ГЛАВА III

ВТОРОЕ КРЕЙСЕРСТВО—ОСМОТР КОРЕЙСКИХ БЕРЕГОВ

(Схема 1)

Возвратившись из первого похода 14 февраля, крейсеры десять дней простояли во Владивостоке. За это время исправлялись причиненные штормом повреждения, производилась погрузка угля и пополнение боезапаса.

Каждый вечер корабли готовились к отражению торпедной атаки. Для обеспечения обнаружения миноносцев противника в устьевой части бухты Золотой Рог была оборудована световая преграда.

Еще более надежной защитой от проникновения в бухту японских миноносцев был лед, служивший серьезным препятствием для их легких корпусов, несмотря на то, что он разбивался регулярно ледоколом. К тому же стояли сильные морозы (до 22—23° С).

Во время стоянки в Золотом Роге выяснилась вся немощь Владивостокского порта того времени в отношении снабжения кораблей топливом.

Крейсеры пришли с моря 14 февраля. Только под вечер следующего дня подвели к борту баржи и началась погрузка угля своими командами. Чтобы дать отдых вернувшимся из штормового крейсерства людям корабельного состава, порт прислал нанятых корейцев- рабочих и матросов Сибирского экипажа лишь на следующий день. Записи корабельных журналов в следующие дни полны жалоб: «Погрузка угля не производится, барж не ведут. К исправлению обшивки крейсера («Громобой». — В. Е.) порт еще не приступал».1 16 и 17 февраля все еще не были подведены баржи к «Рюрику». Корейцы грузили уголь очень медленно — по 20—22 тонны в час. Немногим лучше грузили свои команды (до 30 тонн в час).

В один из этих дней командующий отрядом доносил наместнику: «Недостает барказов, задерживают подготовку запасов, нанял пароход, но на это средств мало».

24 февраля отряд в составе тех же четырех крейсеров вышел в море во второе крейсерство.

Целью его было выполнение той части задачи, поставленной Владивостокскому отряду в основной директиве адмирала Старка, которая осталась невыполненной в первый поход.

Предстоящая операция была направлена на корейские порты к бухты, расположенные в заливе Браутона (Корейского залива) и к северу от него, а также на подходы к ним от берегов Японии и, в частности, от портов залива Вакаса.

Выход из Владивостока занял довольно много времени как вследствие окрепшего из-за 20-градусного мороза льда, так и потому, что впервые приходилось выходить по извилистому фарватеру через недавно поставленное в восточных воротах пролива Босфор Восточный заграждение из гальванических мин крепостной минной роты. Проход сквозь него происходил поодиночке.

Выйдя в Уссурийский залив, крейсеры встречали отдельные льдины. К югу от о-ва Аскольд льда вовсе не было.

Чтобы замаскировать истинные цели крейсерства, сначала шли в юго-восточном направлении и только когда скрылись берега Приморья повернули в юго-западную четверть, взяв курс к острову Мацусима (Дажеелет).

На следующий день (25 февраля) в открытом море в течение двух часов производилось учебное маневрирование (эволюции по сигналам); в 16 часов эскадра повернула по направлению к мысу Пещурова (Цогадай тан), рассчитывая обнаружить берега к рассвету. 26 февраля в 8 часов открылся корейский берег. Определив по нему свое место, корабли отошли от берега и крейсеровали малым ходом на линии сообщений Гензана с портами Японии (Гензан — Цуруга).

Весь день и следующую ночь эскадра держалась в этом районе.

Напряженное наблюдение за горизонтом приводило лишь к тому, что не один раз фонтаны кашалотов, часто встречавшихся в этих местах, принимались за дымы на горизонте.

Любовались красотой корейских гор, покрытые снегом вершины которых ярко блестели на солнце, наслаждались резким, против Владивостока, потеплением (здесь было до 5—6° выше нуля), но ничего и никого не обнаружили.

На рассвете 27 февраля эскадра направилась вглубь залива. Браутона — к Гензану и около 8 часов подошла к острову Никольского (остров Ио), не приближаясь, однако, к берегу ближе 4 миль. Повернув затем на север, корабли осмотрели открывшуюся из-за мыса часть бухты.2

И здесь ничего не было обнаружено, за исключением находившихся в море нескольких корейских рыбачьих шаланд. Осмотр богатейшего комплекса якорных стоянок и рейдов участка Гензан— Юнг Хинг—порт Лазарева был произведен недостаточно углубленно. Проходя в расстоянии 4 миль от острова Никольского и мысов континентального берега Кореи, можно было видеть исчерпывающим образом только бухту Юнг Хинг, однако, более углубленные в материк части ее находились в расстоянии 15—16 миль, следовательно, на пределе видимости. Южная бухта, в которой расположен самый порт Гензан, с востока закрыта выступающим на север мысом (ныне мыс Карумаппо) — следовательно, южные части ее и собственно порт Гензан рассмотрены быть не могли.

