания.

Что делали во время атаки остальные, значительно более быстроходные миноносцы? Об этом японская история говорит очень глухо.

Однако, отмечается, что в момент, когда русские крейсеры, обнаружив японские броненосные крейсеры, легли на обратный курс, все миноносцы (за исключением трех) уже приняли уголь и воду и шли по своим сторожевым районам, следовательно, были боеспособны. Говорится также, что один из миноносцев—«Камоме»—был найден крейсером «Цусима» в заливе Огучи. «Кари» к вечеру ушел в южную часть Восточного прохода (между Цусимой и о-вом Ики сима).

Не обошлось без ложных известий. Так, «Камоме», узнав о нахождении неприятеля «близ острова Ики», в то время когда 17-й и 18-й отряды пробовали атаковать русские крейсеры в северной части пролива, пошел также на юг. «Аотака» также бродил где-то у о-ва Ики сима.

О действиях остальных миноносцев «история умалчивает».

2) Заслуживает также внимания то, что некоторые из атаковавших миноносцев использовали для базирования до и после атаки, кроме залива Миура ван, еще и проток у Кусухо. Этот узкий пролив, разрезающий восточную часть о-ва Цусима (схема 7) на две части (северный—о. Камино сима и южный—Симоно сима), уже в то время, видимо, оказался доступным для сквозного прохода номерных миноносцев. В японском труде (стр. 48) отмечается, что миноносец № 60, возвратившийся после атаки русских крейсеров, «пошел в Кусухо и затем перешел в Такесики». 20 Составители английской лоции, даже в 1913 году, продолжали утверждать, что пролив Кусухо имеет во входе глубину 4 фута в высокую воду. По данным же справочника Брассей и других осадка японских номерных миноносцев того времени была 6 и более футов.

Вполне уместно предположить, что действительная глубина этого важного для целей японского дозора в Цусимском проливе проливчика не опубликовывается.

Последующие действия адмирала Камимуры

Выше уже отмечалось, что вскоре после отражения русскими крейсерами атаки японских миноносцев, крейсеры Камимуры сами открывали прожекторы и в течение некоторого времени вели, повидимому, по своим собственным миноносцам интенсивный артиллерийский огонь.

Погоня за русским отрядом продолжалась со стороны японской эскадры до 22 ч. 15 м. Дойдя к этому времени почти до параллели северной оконечности острова Цусима, Камимура лег на обратный курс.

Во время погони японские крейсеры по какой-то причине или не развили полного хода, или были задержаны каким-то обстоятельством в пути.

Судя по прокладке пути японской эскадры, изображенной в т. 3 «Мейдзи», японские крейсеры шли: 1) с момента поворота за русскими до 20 часов, т. е. до атаки миноносцев, со средней скоростью 15 — 16 узлов, 2) с 20 часов до 21 часа имели среднюю скорость в 14 узлов и, наконец, 3) с 21 часа до момента отказа от погони за Владивостокским отрядом — 18,5 узла.

Недостаточная скорость в первый из трех указанных промежутков можно объяснить еще не полностью разведенными парами (до обнаружения русских Камимура шел 10-узловым ходом). 18,5 узлов последнего периода более или менее близки к возможной максимальной скорости японской эскадры. Но 14 узлов второго периода могут только быть объяснены двумя моментами. Это, во-первых, намерением не помешать своим миноносцам произвести атаку на русские крейсеры, идущие в 10-мильном расстоянии впереди японской эскадры, или, во-вторых, инцидентом (обстрелом) со встречей своих, отходящих после атаки миноносцев.

Отказ от дальнейшей (после 22-х часов) погони за русскими мог быть следствием малого продвижения вперед во второй ее период, утерей «следа» русских из-за темноты и опасением ночной попытки русских крейсеров прорваться на юг и в Желтое море восточными, а может быть и западным проходом.

Чтобы не допустить возможного прорыва владивостокских крейсеров сквозь Корейский пролив, Камимура к утру следующего дня (2 июля) появляется в южной части западного прохода и в течение последующих дней 3 и 4 июля крейсерует южнее Цусимы между о-вом Ики сима на востоке и в сторону о-ва Квельпарт на западе.21

Только 4 июля к полудню он возвращается в свою маневренную базу на острове Цусима — бухту Озаки.

