Заметки о японских раненых в морском сражении при Порт-Артуре, за первую половину осады крепости

В журнале «Медицинские прибавления к Морскому Сборнику», издававшемся в Санкт-Петербурге Управлением Главного медицинского инспектора флота, в июне 1907 г. была напечатана статья за подписью: С. Сузуки, главный медицинский инспектор японского имп. флота (первоначально опубликована в «British Medical Journal», 1904, II vol. Перевод с английского Н.И. Августовского). Несмотря на обилие специальной информации и очевидно тенденциозный взгляд автора на события русско-японской войны, заметки могут представлять определенный интерес для всех, кто интересуется событиями теперь уже почти 100-летней давности.
При подготовке публикации текст был оставлен без изменений, лишь только орфография приведена к современной. Ни имена собственные, ни наименования кораблей или их классификация по сравнению с «Медицинскими прибавлениями к Морскому Сборнику» не изменялись. Следует лишь отметить, что дублирование дат явно введено переводчиком. Иллюстрации в тексте статьи отсутствовали.

Ночью 8 февраля (26 января) или, вернее, ранним утром 9 (27/I) 1904 г. наши истребители миноносцев сделали отчаянную атаку на русский флот, стоящий на якоре на внешнем рейде Порт-Артура.

Во время этого сражения никто не был убит или ранен и ни одно судно не было повреждено.

Утром 9/II (27/I) наши эскадры произвели демонстрацию. Неприятель открыл стрельбу с судов и с фортов на довольно далеком расстоянии, но мы продолжали подходить, пока не очутились настолько в благоприятном расстоянии от неприятеля, что данный им сильный залп имел для нас довольно разрушающее действие. Одна из первых гранат попала в нижний марс бизань-мачты «Миказа», флагманского судна адмирала Того, бывшего головным, и произвела 7 поранений — 3 офицеров и 4 человек из команды; убитых не было. Повреждения получились следующие:

1) рваная рана на наружной стороне левого бедра, 4 1/2" длины, 3" ширины и 1" глубины, кость бедра не затронута;

2) три маленьких ранки на наружной стороне левой руки, кости запястья не тронуты, ранен небольшой кровеносный сосуд, из которого била кровь. В данном случае предупредила повреждение костей кожаная перчатка, надетая матросом;

3) черепная рана в левой темянной области, наружная пластинка треснута, мозговых явлений не было;

4) проникающая рана середины икры правой ноги, величиной 6".

Осколок, застрявший с внутренней стороны tibiae, был извлечен чрез контр-апертуру, кость не затронута; другая небольшая рана на левом плече шла вниз и вглубь, прощупывался небольшой осколок, но не мог быть извлечен, так как он был окружен мышечной тканью. После поступления больного в Морской Госпиталь в Сасебо рентгеновские лучи ясно показали местонахождение постороннего тела, но оно находилось так глубоко в мышце, что пришлось его оставить. Матрос через месяц вернулся на «Миказа». Он говорит, что осколок передвинулся вверх по плечу и вниз по спине и теперь находится где-то в левом боку.

Остальные три случая были легкие раны: над левой глазной впадиной, причиненная небольшим осколком, контуженная рана правого бедра и голени, маленькая рана левой стопы. Ранения во всех 7 случаях нанесены 10-дюймовым снарядом.

На «Фуджи» 8-дюймовый снаряд убил одного артиллерийского лейтенанта и одного суб-лейтенанта; 11 человек было ранено; другим не разорвавшимся 12-фунтовым снарядом ранен мичман.

Из этих 12 раненых, тяжелых было 6; в одном случае из них немедленно была произведена ампутация предплечья в верхней трети. 1) Огнестрельная рана правой ноги с дефектом мягких частей. 2) Сквозная огнестрельная рана левого колена и правой ноги; смерть наступила чрез 5 дней. В этом случае старались применить консервативную хирургию, но сильный шок и потеря крови в момент ранения очень ослабили больного. 3) Огнестрельная рана левого бедра с потерей мягких частей и проникающая рана правой паховой области; эта рана была произведена осколком величиной с яйцо, весившим около 4 1/2 унций. 4) Огнестрельная рана левого плеча с переломом лопатки. 5) Рваная рана правого предплечья, потребовавшая, как сказано выше, ампутации. 6) Огнестрельная рана правой ноги с переломами костей голени; ампутация в верхней трети.