Также не могли быть как следует просмотрены рейд и бухты порта Лазарева и устье реки Дунган, в пределах которых могла укрываться разная мелочь.

Ограничившись таким поверхностным осмотром, Рейценштейн приказал повернуть на север к порту Шестакова (Симпо).

И этот удобный рейд (пролив) был также осмотрен поверхностно. 3

Проходя лишь мимо этой укрытой якорной стоянки, без захода в самый пролив Симпо и проникновения на собственно рейд, нельзя осмотреть, вследствие гористых берегов острова Гончарова, внутренность четырех бухт, врезывающихся в этот остров с севера. Эти бухты еще до войны служили привычным местом базирования китобойных пароходов русского китобойного предприятия Кейзерлинга и вполне могли быть использованы теперь для стоянки малых японских судов.

Вслед за портом Шестакова произвели осмотр бухты Синцан и рейда Паллада (широта 40° 16', он же Иион-роад)—с такими же отрицательными результатами.

С темнотой, из опасения возможной вблизи берега атаки миноносцев, крейсеры отошли в море. На следующее утро (28 февраля) вновь приблизились к корейскому берегу в районе залива Плаксина и, осмотрев последний, пошли вдоль берега к северу.

Ясная штилевая погода давала возможность довольно тщательно осмотреть остальные, открытые с моря, бухты.

К вечеру 28-го опять удалились в море.

В ночь на 29-е задул северный шторм до 8 баллов, сопровождавшийся падением температуры до минус 5—6° С. Дальнейший осмотр бухт: залива Корнилова (ныне Расин-хо) и залива Гашкевича (ныне Цосан) был произведен также крайне поверхностно.

Предполагалось затем послать «Богатырь» в бухту Посьет, чтобы договориться с русским пограничным постом о его нуждах. Так как паровой катер «Богатыря», который должен был связаться с берегом, оказался непригодным для похода в условиях зимнего времени — эта несущественная задача была снята. Напрасная потеря времени привела к тому, что отряд подошел к Владивостоку уже в темноте, а это, в связи с поставленным заграждением, затрудняло вход в Босфор Восточный. Ночь, в течение которой шторм продолжался, провели в море, и лишь 1 марта утром через Уссурийский залив возвратились во Владивосток.

Крейсерство это в отношении выполнения непосредственно поставленных отряду задач оказалось безрезультатным. В отношении разведывательном оно, хотя и выяснило отсутствие интенсивных морских перевозок японцев в сторону побережья Кореи к северу от Гензана, но, будучи проведено с недостаточной настойчивостью, не вскрыло до конца возможного на этом участке корейского побережья присутствия небольших японских войсковых частей, складов и наблюдательных станций.

Совершенно не были также использованы возможности опроса встреченных корейских рыбаков. Благоприятная тихая погода вполне допускала опрос корейских шаланд.

В пределах залива Браутона отряд несколько часов находился в пределах моря, где глубины допускали постановку мин заграждения. Раз крейсеры уже шли на риск (правда, в условиях того времени незначительный и еще недостаточно осознанный, так как «минная опасность» стала для всех очевидной лишь в апреле, после гибели в Порт-Артуре «Петропавловска» с адмиралом Макаровым), нужно было оправдать этот риск какими-либо результатами, хотя бы порядка разведывательного.

Мысль о возможности посылки вооруженных паровых катеров для непосредственного осмотра берега также, видимо, не пришла никому в голову. Штиль, державшийся во время нахождения отряда в заливе Браутона, вполне допускал такую операцию.

Командующий отрядом донес о результатах второго февральского похода крейсеров наместнику следующим образом:

«Двукратное крейсерство дало право предполагать, что присутствие здесь нашего отряда не помешает 4 японцам вести операции в Японском море; они их тут и не ведут. Войск в Гензан не перевозят, торговли и перевозки грузов у корейского берега нет; пройдя по всему берегу Кореи, видя все бухты ясно, не усмотрено ни одной сигнальной станции, что тоже подтверждает отсутствие операций».

Это заключение Рейценштейна, оказавшееся в целом правильным в отношении перевозок, все же не было достаточно обоснованным.