Возвращение Владивостокского отряда. Захват английского парохода «Чельтенхэм»

Уже отмечалось, что утро 2 июля принесло Владивостокскому отряду встречу (в широте 36°35'N и долготе 131°30'О) с английским пароходом «Чельтенхэм». Он шел, как выяснилось, из японского порта Отару (о. Хоккайдо) с грузом леса в Фузан. Груз, предназначенный для постройки японской Фузан — Сеул — Чемульпинской железной дороги, состоял из различных деревянных брусьев, шпал и мостовых перекладин.

Осмотр, а после него и захват парохода был поручен «Громобою». Посланная с него призовая партия сравнительно быстро справилась со своим делом, и пароход был направлен во Владивосток.

Дальнейшее плавание отряда до Владивостока, после уточнения своего места по пеленгам острова Дажеелет, происходило безо всяких инцидентов.

В 16 часов 3 июля крейсеры, войдя через Амурский залив, стали на бочках в Золотом Роге.

На следующий день пришел во Владивосток и «Чельтенхэм».

Штаб Скрыдлова подверг решительной критике действия командующего отрядом миноносцев Радена.

В замечаниях штаба было высказано, что миноносцы не должны были оставлять без внимания обнаруженных в Гензане шхуну русского предпринимателя Кейзерлинга и других судов, находившихся там и поднявших английские флаги.

От норвежского капитана русской шхуны, находившейся в Гензане продолжительное время, можно было собрать существенные разведывательные данные. Следовало, не ограничиваясь одной лишь собственно гензанской бухтой, произвести осмотр и других близлежащих бухт. На обратном пути к Владивостоку миноносцы должны были просмотреть все бухты корейского побережья — между Гензаном и Владивостоком (в этом отношении Раден вовсе не выполнил данной ему инструкции).

Особенно неверным было признано решение потопить миноносец «204».

«Ведь миноносец не имел течи», — писалось в разборе действий Радена штабом флота, — «у него была в полной исправности машина, винты не были повреждены, а был только свернут руль. Прежде всего, его можно было буксировать: или с правого борта «Лены» (руль был свернут вправо) на одном носовом буксире или, приладивши с левой стороны миноносца что-нибудь, что давало бы в воде сопротивление, равное по площади свернутому рулю, либо на буксир поврежденного миноносца поставить другой миноносец и т. п.

Наконец, руль можно было снять за такой большой промежуток времени и, если уже было решено потопить миноносец взрывом подрывных патронов, можно было первый патрон взорвать у руля и, весьма вероятно, руль был бы оторван, а у миноносца было бы повреждено лишь кормовое отделение, с каковым повреждением его весьма вероятно можно было бы привести во Владивосток».