На «Хатцузе» 1 мичман и 1 матрос были убиты, и 9 человек было ранено 8- или 12-дюймовым снарядом; другой 6-дюймовый снаряд причинил 5 поранений.

На «Шикишима» 16 матросов было ранено одним снарядом, но никто не был убит. У одного унтер-офицера были следующие раны: рваная рана левого бедра; рваная рана правого бедра около колена, 2" длины, 1" ширины и 1" глубины с большой потерей мягких частей, легкой кровопотерей, осколок отсутствовал; рваная рана правой икры; небольшая рваная рана над левым коленом; раны эти зажили после семи недель пребывания в госпитале. Один сигнальщик получил сквозную рану правого плеча: входное отверстие находилось за acromion лопатки, 1 1/2" длины и 1" ширины, а выходное спереди против входного; большая часть осколка находилась в ране и была извлечена расширением выходного отверстия; размеры обоих отверстий были почти равны, кусок сукна наполнял рану; плечевой сустав затронут не был; вес осколка 2 1/2 драхмы, длина его 1 1/2". ширина 1/2". плоско-дугообразной формы.

На «Якумо» осколок от снаряда, разорвавшегося в воде, причинил 1 мичману слепую рану в правой подвздошной области и вторую в правое бедро; первой раны, после поступления больного в госпиталь, были извлечены кусок сукна и осколок снаряда; через месяц ко второй ране была применена пересадка.

Очень важно помнить, что как бы ни был мал осколок, он всегда может вовлечь в рану кусок одежды, который, будучи незамечен, оставляется в ране и по извлечении осколка. Нам несколько раз приходилось иметь дело с подобными случаями; при тщательном осмотре был находим кусочек материи, мешающий быстрому заживлению раны; осколки могут быть стерильны, равно как и ружейные пули, но этого нельзя сказать о кусках грязной одежды. Поэтому мы советуем перед боем одеваться во все чистое.

На «Ивате» осколками снаряда, взорвавшегося около судна, были ранены 1 суб-лейтенант, 1 мичман и 3 матроса. Суб-лейтенант получил со слепым отверстием рану в правой подреберной области, следствием чего явилась эмпиема. 24/ II (11/ II) девятый межреберный промежуток был вскрыт и извлечен осколок снаряда вместе с некоторым количеством гноя; после операции выздоровление пошло хорошо.

Один матрос получил сквозную рану правой руки и слепую рану в правой стороне груди, с последующей эмпиемой; 24/ II (11/ II) и 19/ II (6/III) были произведены резекции ребер в Морском Госпитале в Сасебо; в настоящее время он здоров.

Общее число раненых под Порт-Артуром в сражении 9/II (27/I) — 55, из них 29 было отправлено на родину; остальные, получившие легкие повреждения, пользовались медицинской помощью на своих судах.

Из этих 55 случаев были: 34 рваные раны; 13 проникающих (слепых); 8 сквозных; 3 ожога от взорвавшихся снарядов; 11 осколков было немедленно извлечено по получении повреждения на отдельных судах. В число рваных ран вошли сложные переломы и раны с большой потерей мягких тканей.

Сравнивая эти цифры, мы видим, что чаще всего встречаются рваные раны и что сквозные раны гораздо реже проникающих (слепых); это можно объяснить преобладанием отраженных выстрелов, но, мне кажется, что некоторые взрывчатые вещества в русских снарядах гораздо слабее и сообщают осколкам меньше проникающей силы, чем наши; кроме того некоторые снаряды совсем не лопались, а вертелись на палубе, как волчки.

В сражении при Чемульпо в тот же день наш отряд совсем не понес потерь, но Русские сильно пострадали. На излечении Японского Общества Красного Креста в госпитале в Чемульпо находилось 24 раненых русских, из гораздо большего числа пострадавших в этот день и взятых на иностранные суда.

При первой блокаде Порт-Артура 24/II (11/II) на одном из брандеров был убит 1 и ранено 3 матроса; кроме них, никто не был ранен.