В течение 26, 27, 28 и 29 февраля крейсерством был охвачен район от мыса Пещурова и до русско-японской границы, причем протяжение осмотренного побережья (без учета мелких изгибов береговой черты) составило около 300 миль. В первый день крейсеры проследили в течение светлого времени суток лишь одно направление возможного (правда, наиболее вероятного) подхода транспортов, а именно трассу залив Вакаса—Гензан.

На следующий день (27 февраля) они вновь появились на этой же линии сообщений, пробыв у Гензана лишь несколько часов и затем продвинувшись вдоль северных берегов залива Браутона. За этот День отрядом пересечено направление Хакодате—Гензан и осмотрены берега залива Браутона.

Но уже во вторую половину дня японские транспорты могли безнадзорно пройти в Гензан, а в утренние часы также безнаказанно уйти в море из района порт Шестакова — залив Иион-роад.

28 февраля весь залив Браутона оставался без наблюдения русских, и только бухты побережья к северу от него были одна за другой (а не одновременно) просмотрены крейсерами, шедшими в тесном строю.

29 февраля в утренние часы были осмотрены ближайшие к pyсской границе два залива, т. е. около 30 миль побережья (или около 10% всего названного протяжения). Следовательно, в этот день около 90% корейского берега оставалось без наблюдения.

А до 26-го и после 29 февраля корейское побережье оставалось вовсе без наблюдения. Поэтому вывод, сделанный Рейценштейном, был недостаточно обоснован, хотя, как это показала история, — правильным.

Ошибочным надо признать вывод об отсутствии на всем осмотренном побережье японских «сигнальных» станций (постов СНиС).

Факты опровергли это утверждение.

В записи одного из участников, сделанной вечером 26 февраля на крейсере «Россия», значится: «Сейчас «Рюрик» сообщил, что его беспроволочный телеграф принимает какое-то непонятное телеграфирование. Что это значит? Близко ли японские суда, Гензан ли телеграфирует или атмосферное электричество дает себя знать. . .?»

Проверки возможного наличия в Гензане радиостанции командующий, однако, не сделал.

Последующие факты опровергли вывод Рейценштейна об отсутствии здесь японских постов наблюдения.

27 февраля четыре русских военных судна были обнаружены японцами, прошедшими перед Гензаном.

Японская Главная квартира решила поэтому «предпринять немедленно решительные действия против Владивостока, послав туда часть. . . флота для демонстрации и устрашения флота неприятеля, пользуясь тем, что Порт-Артурская эскадра в самом первом 6oю понесла большие повреждения». 5

29 февраля Командующий японским флотом адмирал Того получил соответствующие приказания, а последний, в свою очередь, приказал адмиралу Камимура с 5-ю броненосными и 2-мя легкими крейсерами направиться из Желтого моря к Владивостоку.

Оказалось, следовательно, что бесплодное на первый взгляд крейсерство русских крейсеров, хотя и на короткое время, но привело к тому именно результату, которого ожидали составители русского плана операций Владивостокского отряда, а именно: к оттяжке части сил японского флота в Японское море.


1 На крейсерах проход через льды, привел к обрыву у ватерлинии многих листов медной обшивки подводной части, которыми покрывалась в то время деревянная обшивка, в свою очередь защищавшая стальные листы днища и бортов корпуса.
2 Хотя Г. К. («На крейсере «Россия») и пишет: «Вскоре из-за мыса была видна и глубина бухты....», но в действительности полного обследования примененным способом самого рейда Гензан приходится, однако, из-за наличия выступающего мыса, сомневаться. Конечно, Гензан в 1904 г. был совершенно не похож на современный порт, не имел почти никакого оборудования, но все-таки представлял собой довольно крупный населенный пункт сельского вида, обладал довольно обильными рыболовными плавучими средствами и кое-какими складами. Это было известно русским и до войны, так как некоторые из владивостокских крейсеров бывали в нем в 1903 г. То обстоятельство, что Рейценштейн в своих донесениях не упоминает ни единым словом об обнаружении чего бы то ни было в Гензане, только подтверждает факт, что порт Гензан и бухта, в которой он расположен, вовсе и не были обследованы крейсерами 27 февраля.
3 Один из участников пишет: «А затем заглянули в порт Шестакова».
4 В рукописи Щербатова «повлияет»
5 «Описание военных действий на море в 37—38 гг. Мейдзи», т. 3, стр. 7.

ОглавлениеДалее

 

rss
Карта