1 Рукопись Щербатова, л. 172—173.
2 Сообщения, полученные Скрыдловым от наместника (по рукописи Щербатова, д. 172—173).
3 «Русско-японская война». Документы, отд. III, кн. 1, вып. 5, стр. 251—275.
4 «Русско-японская война», кн. 2, стр. 1 58.
5 Бросается в глаза крайняя медленность связи между Порт-Артуром и внешним миром. 23 июня эскадра Витгефта уже возвратилась в Порт-Артур, а 25 июня Скрыдлов только получает от наместника известие об ее выходе.
6 Приводится по рукописи Щербатова.
7 Можно полагать, что выбор порта Гензан как объекта для действий миноносцев вытекал не только из предположений о возможности использования этого порта японцами для дополнительного подвоза через него войск на материк. Он вытекал также и из возможности для Японии организации снабжения своих армий в Манчжурии через Северную Корею, используя направление Гензан-перевал Матеренг-Пеньянг с выходом у последнего на тракт Сеул-Пеньянг — к устью реки Ялу.
Что этому направлению командованием русской армией в Манчжурии придавалось некоторое значение, видно из следующего.
Командующий войсками Приамурского округа Линевич, впоследствии главнокомандующий Манчжурских армий, в конце мая 1904 г., составил план занятия пехотой Северной Кореи от русской границы до Гензана. Для действия по японским тылам предназначалось 14 сотен казаков, опиравшихся на пехоту. Ставка, однако, на выделение пехоты не согласилась. Было разрешено направить в Корею только указанную кавалерию с 6-ю конными орудиями.
19 июня для этой цели был сформирован Южно-Уссурийский отряд полковника Павлова (3 казачьих полка по 4 сотни и одна конная батарея в 6 орудий).
Летние непрерывные дожди сильно задерживали продвижение этого отряда, и только через месяц (23 июля) Павлов с двумя сотнями достиг Кенгшенга, а 28 июля города Шьенгчжин (залив Плаксина). К Гензану русские казачьи части подошли лишь в первых числах августа, когда и была сделана попытка выйти на дорогу Гензан-Пеньянг.
Встретив, однако, здесь сопротивление и обнаружив, что в Гензан японцами подвезены подкрепления и что подходы к городу укреплены окопами, тянущимися от моря километров на пять в глубь суши, отряд Павлова после нерешительного боя отступил к Хамхынгу. Некоторую роль в этом бою сыграло использование японцами рыбачьих шаланд, с которых они подвергли интенсивному фланговому обстрелу одну из русских казачьих сотен, расположившуюся вблизи берега. («Русско-японская война» (сухоп.) т. IX, стр. 22—28).
8 Исторический журнал крейсера «Россия».
9
«Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 44.
10
 Русские источники отмечают, что неприятельские снаряды ложились с большими недолетами.
11
 Исторический журнал «России»; брошюра Г. К.—«На крейсере «Россия».
12
Общее число атаковавших миноносцев, по японским данным,—8 (в каждом отряде по 4).
13
Этот последний в записи, произведенной 3 июля 1904 г., отмечает: «Многие уверяют, что два или, по крайней мере, один уничтожен, ибо видели большой столб дыма, пара и пламени; я сам видел эти два столба, но не скажу с уверенностью, что они обязательно должны были вести к гибели миноносцев».
14  Этому могло также содействовать сообщение, приводимое японским историком, полученное адмиралом Камимура от вице-адмирала Иджуина за несколько часов до встречи с русскими, о том, что в составе русских судов, уходивших от Гензана, один из кораблей сверх восьми миноносцев походил на истребитель (эскадренный миноносец). Причиной такой ошибки мог быть трехтрубный транспорт «Лена», или будто бы осуществленная русскими миноносцами перед входом в Гензан маскировка. В приведенной в историческом журнале «России» выдержке из дневника боцмана этого крейсера говорится: «На миноносцах поставили фальшивые трубы; после чего они стали изображать из себя контр-миноносцы»
Факт маскировки не нашел, однако, отражения в других русских материалах.
15 В русском издании официального японского исторического труда в связи с данной операцией упоминается также об 11 отряде миноносцев, однако, о действиях отдельных миноносцев сверх упомянутых 18 ничего не говорится. Вообще же в 11 отряде миноносцев состояли четыре корабля «72», «73», «74», «75» по 85 тонн и 23,5 узла скоростью. Если ссылка на этот отряд не является ошибочной, то число японских миноносцев в Корейском проливе достигало 22.

16 В японском источнике есть противоречие. С одной стороны, крейсер «Нанива» показан в качестве конвоира транспорта «Сейриу Мару», с другой — передача «приказания» этому последнему сделано не через конвоирующего «Нанива», а через авизо «Чихайя». Не вытекает ли отсюда, что транспорт шел без конвоира? В главе японского источника, описывающей этот третий уже случай, когда японцы упустили русские крейсеры, много шероховатостей и неясностей, вытекающих из несомненной трудности оправдать всякий свой неуспех «объективными причинами», сохраняя при этом позу беспристрастного историка.
17 В русском издании японского источника сказано «на ост», что очевидно, неверно, так как русские крейсеры к осту от о-ва Окино сима не проходили.
18 «Описание военных действий на море в 37—38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 47.
19 Донесение Безобразова Скрыдлову от 21 июня 1904 г. (ст. ст.) говорит о потоплении двух японских миноносцев. Факт этот не может считаться достоверным, но отказ 17-го отряда от атаки русских на целый час может быть и объясняется попаданием русских снарядов в миноносцы.
20 Пролив Кусухо соединяет воды, омывающие восточный берег Цусимы с внутренним водным районом, который занимает б. Такесики.
21 Остальные японские корабли, предназначенные для охраны Корейского пролива, находились в эти дни на своих постах по сторожевым районам.

ОглавлениеДалее

 

rss
Карта