Первый случай: один кочегар спускал канат шлюпки с правого борта на тонущем брандере, в это время разорвался снаряд или у мостика, или у обшивки дымовой трубы; осколками его шлюпка была разрушена. В этот момент раненый почувствовал, что его что-то ударило. Он не обратил на это внимания, и в ту же минуту побежал к левому борту и попробовал спустить шлюпку с этой стороны, но одна из тяг шлюпки была перерезана осколком снаряда, а так как оставшаяся целой тяга трудно поддавалась, он поднял правую руку, чтобы отрезать ее японской саблей, бывшей при нем; в эту минуту он почувствовал боль у локтя, но с помощью других матросов он спустил шлюпку, вошел в нее с остальными из команды, греб затем вместе с товарищами около часу, но сильной боли не чувствовал. Только когда он был подобран вместе с другими нашим миноносцем, он почувствовал жгучую пульсирующую боль: оказалась рваная рана на правой стороне спины, прободавшая т. latissimum dorsi и другая небольшая рана над правым локтем, прорезавшая трехглавую мышцу; при первом осмотре осколков в ранах не было найдено; у него также оказалось несколько легких повреждений правого бедра, голени и руки, левого виска, рта и правой скулы.

Второй случай: другой кочегар был ранен там же осколком в правое бедро; рана проникла через m. vastum externum, кость бедра не была затронута.

Оба этих раненых на следующий день были приняты на госпитальное судно «Кобе-Мару».

Третьим раненым был унтер-офицер. В тот момент, когда он спускал якорь погружающегося брандера, снаряд разорвался на якорном станке; он упал на палубу, но сразу встал и исполнил данное ему ответственное поручение, затем спустился в шлюпку и греб, пока не почувствовал сильной боли в голове. Оказалась черепная рана в левой темянной области; из глубины раны был извлечен маленький палочкообразный осколок.

10 марта (27/П) наши контр-миноносцы встретились с неприятельскими вне Порт-Артура.

В этом сражении один из наших миноносцев потопил неприятельский («Стерегущий») и взял в плен 4 русских, из них 2 раненых. У нас оказалось 9 убитых и 14 раненых, из них 7 раненых было послано на госпитальное судно «Сайкио-Мару».

Это сравнительно большое число убитых и раненых можно объяснить отчасти тем, что сражение происходило на близком расстоянии.

Говорят, что борта миноносцев почти соприкасались. Кроме того, у одного из наших миноносцев была повреждена вспомогательная паровая трубка, пропустившая пар, обжегший несколько кочегаров.

Состояние двух раненых русских было следующее: машинист (Hendol Eulieff? Ред.) получил большую огнестрельную рану над левым коленом; бедро сломано в нижней трети; над правым коленом была вторая поверхностная рана. У кочегара Ивана Еленского (? Ред.) было несколько маленьких ран на груди и спине, причиненных осколками снаряда; оба были отправлены в Морской Госпиталь в Сасебо. Они очень любят сырые яйца и жидкий чай (! Ред.).

При второй блокаде 27 (14) Марта были убиты: командир брандера Такео Хиросё (бывший морской агент в С.-Петербурге), штурман и 2 матроса; 1 лейтенант, 1 механик, 1 сублейтенант и 8 человек команды были ранены. Из них 3 офицера, 2 матроса были помещены на госпитальное судно «Кобе-Мару».

Рассказывают, что командир Хиросё три раза обошел вокруг своего тонущего корабля под сильным огнем, в поисках своего штурмана, которому он очень доверял и который его постоянно сопровождал в качестве помощника. Проходя по уже залитой палубе, он дошел до шлюпки в момент, когда она отчаливала, в это время снаряд попал капитану в голову и унес его тело в море, оставив в память его храбрости маленький кусочек мышц. Одежда матроса, сидящего рядом с ним, и морская карта были обрызганы его благородной кровью и мозгом!

13 апреля (31 марта) произошло второе сражение между контр-миноносцами у Порт-Артура, в котором был потоплен русский миноносец «Страшный». У нас оказалось 7 раненых из команды, убитых не было; двое раненых были помещены на госпитальное судно «Сайкио-Мару».

В этот день был потоплен русский броненосец «Петропавловск» нашей миной, унося в водную могилу адмирала Макарова, его офицеров и команду!

Третья блокада была 3 мая (20 апреля). В этом сражении были убиты 1 лейтенант, и 4 матроса; ранены 1 лейтенант и 19 матросов. Четверо из них отправлено на «Сайкио-Мару».

Кроме того, были убиты 2 матроса и 2 ранено из команды наших миноносцев, подбиравших под страшным огнем неприятеля людей, падавших в воду с брандеров.

Вот краткие заметки о наших потерях до сего времени (27 июня 1904 г.). Число раненых не велико в сравнении с числом раненых у неприятеля, но и на основании этого мои наблюдения во время нескольких морских сражений привели меня к следующим заключениям, относительно организации врачебной помощи на боевых судах.

1) Немедленное наложение первичной повязки очень важно лишь в том случае, если их применять на том же месте, где произошло повреждение, но почти половина или немного менее из раненых или приносятся, или приходят сами без всякой повязки в боевой лазарет. Отдельные перевязочные пункты с санитарами должны быть размещены в разных частях судна. Практическое и тщательное воспитание этих санитарных отрядов очень важно для будущего успеха лечения ран.

2) Индивидуальные пакеты первой помощи, употребляемые во флотах разных стран, слишком мелки, так как раны от осколков снарядов всегда больше, чем раны от малокалиберных ружейных пуль. Эти пакеты специально предназначены для армии, где важен их маленький размер для удобства хранения, но на судах их величина не имеет большого значения. По моему собственному опыту удобная величина эта 4» квадратный стерилизованный кусок гигроскопической ваты в 1/4 дюйма толщины или немного толще, покрытый марлей и закрепленный в нескольких частях. К такой подушечке должен был бы быть приколот в средней части марлевый бинт 8-ми футов длины и 4 дюймов ширины; все это, конечно, в асептической упаковке. С такой повязкой можно обойтись и без общеупотребляемой трехъугольной косынки.

3) Способы переноски раненых должны быть различны, смотря по величине судна, также трапов и проходов; обыкновенно на маленьких судах производится переноска на руках; на броненосцах и крейсерах 1 ранга можно свободно употреблять носилки, если врачи укажут носильщикам, как с ними быстро обращаться. Мы нашли очень удобными носилки, специально сделанные из бамбука и холста по рисунку доктора Тотсука из морского госпиталя в Сасебо. Но как бы остроумно не были придуманы носилки, ни один вид их не удовлетворяет всем могущим возникнуть на корабле требованиям.

4) Выбор места для боевого лазарета.

Я думаю, что везде известно, что во время сражения на броненосце должны быть устроены перевязочные пункты более чем в одном месте; даже в тех случаях, когда на корабле есть только один врач, лучше иметь два перевязочных боевых пункта в разных частях корабля. Желательно выбрать место ниже ватерлинии, но это выполнимо не на каждом корабле. Я думаю, что в ближайшем будущем, благодаря совместным обсуждениям врачей и корабельных инженеров, будет сделано многое для устройства специально боевых лазаретов и перевязочных пунктов.

5) Легкая защита может предотвратить серьезные повреждения тела. Есть много примеров, которые доказывают, что записная книжка, нож спасали от осколков. В настоящую войну у нас было несколько подобных случаев. Я думаю, что со временем все участвующие в сражении на военных судах будут носить какого-нибудь рода защищающую маску и куртку. Несколько времени тому назад немцами была предложена непроницаемая для ружейных пуль куртка. Важно помнить относительно распределения раненых, что не стреляющая сторона судна более опасна, чем стреляющая, т.е. та, которая обращена к неприятелю, так как осколки взрывающихся снарядов разбрасываются лучеобразно.

6) Строгое соблюдение асептики крайне важно, как в гражданской, так и военной хирургии, но производство серьезных операций на самих кораблях несовместимо для хорошего хода лечения; таких больных нужно как можно скорее переводить на госпитальные корабли. Дело флагманского врача эскадры позаботиться о полном и правильном использовании госпитальных судов; эти суда во время боя должны, конечно, находиться как можно дальше от очага сражения.

"Флотомастер" №3, 2003 г.

В библиотеку

rss
Карта